Источник

Если, конечно…
Эта мысль ледяным ветром развеяла его ликование. Сестра Шанталь говорила, что кристаллы из тоннеля обладают силой, только начиная с определенного размера. Этот осколок, несомненно, от Источника, но он маленький. Хватит ли его, чтобы вылечить Лорен?
Росс согнул стенки распятия по-старому, так что шов сомкнулся. Приборы тут же перестали пищать, а часы пошли.
— Странно, — сказала позади него сестра. Он обернулся, и она сконфуженно улыбнулась. — Прошу прощения. Не могу понять, что случилось… Сейчас все в порядке, ваша жена вне опасности. Я предупрежу тех, кто следит за приборами.
Когда сестра вышла из палаты, Росс прижал распятие к груди и посмотрел на трубку, через которую кормили Лорен.
  
ГЛАВА 85
 
На следующее утро Росс проснулся в ужасе. Было шесть часов восемнадцать минут. Что-то случилось. Что-то нехорошее.
Предупреждающий сигнал на оборудовании жизнеобеспечения теперь пищал гораздо настойчивее, чем ночью, а кривые на мониторах метались то вверх, то вниз.
Доктор Гундерсон старалась казаться спокойной, но голос ее звучал резко:
— Росс, Лорен необходимо готовить к операции прямо сейчас. Нельзя ждать ни минуты. Ребенка нужно извлекать. Быть может, уже слишком поздно.
Он протер глаза.
— Что происходит? Что случилось?
Гундерсон вместе с другими докторами выкатывала Лорен из палаты, направляясь к лифту.
— В девятую! — крикнула Гундерсон. — Скорей! Скорей!
Росс шел за ней.
— Я с вами.
— Не стоит. Ждите здесь. Мы вас известим, как только что-то узнаем.
Он шагнул в лифт.
— Я хочу присутствовать. Рождается ребенок, а я — отец. Я должен быть там.
Глаза Гундерсон оставались бесстрастными.
— Это не роды, а операция. Исход может быть прямо противоположен родам.
Росс не отступал.
— Я хочу быть там. Возможно, я в последний раз увижу жену и ребенка живыми.
— Если вы настаиваете… — вздохнула она.
— Да, настаиваю.
Росс не мог понять, что случилось. Обнаружив внутри распятия кристалл, он пошел в уборную и опустил его в стакан с водой, а потом вылил раствор в трубку питательного зонда Лорен. Повторил эту операцию трижды. Вода — катализатор силы Источника. Все должно было сработать. Однако не сработало. Источник не только не помог Лорен, но еще и усугубил ее состояние.
Как говорила доктор Гундерсон? Каждый день в чреве матери повышает шансы ребенка — его дочери — выжить. Родиться сегодня для нее — самый худший вариант.
В операционной на Росса надели зеленый хирургический халат с маской и велели держаться в стороне. Лорен переложили с каталки на стол. Внезапно подала голос сестра:
— Кесарево может и не понадобиться.
Гундерсон отвлеклась от мытья рук.
— Почему?
— У нее отошли воды.
Акушерка, которая присутствовала скорее по традиции, чем из необходимости, выступила вперед. Глаза пожилой женщины над маской чем-то напомнили Россу сестру Шанталь. Мудрые, полные сочувствия, эти глаза, казалось, повидали абсолютно все. Она осмотрела Лорен и улыбнулась. Улыбка понравилась Россу: в ней чувствовалась уверенность и надежда на лучшее.
— У нее отошли воды. Сейчас начнет рожать.
— Вы уверены? — спросила Гундерсон, подходя к столу, где были разложены инструменты.
Она потянулась за скальпелем.
— Уже началось, — сказала акушерка. — Раскрытие почти три с половиной дюйма. — Не ожидая ответа Гундерсон, она закрепила на головке младенца датчики и бросила взгляд на монитор. — Сердцебиение в норме. — Она указала на инструменты Гундерсон. — Не нужно. У нее схватки.
— Она ведь в коме, — удивилась сестра.
— Ее тело функционирует, — ответила акушерка. — Думаю, она справится.
Гундерсон засомневалась, тем не менее скальпель отложила.
Росс восхищенно наблюдал, как Лорен стала тужиться, и следующие двенадцать минут акушерка уговаривала ребенка выбраться наружу. Наконец она радостно вскрикнула, и малыш появился на свет. Акушерка подняла девочку и, передавая педиатру, спросила у Гундерсон:
— Сколько недель ребенку?
— Двадцать шесть.
 
— Невероятно. Я принимала тысячи родов — малышка, пожалуй, мелковата, но совсем не выглядит недоношенной.
Педиатр осматривал ребенка в дальнем углу операционной, а Росс наблюдал за Лорен. Она выглядела такой умиротворенной, что Росса словно накрыло волной любви и грусти. Услышав первый крик дочери, ему захотелось кричать вместе с ней. Он подошел ближе, и ребенок закричал опять, громче. Сестра протянула ему дочку и, взяв ее на руки, Росс задумался, как же назвать это чудо, этот триумф жизни. Когда-то они договорились с Лорен, что если у них будет мальчик, то имя выберет она, а если девочка — он.
— Росс! — сдавленным и задыхающимся голосом позвала Гундерсон.
Он оглянулся на операционный стол. Все смотрели на него с белыми лицами, ожидая реакции. Сердце Росса словно куда-то провалилось. Он вспомнил нимф: когда одна рождается, другая должна умереть. Какой-то миг он не мог заставить себя поднять глаза, но потом дочь, которую Росс держал на руках, придала ему сил, и он посмотрел на жену.
Глаза Лорен были открыты.
— Она открыла их, когда малышка заплакала, — сказала Гундерсон, проверяя коленный рефлекс. — Рефлексы тоже в норме. — Ее голос дрожал от избытка чувств. — Не может быть. Это какое-то чудо. — Она погладила левую ступню Лорен, и та отдернула ногу. — Вернулась чувствительность.
Росс подошел ближе. Глаза Лорен неотступно следовали за ним.
— Где я была? — прошептала она еле слышно.
Росс опустился на колени у стола — он боялся, что ноги перестанут его слушаться.
— Не важно. Ты вернулась. — Он показал ей ребенка. — А еще познакомься: это наша дочь Шанталь.
  
ГЛАВА 86
 
Шесть месяцев спустя.
Когда самолет совершил посадку в Международном аэропорту имени Хорхе Чавеса, Росс улыбнулся Зеб. Многое изменилось с тех пор, как они прилетели в Лиму с сестрой Шанталь.
Ему было непросто оставить Лорен и малышку, но в этот раз Росс уезжал лишь на пару дней, и ему очень хотелось повидаться с Хэкеттом — хотя и не так сильно, как Зеб.
Те шесть месяцев, что Росс был поглощен заботами о Лорен и Шанталь, Зеб и Хэкетт неустанно трудились над их проектом в Перу. Впрочем, время от времени они наведывались в Штаты для переговоров с нью-йоркскими банками, а заодно чтобы повидать Лорен и маленькую крестницу Зеб.
На прошлой неделе Лорен и Зеб триумфально выступили в Библиотеке Байнеке с докладом о теперь уже официально завершенном переводе большей части манускрипта Войнича. Академические круги согласились, что последний раздел, написанный на синтетическом языке, невозможно перевести без дополнительных материалов. В своем выступлении ни Лорен, ни Зеб так и не раскрыли имени автора и ни словом не обмолвились о том, что текст — не простая аллегория.
Хэкетт ждал их в аэропорту, загорелый и подтянутый, совсем не тот бледный астматик, что подошел к ним когда-то в Кахамарке. Зеб с таким восторгом кинулась в его объятия, что последние сомнения Росса в серьезности их отношений улетучились.
Хэкетт пожал Россу руку и обнял его.
— Как Лорен и малышка?
— Отлично.
«И это правда», — подумал Росс. Все и правда шло отлично. Лорен полностью поправилась, а Шанталь просто чудо. Она родилась маленькой, но сейчас вес был уже в пределах нормы; когда вырастет, она будет высокой девочкой.
— А как дела здесь?
— Все готово. Пойдем, я покажу.
Хэкетт отвез их в офис, который они с Зеб анонимно арендовали в Лиме. В центральной комнате к пробковой доске была приколота карта мира. Красные булавки окружали большой кусок амазонских джунглей на территории Перу, а между булавками была натянута резинка. Росс улыбнулся. Строго посередине этого участка должен был пройти трубопровод «Аласкон ойл». Теперь нефтяникам придется проложить его в обход или отказаться от проекта. На столе лежала стопка бланков с эмблемой в виде ступенчатой пирамиды — зиккурата, сложенного из золотых кирпичей. Хэкетт отпер ящик, достал чек и протянул Россу.