Зенитчик: Зенитчик. Гвардии зенитчик. Возвращенец
Шагая позади колонны, Вова наблюдал за серыми мышастыми спинами. Странно, но ненависти к ним он не испытывал. Скорее отвращение и брезгливость. Еще пару часов назад у них в руках было оружие, из которого они пытались убить его самого и его товарищей, тогда он привычно ловил их в прорезь прицела и без тени сомнения нажимал на спуск. А смог бы он сейчас пристрелить этих двоих? Ну, уперлись бы они, и что делать? Плавно нажать на подпружиненную железку, массивный затвор рванется вперед, прихватит из диска патрон, боек наколет капсюль и. Вместо только что живого человека на земле будет лежать остывающий труп. И ведь слова никто не скажет, в душе не осудит. Только кем после этого ты будешь чувствовать себя сам, красноармеец Лопухов?
Сборный пункт военнопленных нашли километрах в пятнадцати от места боя. Сдав пленных, автоматчики отправились догонять роту. А на улице середина августа, тепло, солнышко. Жить хочется!
– Может, на речку свернем, окунемся?
Но Вовино предложение было решительно отвергнуто сержантом.
– Нам и так до ночи топать. А где мы ночью роту искать будем?
В конце села наткнулись на интересную картину. До войны здесь была МТС. Потом немцы приспособили сооружение для своих нужд, технику здесь ремонтировали. Сейчас же выезд со двора был перегорожен огромным немецким грузовиком. Правда, огромным он был только по меркам сорок третьего года, а так нормальный КамАЗ, только немецкий. Передними колесами он съехал в неглубокий кювет, задний мост остался на дороге, кузов перекрыл ворота. Дизель ревел, грузовик дергался, но обратно на дорогу выезжать не желал. Небольшая толпа зевак с интересом наблюдала за разворачивающимся действием, не найдя других развлечений. Автоматчики присоединились к собравшимся.
– Чего это они? – поинтересовались у подошедших раньше.
– Заднюю передачу найти не могут.
В этот момент дизель смолк, дверца распахнулась и на землю скатился водитель в засаленной гимнастерке.
– Да ё… твою бога душу мать!
– Степаныч, может, еще раз попробуешь?
– Да пошел он на фрицевский! Дайте закурить.
Пока водитель успокаивал нервы, Лопухов стянул с плеча уже привычную тяжесть ППШ и протянул Миронову.
– Подержи.
– Ты куда? – удивился сержант.
– Попробую эту дуру с места сдвинуть.
Сопровождаемый ехидными шуточками собравшихся, Вова полез в кабину, видимо, был уже не первым претендентом. Там оказалось довольно просторно. Схемы переключения нигде не было. Рычаг КПП, ручник. А это? Раздатка? Нет, передний мост неведущий. Демультипликатор? Скорее всего. Выжав сцепление, Лопухов начал орудовать рычагом. Похоже, стандартная схема, но где же задняя? Вова попытался утопить рычаг, поискал блокирующие рычажки. Ничего. Да-а, задачка. Стоп! Показалось, что усилие при движении рычага на себя ступенчато увеличилось, но он не уперся. Дополнительная пружина! Причем очень тугая. Сдвинув рычаг до упора, толкнул его назад. Бесполезно. Вперед… есть! Вова ощутил, как вошли в зацепление шестеренки. Теперь попробуем.
Дизель завелся с пол-оборота, сцепление, передача, газ, сцепление… Грузовик дернулся и едва не заглох, Вова успел выжать сцепление. Врубил понижающий ряд, газу, больше газу, сцепление… Грузовик рывком выскочил из канавы, собравшиеся зеваки разлетелись по сторонам. Лопухов вывернул руль, он пошел неожиданно легко, включил первую, а может, вторую, дизель вытянет, и с победным ревом въехал во двор МТС, едва вписав грузовик в ворота.
– Как? А ну ка покажи!
К едва спрыгнувшему на землю Лопухову подкатил тот самый водила-матерщинник.
– Сам найдешь, – огрызнулся Вова, – не хрен было прикалываться, когда я в кабину лез.
– Ну ты могёшь, – приветствовал Лопухова сержант, – утер нос шоферне, а то они все такие гордые тут ходили.
Вова забрал обратно свой автомат, и пехотинцы покинули двор. Отойти успели всего на полсотни метров, как их окликнули:
– Эй, автоматчики, подождите!
Их догонял незнакомый лейтенант.
– Кто немца во двор загнал? Ты?
– Ну я, – согласился Вова.
– Пошли, покажешь.
Ладно, можно и показать, жалко, что ли. Тем более просят по-человечески.
– А ты чего в пехоте, если машину водить умеешь? – поинтересовался лейтенант.
– Прав нет.
– А-а, понятно.
По разочарованному тону лейтенанта Вова понял, что соскочить из автоматчиков в автороту не получится. Да не очень-то и хотелось. То есть хотелось, конечно, но не очень, мы автоматчики птицы гордые, нам и в десанте хорошо.
– На себя до упора. Пружину продавить и вперед.
– Когда знаешь как, тогда все просто, – прокомментировал Вовины действия Степаныч-матерщинник.
– А сам ты догадаться не смог, приходится пехоте тебя учить.
Пока разбирались с творением тевтонской инженерной мысли, нарисовался еще один персонаж в лихо сбитой на ухо фуражке. Бригадная знаменитость – старший лейтенант Кальман, командир автороты пожаловал. Войну Аркадий Кальман начал сержантом за рулем ЗиСа, за два года дошел до старшего лейтенанта, причем без всяких связей и волосатых лап наверху. А знаменит был своей храбростью. Нет, не перед фрицами, кого этим в танковой бригаде удивишь, а перед собственными штабными деятелями. Любого, кроме самого комбрига, мог послать куда подальше. Даже особист для своих поездок машину только просил, и не всегда получал.
– Подумаешь, нашел куда передачу втыкать. А этот ЗиС с места стронуть сможешь? – попытался поддержать свое реноме Степаныч.
– Смогу, – Вова решительно поднял брошенную перчатку.
С первого шага чуть не прокололся, хотел завести машину кнопкой стартера, но вовремя одумался. Двигатель еще теплый, подсос трогать не стал, повернул ключ зажигания, похожий на православный крестик, прихватил пусковую рукоятку и отправился к решетке радиатора. Собравшаяся шоферня ехидно лыбилась, не иначе каверзу какую-то успели устроить.
Провернул рукоятку, засасывая воздух в цилиндры, и из нижнего положения… И-и, р-раз! Первая же попытка оказалась успешной. Вова закинул рукоятку на пол и влез в кабину. Приборы по последней моде, по центру. Дальше всех, справа, крохотный спидометр с одометром, амперметр, манометр и центральный переключатель. Три напольные педали, рычаг КПП, ручник не работает. Ну, поехали. Трогаясь, чуть не заглох. Сцепление, газ, вторая, сцепление, быстрее поехала. Руль тугой, не то что в «мерине». И тут ЗиС без видимой причины заглох. Матюгнувшись, Лопухов вылез из кабины, прихватил рукоятку и отправился к решетке радиатора.
Попытка номер два. И-и, р-раз! Двигатель только чихнул. И-и, два! К Вовиным усилиям мотор остался глух. И-и, три! Безрезультатно. Наблюдая со стороны за чужими попытками завести ЗиС, Вова отметил, что на поворот кривого стартера тот хоть как-то реагирует, а тут, раз чихнул и полная тишина. Попросил у собравшихся свечной ключ, дали. Вова залез под капот, вывернул свечи – сухие. Значит, не поступает бензин, а в первый раз мотор завелся на том, что оставалось в поплавковой камере. Нашел топливный насос, несколько раз качнул вручную. И-и, р-раз! И-и, два! Нет, что-то не то, точно шоферы-гады где-то напортачили. Пройдя по топливной магистрали, Лопухов добрался до перекрытого краника. Вот сволочи! Но понадеялся, что этим они и ограничились.
Повернул кран, подкачал. И-и, р-раз! Мотор еще раз чихнул. И-и, два! ЗиС фыркнул, и мотор затарахтел на низких оборотах. Вова победно глянул на водил, влез в кабину и уверенно, как будто привычным делом занимался, тронул грузовик с места. Подвывая мотором, ЗиС сделал круг по двору и вернулся в исходную точку. Хренасе тормоза! Чуть народ не подавил, но все-таки остановил.
Мокрый, как мышь, Вова выбрался на свежий воздух.
– Ну, как? – это Кальман Степанычу.
– Годится.
Ротный подошел к Вове.
– Вчера двух водителей убило, одна из машин на ходу. С кадрами я всё согласую. Решай.
– У меня удостоверения нет.
– Мне сейчас водитель нужен, а не бумажка. Права потом получишь.