Источник

— Многое было дано отцу Орландо, — спокойно промолвила сестра Шанталь, — но вот рисовать он не особо умел.
Это была «нимфа» со страниц манускрипта — одна из тех, кого отец Орландо называл «Евами», — хотя Росс представлял их себе совсем иначе. Ему доводилось слышать о моряках, принимавших ламантинов за русалок; возможно, это объясняло, как Орландо Фалькон ухитрился превратить эти существа в женщин.
Из темноты появлялось все больше этих созданий, но внимание Росса теперь было приковано к извивающимся змеевидным отросткам на потолке и задних стенах пещеры. Круглые щупальца, похожие на лианы, казалось, растут прямо из камня. Прожилки на них пульсировали, словно кровеносные сосуды, и все вместе выглядело причудливо и прекрасно: не то растение, не то зверь. На концах щупалец красовались стручки причудливой формы. Росс заметил, что некоторые нимфы прижимались к этим стручкам, а другие перешагивали через лианы. Они словно жили в каком-то странном симбиозе.
— А это что? — спросил он. — Что за круглые отростки?
— Они были тут, еще когда отец Орландо обнаружил сад. Встречаются повсюду.
Сестра Шанталь вытащила из сумки фонарь, включила его и повела Росса в дальний конец пещеры. Та оказалась даже больше, чем казалось от входа — в глубь скалы уходил целый подземный лабиринт. Нимфы при их приближении либо исчезали в тоннелях, либо угрожающе шипели. Сестра Шанталь взяла в руку распятие и стала напевать короткий рефрен всего из двух нот. Нимфы тут же притихли и стали повторять за ней. Когда монахиня замолчала, оставив распятие висеть поверх блузы, присутствие гостей уже не пугало обитательниц пещеры.
— Это их успокаивает, — сказала она.
При свете фонаря казалось, что круглые щупальца торчат отовсюду, как трубы в подвале большого здания. Направо вел проход, в который уходило несколько толстых отростков. Росс пошел вдоль них. Воздух становился все горячее, а впереди появились огненно-алые отсветы.
— Росс, осторожней.
Внезапно он словно налетел на раскаченную стену: проход обрывался крутым уступом. Далеко внизу бурлила магма, а к темным пещерам на другой стороне вел узенький обвалившийся мостик.
— Когда сюда заходил отец Орландо, мост был шире и еще не обрушился, — пояснила сестра Шанталь. — По его словам, это еще один выход наружу, на ту сторону хребта.
Росс подумал, что такой вариант сгодится лишь на случай, когда дела совсем уж плохи. По сравнению с этим проходом отравленные пещеры — легкая прогулка.
Сестра Шанталь обернулась.
— Пойдем обратно. Я тебе кое-что покажу — оно того стоит.
Когда они вернулись, пять нимф купались в озерце прямо под струями водопада.
Монахиня повела его наверх, к входу в тоннель, и наклонилась к воде. Она опустила ладонь в стремительный поток, словно старатель, который промывает в лотке золотоносную породу, а потом вытащила ее и поднесла к лицу Росса.
— Вот что вылечит Лорен. За этим мы сюда и пришли.
  
ГЛАВА 53
 
На ладони монахини лежала горсть маленьких светящихся кристалликов. Они были больше микроскопических точек в воде, которую они пили, но меньше, чем осколки на дне озера. Монахиня пошевелила рукой, и кристаллы стали переливаться разными цветами.
— Только кристаллы можно выносить за пределы сада. Правда, эти — слишком мелкие, их сила быстро рассеется. Чтобы целебные свойства сохранились, они должны быть не меньше определенного размера. Потом кристалл можно и расколоть, но изначально он должен быть достаточно велик.
— И где мне взять достаточно большой кристалл? Достать со дна озера?
— Нет, те кристаллы на самом деле куда меньше. Просто кажутся большими сквозь толщу воды.
Сестра Шанталь снова опустила руку в ручей, достала большой обломок, отколовшийся от облицовки тоннеля, и протянула Россу.
Тот смотрел как зачарованный. Кристалл был прекрасен: то прозрачный, то матовый, и сиял, стоило чуть повернуть его в руке. Россу казалось, что он чувствует силу.
— Вы уверены, что это вылечит Лорен?
 
Сестра Шанталь на секунду замешкалась, взглянув в глубь тоннеля.
— Да. Если не раскалывать кристалл, пока не потребуется, то он сохранит большую часть силы.
— Его бы на анализ.
Монахиня виновато улыбнулась.
— Для меня важнее всего исполнить клятву, но пару лет назад я анонимно отправила образец в лабораторию в Женеве. Мечтала избавиться от этой ноши. Мне хотелось, чтобы кристалл синтезировали — тогда сад был бы уже не нужен, а вместе с садом и я.
— И что выяснили?
— Если верить отчету, у него повышенный, но не опасный уровень радиоактивности, а еще в нем есть нужные элементы для синтеза всех жизненно необходимых аминокислот, в том числе фосфор — случай довольно редкий. Больше ничего необычного не нашли, никаких намеков на лечебный эффект. В лаборатории воспроизвели кристалл в точности, воссоздали каждый ингредиент, но чудесных свойств в нем не оказалось. Та искра, за счет которой компоненты обретают живительную силу — ее вам всем довелось испытать, — не подвластна их приборам. — Она указала на кристалл в руке Росса. — Это сработает. Отвези его домой, измельчи сколько потребуется, раствори и дай выпить Лорен. Мне нравится добавлять в чай со сгущенкой. — Она улыбнулась. — Правда, я сладкоежка.
— Вы пробовали?
Она впилась пальцами в распятие.
— В этом вся моя жизнь. Как, по-твоему, мне удалось стоять на страже так долго? Очень-очень долго…
Впервые с момента их встречи сестра Шанталь не стала замыкаться в себе, и в ее глазах Росс увидел ничем не прикрытые боль и одиночество. Теперь он понял всю глубину ее привязанности к саду и все величие принесенной ею жертвы. Он содрогнулся.
— Так, значит, других Хранителей не было? Только вы?
— Да, только я. Я была той юной монахиней, которая ухаживала за Орландо Фальконом. Я была его сообщником, который спрятал Книгу Дьявола. Меня он попросил забрать все вещи, в том числе книгу с подсказками, и защищать сад.
— Но почему?
— Что «почему»?
— Почему вы ему помогли? Почему дали клятву?
— Потому что я любила его. Я любила его сильнее, чем церковь, сильнее, чем собственную жизнь. — Она тряхнула головой. — Я любила его сильнее, чем боялась смерти. Он убедил меня дать клятву, что я буду охранять сад до тех пор, пока кто-нибудь не расшифрует манускрипт и не докажет, что достоин такого дара. Я и представить не могла, сколько придется ждать. — Она погладила распятие. — Он дал мне этот крест и сказал, что когда ноша покажется слишком тяжелой, крест дарует мне утешение. — Сестра Шанталь замолчала, словно сбившись с мысли. — Прежде чем его сожгли, он тоже поклялся мне.
— В чем?
— Что будет ждать меня. — На ее губах играла легкая улыбка. — Он сказал: «Тебя я буду ждать вечно». — Монахиня повела рукой в сторону сада, указывая на горку камней. — Здесь покоятся его останки. Я привезла пепел из Рима. Однажды, и надеюсь, очень скоро, нам не нужно будет больше ждать. Мы встретимся вновь.
— Вы были там, когда он умирал?
Она отвела взгляд.
— Я все видела.
Росс всматривался в когда-то прекрасное лицо.
— Так вы живете больше четырех с половиной столетий?
— Да, именно столько я существую. Жизнью все это назвать сложно.
— Но это невозможно! — Росс разинул рот от удивления.
Сестра Шанталь засмеялась, но смех вышел невеселым.
— Потрогай свое запястье. Посмотри на кристалл, что у тебя в руке. Что тут невозможного?
— Как же вы жили? На какие средства?
— Отец Орландо был из богатой кастильской семьи. Он оставил мне немалое состояние, которого хватило на долгие годы. Потом я наткнулась на затерянный город, нашла золото и положила немножко в банк — очень-очень надолго. С деньгами проблем не было.
Росс вспомнил, что в пирамиде не хватало нескольких слитков.
— А как же власти, паспорт? Как вас не заметили?
— Монахиней быть удобно. Сестра Шанталь — официальное имя, его мне дал орден, когда исполнилось семнадцать. Менять его я не стала — так долгие годы и жила сестрой Шанталь. Впрочем, за долгие годы жизни я сменила много личин. В основном брала их у детей, за которыми ухаживала в хосписах — они умирали, а я продлевала жизнь их именам. У меня было много разных паспортов: французский, итальянский, британский… американского вот пока не было. — Еще улыбка. — У вас молодая страна, я в два раза старше.