Линейцы

– Ну, как у нас говорят, сопливых вовремя целуют, – многозначительно, хоть и непонятно к чему заключил старый казак. – Стало быть, всё, что знаю, расскажу. А уж где чего не так, сами разрешайте, своим умом кумекайте, себе-от на ус мотайте.
Поскольку здесь речь о моменте принципиальном, то, наверное, лучше отложить говор, или балачку [21], и на какое-то время перейти к современному общеупотребительному русскому языку. Итак, о старых засечных линиях на Руси мы уже говорили раньше. Когда целый ряд естественных исторических причин (расширение границ Российской империи, обеспечение их безопасности, веками устоявшиеся традиции местного населения, вступающие в открытое противоречие с царской властью, религиозные конфликты, непосредственные интриги англичан и турок, науськивающих одни горские народы на другие, и прочее) привели к довольно затяжным кавказским войнам, практика установления пограничных линий была разумна и вполне себя оправдывала.
Другой разговор о том, что одни эту границу постоянно нарушали, а другие методично продвигали вперёд. Но именно таким образом терцы и гребенцы, регулярно уходящие в разведку, воюющие и братающиеся с горцами, первыми набрели на Линию – некое препятствие, пересечение которого даже не грозило смертью, а жёстко гарантировало её.
И вот тут надо помнить и понимать – казаки понастоящему умели драться, учителя у них были самые лучшие! Набег вайнахов, адыгов, кабардинцев или дагов не оставлял плохим «ученикам» ни единого шанса. Держать оружие умели абсолютно все жители казачьих станиц, включая и женщин, и детей. Потому что драться не на жизнь, а на смерть также приходилось всем.
Поэтому попробуйте представить себе изумление седых терских атаманов, когда их чеченские кунаки из дальних аулов рассказывали у себя в сакле дорогому гостю о зачарованной Линии, границе между миром мёртвых и живых, между нечистью и людьми, между земным и небесным.
А поскольку непобедимая русская армия неумолимо двигалась вперёд, штыками и торговлей, силой и уговорами, пушками и дипломатией, вводя Кавказ в единую семью российских народов, то рано или поздно они также встретились с пугающей неизвестностью чужой границы…
Начитанный Заур Кочесоков знал ещё из рассказов бабушки, что в горах блуждают древние легенды о могучих чёрных абреках, которые ездят на трёхногих конях, и защититься от них можно лишь текущей водой. О летающих черепах джиннов, чей огненный взгляд убивает на месте. О страшных дэвах, под три-четыре метра ростом, более похожих на покрытые мхом валуны, способных раздавить голову человека двумя пальцами. О горбатых ведьмах, принимающих облик гордых красавиц, заманивающих путников в дом и перерезающих им горло в постели ради тёплого мяса. О жутких убырах, низкорослых, сутулых тварях, помеси человека и шакала, копающихся в свежих могилах на кладбище.
Получается, что вся эта нечисть в любой момент грозила обрушиться не только на местных горцев, но и на русских, как на незваных гостей! Меж людьми и нелюдью пролегала лишь странная ломаная Линия, вырезанная неземными богами с огненными кинжалами в руках…
– А вот Ляксей Петрович, как про ту Линию-то сведал, сразу приказ дал – никому в те края и носу не совать! Дескать, придут-от два линейца, уж они во всём энтом шабаше и разберутся. Давненько вас ждали, почитай, с прошлой зимы обходами движемся, с чеченцами да черкесами уговоры ведём, а силой на рожон-то не лезем. Хоть и Линия та что нам, что горцам – поперёк горла, как кость, встала! Да вы слушаете, что ль, а?!
Так называемые линейцы вздрогнули, захлопнули рты и с трудом отвели взгляды от спящей девушки, чьи крепкие бёдра подчёркивала скромная черкеска. На самом деле, традиционный мужской кавказский костюм идёт женщинам лишь при наличии идеальной фигуры, что в данном случае как раз таки имело место быть.
– Кочерыжки обоим поотрубаю, спички вставлю и скажу, что от так оно и було, – честно, без малейшей угрозы в голосе, предупредил дед Ерошка. – Танька моя и без того по жизни всякого хлебнула, не приведи Господь. Полезете внучку мою коробчить [22], так-от на себя пеняйте!
 
– Чего полезем?.. – не поняли ни тот ни другой. – Всё, покатилось по звезде! Дедуль, мы вообще-то интеллигентные люди, у нас такие вещи не приняты, любой секс только после законного брака, правильно?
– Чего-чего после брака? – в свою очередь заинтересовался старый казак.
Барлога примирительно улыбнулся, закольцовывая тему:
– Давайте считать, что мы вас услышали. Никого не коробчим, руки не распускаем, кочерыжками пользуемся только в туалете. Объясните поконкретнее, что от нас требуется на этой вашей Линии?
Дед Ерошка на смену разговора согласился, но и новое слово, видимо, тоже запомнил, отложив вопросы до следующего раза. К сожалению, чёткого ответа не знал и он. Вроде как начальству виднее, раз сюда отправили, стало быть, зачем-то надо. Его задача была их до места довести, а что там делать дальше, уж как-нибудь сами определяйтесь…
А покуда старик взял ружьё внучки, перепроверил замок, вытащил шомпол, достал из мешка тряпочку и, перейдя поближе к входу, на солнечный свет, молча приступил к чистке.
– Уважаемый Василий, нам надо поговорить, – решился первокурсник.
– Видал, какая у неё попка? – Барлога откровенно подмигнул другу. – Это же просто спираль Фибоначи! Воплощение алгебры и гармонии!
– Вася, умоляю, давайте по существу, вы вообще себе планируете отсюда выбираться?
– Ты нудный, скучный, неинтересный, некрасивый, и у меня больше шансов, понял?
– Понял. Дискуссия не задалась, – качая головой, признал Заурбек. – Я об одном, а вы о другом, я думаю головой, а вы… хм…
* * *
Ануннаки из технического отдела всей толпой колдовали над снятой головой «абрека». Мягкая свинцовая пуля, разумеется, не могла пробить стальной корпус, причинив киборгу заметный вред. Робот продолжал движение, согласно заложенной в него программе, но точный выстрел в «глаз» вывел из строя прибор видеонаблюдения. Будь заряд пороха помощнее, допустим, туземцы пальнули бы в упор из артиллерийской пушки чугунным ядром – «абрек» получил бы по-настоящему серьёзные повреждения, если б вообще не вышел в утиль.
Благо на подземных складах базы хранилось не менее полусотни таких роботизированных машин. Обычно хватало двух, максимум трёх, чтобы держать в страхе примитивные горские племена. При виде грозного «абрека» с горящим глазом, верхом на характерном трёхногом коне, доверчивые суеверные вайнахи призывали на помощь Аллаха и старались побыстрее покинуть нечистое место встречи. В таком бегстве не было стыда или потери чести, наоборот, это было единственное спасение.
Тех же, кто безрассудно рисковал вступить в схватку с боевым роботом, всегда ждала неминуемая смерть. Неутомимая машина рубила человека в куски, не реагируя на пулю в упор, пики, стрелы и даже знаменитые атагинские кинжалы, чьи клинки закалялись в «чёрной крови земли». Столкнувшиеся с защитой Линии русские казаки гибли точно так же, отчаянно нападая или яростно защищаясь от неземных технологий.
Но похоже, времена изменились, сегодня киборг, пусть и впервые, но тем не менее понёс частичный урон от выстрела землянина. Чёрному Эну это вряд ли понравится.
А что ещё ужаснее, тот роковой выстрел произвела женщина, с точки зрения ануннаков – существо слабое, беспомощное и почти бесполезное. Из одной проблемы закономерно вытекали и другие…
– Кто посмеет доложить о произошедшем великому бване?
– Кто посмеет НЕ доложить ему?!
* * *
Вечер наступил незаметно. На Кавказе такое бывает – вроде бы только что сияло солнце, а потом оно случайно закатилось за край серебряной шапки горного хребта, и сразу упала ночь. Наши герои, кстати, даже не заметили короткого закатного золота, так как были очень заняты. Старый казак в пятый или шестой раз объяснял им основы военного общежития. Да-да, есть вещи, которые стоит знать, потому что всем известно, насколько постоянным бывает временное. Раз уж они попали (во всех смыслах!), то желательно было бы всё-таки научиться выживать, дабы при первой же возможности постараться вернуться домой, а это будет трудно, если тебя уже убили. Свои или чужие – в принципе, не важно.