На практике у врага (СИ)
У стола, на котором развалился пес-призрак, меня ждал Кай. Я поздоровалась и прошла мимо. Но он молча последовал за мной. После вчерашнего я чувствовала противную слабость. Говорить не хотелось. Стоило мне шагнуть в просторный холл Эйехона ,как я остановилась, будто налетела на стену. У дверей стоял Лукиан Хейг. И смотрел он только на меня.
Глава 23
Помимо мастера огненных иллюзий, народу здесь было достаточно. Я заметила Элоизу Хейг, которая исподтишка поглядывала на своего родственника, прижимая к груди учебник. Ханс стоял напротив светловолосого мужчины в возрасте, повинно склонив голову, и почесывал татуировку… точнее, своего демона. Несколько незнакомых студентов вывернули из другого коридора и замерли. Теперь они во все глаза смотрели то на Лукиана, то на меня. За их спинами мелькнула лысая голова ректора, и это придало мне сил.
Я решительно пересекла холл и остановилась в нескольких шагах от Лукиана. А затем пожелала ему доброго дня и спросила:
– Вы хотели меня видеть?
Наступила гробовая тишина. В глазах рыжего полыхала ярость. Но он нашел в себе силы выдавить:
– Доброго дня, леди Суру. Я должен принести вам извинения. Я был не в себе и немного перегнул палку.
На несколько мгновений я потеряла дар речи. Лукиан Хейг снизошел до публичных извинений? Я растерянно обвела взглядом холл и поймала ободряющий взгляд ректора. Элоиза неотрывно смотрела на своего родственника, и в ее глазах светилось мстительное торжество. А она и правда его не любит.
Лукиан махнул рукой. Из-за его спины вышел невзрачный слуга. В его руках лежала квадратная шкатулка. Он распахнул ее и с поклоном протянул мне. А мастер огненных иллюзий глухо проговорил:
– Прошу принять вас это ожерелье в знак того, что вы меня прощаете.
Я в замешательстве смотрела на подарок. Серебро, голубые топазы. Красивое, но… Мне до ужаса не хотелось ничего принимать от Лукиана. И я имела на это право. Судя по реакции Ару и старика Варго, рыжий допустил серьезную оплошность. Я могла признать подарок неспособным искупить его вину. Но лучше всего было сделать хорошую мину и принять ожерелье. И выбросить, потому что неизвестно, какой магии он накрутил на свой подарок.
Я тяжело вздохнула и медленно подняла руку.
Легкое движение за спиной. Я не оглядывалась, но совершенно точно знала, что Рой Ару стоит сейчас за моей спиной. И точно так же, как и все, ждет моего решения. Голос учителя напоминал шелест. Его могла слышать только я.
– Откажись, - попросил он.
И я решительно захлопнула крышку шкатулки. Присутствующие изумленно ахнули. Лукиан растянул губы в усмешке и медленно проговорил:
– Что ж, раз уж вы не желаете примириться, я готов сойтись с вами в магическом поединке, дабы вы могли смыть обиду кровью…
Он полюбовался замешательством на моем лице и продолжил:
– Таковы законы Центральных Земель. Что там у вас, леди, половина круга?
Он потянулся к медальону на моей шее, и я инстинктивно отпрянула. А мой учитель шагнул вперед и с деланным равнодушием произнес:
– До конца года я отвечаю за леди Суру по закону. Какая жалость. Придется заменить ее на магическом поединке.
Но расстроен он не был. Никто из них не был расстроен. Огненные смотрели друг на друга, и в глазах обоих плескалось предвкушение реванша. Похоже, они успели попортить друг другу немало крови, и теперь нашли официальный повод подраться. И этот повод - я. Кажется, при следующей встрече, Юлиус Ару меня все-таки убьет. Чтобы не сбивала сыночка с пути истинного. Но что я могла сделать?
Я стояла ни жива, ни мертва, пока они договаривались о времени и месте поединка. В память врезалось только одно - через три дня. Через три дня моему кровному врагу предстояло сойтись с мастером огненных иллюзий. Но зачем? Ради чего он идет на такой риск? Меня использовали, чтобы свести старые счеты?
Наконец, Лукиан ушел, и звонок разогнал студентов по классам. Рядом со мной остались только Ару, ректор и… Кай. Кровник смерил парня презрительным взглядом. Но неожиданно миролюбиво приказал:
– Дай ей свои конспекты по законодательству. Пока она еще чего-нибудь не наворотила.
Кай молча кивнул. Ректор повелительно махнул ему рукой:
– Отправляйся на урок.
Я видела, что больше всего тот хотел остаться рядом со мной. Но не выполнить приказ ректора он не мог. Когда Кай исчез за поворотом коридора, ректор повернулся к Ару и спросил:
– Ты что творишь? Юлиус будет в бешенстве. А ему донесут еще до вечера, не сомневайся.
– Переживет, - равнодушно ответил Ару.
– Это очень глупо, Рой, - покачал головой ректор. - И невыгодно для твоего рода.
– Выгодно. И позже отец поймет это.
Больше тот не стал разубеждать учителя и ушел. Мы остались вдвоем. Ару посмотрел мне в глаза и сказал:
– Умница.
И это неожиданно вывело меня из себя. Волнения последних дней, появление Шендана, Лукиан, ночная вылазка… Его отношение ко мне, слова Лиора,сказанные при встрече… С тех,пор, как я появилась в Эйенкадже, каждый встречный желал втянуть меня в свою игру, в интриги местных магических родов. Не думая о том,каково будет мне. Считая, что имеет на это право. И Ару сегодня добавил в мою чашу терпения ту самую каплю, которая ее переполнила.
Я шагнула к учителю и выпалила:
– Умница? Вы меня использовали для того, чтобы свести счеты с Лукианом!
– И…что? - не понял он.
В глазах кровника все еще светилось торжество. Я обвиняюще ткнула пальцем в его грудь и яростно прошипела:
– Я не хочу быть орудием! Я не ваша игрушка! Зачем вы это сделали?
Теперь настал его черед выходить из себя. Ару поймал мое запястье и сжал его.
– Ты бестолковая практикантка и жалкая водница, Суру, - процедил он. - Я же для тебя это делаю. За тебя…
На его лице промелькнуло беспомощное выражение. Но оно быстро сменилось яростью:
– Отправляйся учить законодательство. Может, после этого, никто не будет пользоваться тобой. Вечером расскажешь, что отложилось в твоей голове.
С этими словами он выпустил мою руку и ушел, хлопнув дверью Академии. Я осталась стоять, чувствуя, как алеют щеки.
Зачем я ему это сказала? Он же помог мне… Отвел к Варго, чтобы тот избавил меня от магии Лукиана. И на балу защитил от рыжего. А еще менталист, Шендон, Юлиус Ару, Кай, которого он старательно гонял. Рой Ару - мой кровник, и учителем стал против воли. Это же логично, что он помогает мне только из своей выгоды, разве нет? Но почему тогда так обидно, и при этом так стыдно за свою вспышку?
На несколько мгновений я закрыла лицо ладонями. Но пытаться что-то исправить было поздно. Поэтому я медленно побрела обратно в общежитие. Возвращаться в комнату не хотелось. Как и видеть кого бы то ни было. Поэтому я остановилась у одного из окон и прислонилась лбом к холодному стеклу.
В следующий миг я отпрянула и скрылась за шторой. Во дворе, в тени одного из деревьев, я заметила Лукиана. И он был не один. Рядом с ним стоял Герберт ре Айштервиц. Склонив головы, они разглядывали отвергнутую мной шкатулку. Похоже, я была права, и внутри меня ждал неприятный сюрприз. Которого я избежала, благодаря вмешательству учителя. Он увидел, что-то,чего не заметила я? Почувствовал тем же странным способом, которым узнает об открытии адских врат? Ответа не было, но совесть начала грызть с новой силой.
Я продолжала наблюдать за мужчинами, но больше ничего интересного разглядеть не смогла. Через пару минут Герберт сунул в карман ожерелье и ушел. Лукиан отправился в другую сторону. А я - в свою комнату, думать.
Конспекты по законодательству мне принес Ханс. Блондин возник на пороге перед обедом и протянул мне тетрадь.
– Это Кая, - пояснил он, почесывая татуировку. - У меня почерк плохой. Он бы и сам принес, но его к отцу вызвали.
Я рассеянно кивнула, рассматривая рыжие линии на его шее.