Источник

Эффектная вспышка осветила экран.
«Семена жизни сыпались на Землю словно сперматозоиды, рвущиеся к яйцеклетке, и вот один из ударов высек искру: где-то на планете началась удивительная химическая реакция, породившая первые виды бактерий, которые, что не менее удивительно, успешно размножались. Сейчас мы можем утверждать, что все живое на нашей планете, в том числе и мы с вами, возникло в результате именно этой единственной вспышки четыре с половиной миллиарда лет назад».
Изображение на экране снова поменялось: появились фотографии окаменелостей из района Исуа в Гренландии и из Узбекистана, с плато Устюрт, по соседству с которым Росс как раз и работал последнее время.
«Эти окаменелости — останки ранних форм жизни, и именно они превратились в ископаемое топливо, то есть в нефть. Сейчас известно, что нефть можно обнаружить и в более ранних слоях, чем считалось раньше. Именно эту древнюю нефть нам и следует искать прежде всего».
— Подумать только, — заявил Андервуд, обращаясь к старшему из собеседников, — древняя нефть! Я-то полагал, вся нефть древняя — древнее не бывает.
Росс, раздраженный насмешкой, вошел в комнату.
— «Древняя нефть», Джордж, на четверть миллиарда лет старше всех ныне известных запасов.
Андервуд нажал кнопку на пульте, и на экране загорелся фирменный знак компании. Жалюзи открылись: за окном Верхний Манхэттен переливался в лучах майского солнца. Прежде чем пожать руку Россу, Джордж не отказал себе в удовольствии посмотреть на часы.
— Давно не виделись, — улыбнулся он. — Познакомься с моими коллегами.
Как выяснилось, рыжие волосы с проседью принадлежали Брэду Саммерсу, новому финансовому директору. Мужчину постарше звали Дэвид Ковач. Теперь он руководил «Эксплором» и отвечал за процесс вхождения компании в состав «Аласкона».
— Так значит, древняя нефть, — сказал Андервуд. — И ты, Росс, правда веришь в ее существование?
— Да, верю.
— А почему, доктор Келли?
Росс опустился на стул.
— На рубеже тысячелетий считалось, что возраст самых древних нефтяных месторождений составляет полтора миллиарда лет. Однако совсем недавно нам удалось обнаружить в Узбекистане залежи как минимум на двести пятьдесят миллионов лет старше. Углеводороды, из которых состоит эта нефть, — продукт жизнедеятельности существ, живших на Земле три миллиарда двести миллионов лет назад. Следовательно, в древнейших геологических слоях содержатся еще не разведанные запасы нефти, и ими до сих пор никто не занимался. Но конкуренты обязательно заинтересуются ими — это лишь вопрос времени.
Андервуд бросил взгляд на свои записи:
— Вы работаете над проектом вместе со «Скарлет ойл», вашим клиентом. По-моему, крошечная компания.
— Мы всегда работаем с небольшими фирмами — и здесь, и за рубежом. Им трудно самим вести геологоразведку, вот и обращаются к нам.
— И каковы шансы найти эту вашу древнюю нефть?
Росс улыбнулся:
— Весьма неплохие.
По статистике, шансы обнаружения обычных залежей нефти даже с новейшим оборудованием не превышают десяти процентов. Он вытащил из кармана пиджака портативный компьютер, открыл его и положил на стол. На экране появилась геологическая карта мира: формации, в которых могли обнаружиться запасы нефти, были выделены разными цветами. Россу всегда становилось немного грустно, когда он глядел на эту карту: тут были все знания человека о земной поверхности и о том, что таится под ней, а это значит, что в мире больше не оставалось загадок.
— Моя группа разработала программу, которая использует новейшую технологию спутниковой навигации: сейсмические, гравиметрические, магнитометрические и геологические данные накладываются на космические снимки земной поверхности — таким образом можно обнаруживать нефтеносные районы во всем мире. Если сосредоточиться на древних скальных районах и самых многообещающих комбинациях коллекторов и покрывающих пластов, то шансы обнаружить нефть вырастают вдвое. — Тут Росс сделал паузу для большего эффекта. — Сейчас результативность нашей модели почти двадцать процентов. В два раза больше, чем у всех остальных.
 
Андервуд кивнул.
— Но ведь фактических данных пока нет? Только модель?
— Вот я и поехал в Узбекистан, чтобы проверить модель. — Из сумки с ноутбуком Росс выложил на стол папку. — Нужно больше времени. Пока результаты хорошие, «Скарлет ойл» просто в восторге.
— Ну конечно, «Скарлет ойл», нефтяной гигант!.. — Андервуд повернулся к финансисту. — И сколько потратили? — Вопрос прозвучал так, будто ответ уже известен. Собеседник развернул свой ноутбук экраном к Андервуду. — Надо же! «Эксплор» сильно вкладывается в этот проект. Никак не меньше, чем «Скарлет ойл».
Росс сжал зубы, стараясь не выйти из себя.
— Да, Джордж, проект требует инвестиций, но исходные данные-то хорошие, а сейчас идет проверка в полевых условиях. Технология разведки и добычи будет нашей, и мы предложим ее своим клиентам, маленьким компаниям, дадим им шанс урвать кусок пирога у гигантов. В том числе у «Аласкона», если вы сейчас махнете рукой на эту возможность.
Андервуд наклонился к Ковачу и обменялся с ним парой неслышных реплик, после чего тот стал складывать разложенные на столе бумаги.
— Поймите нас правильно, доктор Келли, — сказал он. — У вас превосходная репутация, и нам бы очень хотелось продолжить сотрудничество, но «Аласкон» купил эту фирму по одной причине: у вас много деловых связей на Дальнем Востоке и в республиках бывшего Союза. Ну и стоила она недорого. — Ковач пробежал взглядом таблицы на компьютере финансиста. — Впрочем, это и неудивительно, если учесть, как «Эксплор» тратил деньги. Поймите, нам нечему учиться у маленьких американских компаний, поэтому мы не ввязываемся в их авантюры. — Он указал на Андервуда. — Разведкой теперь будет заниматься Джордж. Вы и ваша группа отныне подчиняетесь ему. Насколько мне известно, раньше вы уже работали вместе. Ваша очередь, Джордж, — добавил он, обращаясь к Андервуду.
— Росс, займитесь углублением контактов в стратегически важных регионах, — сказал Андервуд, — где есть залежи обычной нефти. Поиски древней нефти придется прекратить.
— А как же «Скарлет ойл»?
— Да никак. Мелкая рыбешка.
Росс заскрипел зубами.
— Но ведь это принесет деньги. Кучу денег, причем очень скоро. — Он посвятил проекту два года работы и потому верил в него беспрекословно. Росс взял со стола папку. — Вот смотрите: здесь все данные.
Андервуд сделал протестующий жест.
— Я понимаю, Росс, это твое детище, но «Аласкону» достаточно самой обычной нефти, без всяких древностей.
— Обычная нефть рано или поздно закончится. — Он швырнул папку на стол. — Хоть на последние результаты взгляните!
Андервуд быстро переглянулся с Ковачем, словно напоминая: «Я же говорил, с ним будет трудно», а затем вновь обернулся к Россу:
— Я всегда был о тебе высокого мнения. Ты блестящий геолог, Росс, и у тебя удивительный нюх на нефть, однако есть один недостаток: ты слишком увлекаешься экспедиционной романтикой. Для тебя сама загадка временами слаще отгадки. «Аласкону» нужны не великие открытия, а минимальный риск. Все эти увлекательные приключения и загадки нас совершенно не интересуют — нам важен результат. Так что если хочешь и дальше работать в этой компании с сохранением своего весьма приличного жалованья, то лучше смирись. Твоя группа должна сосредоточиться на поиске самых обычных месторождений, которые дадут быструю прибыль.
Росс промолчал. Два года он трудился не покладая рук, и вот когда успех буквально в шаге, все бросить?
Андервуд нахмурился:
— Ты понял, Росс?
Глядя на раскрасневшееся лицо Андервуда, Росс понял, что ожидает его в «Аласконе». Он устал. С него довольно. Росс выпрямился — он был на голову выше своего несостоявшегося босса — и смерил того презрительным взглядом. Наконец Андервуд не выдержал и отвел глаза. Тогда Росс взял со стола свои бумаги и разорвал их пополам, а потом на четвертинки и восьмушки.