В теле пацана (СИ)

Смотрит оценивающе.
— Весьма проникновенно, юноша, я по безрассудству уже соскучилась, — выдаёт так сладко, что во рту у меня пересыхает до состояния пустыни.
— Знаете, а я полезу, — выдаю решительно и с хрипотцой.
— Да? — Ахает с изумлением на лице. Понимаю, что издевается. Но!
— Ради такой женщины готов рискнуть, — говорит за меня, походу, мой член.
— Тогда вперёд, юноша, — мурлычет Хана воодушевлённо.
И мне уже хочется кончить в трусики от вибраций на барабанных перепонках. Встаю на ветку, выше ещё одна, как раз, чтобы руками зацепиться. Между нами два с половиной метра. Шагаю по чуть — чуть, ветка склоняется под моим весом. Но суккубке хоть бы что, она ждёт, восседая на разветвлении.
Когда шаг до неё остаётся, слышу, что трещит дерево уже нещадно!
— Возьмитесь, пожалуйста, — говорю, протягивая руку.
— Не думала, что сдашься, когда так близко, — отвечает невозмутимо Хана.
— Ну хорошо, — шиплю себе под нос и делаю ещё пол шага! Ветка верхняя клонится сильнее, и я могу уже опуститься ниже, продолжая за неё держаться.
— А ты смелый юноша, — заключает Хана, глядя как я тянусь к её лицу.
Она чуть подаётся вперёд и берёт в рот мой палец! Губы трубочкой смыкает, будто это в анус я палец вставил. Засасывает его!! У меня на кончике члена кольнуло. Щёки мои тут же обожгло от мощного прилива крови.
А когда я на подушечке пальца её настойчивый язык ощутил, у меня в штатах тесно стало.
Отчаянно понимая, что теряю силы, я сам вынул палец из её рта. Всеми фибрами жалея о своём поступке. Хана улыбнулась и, качнулась вперёд, легко спрыгнула с ветки прямо на перила, отделяющие нас от пропасти! А оттуда с ловкостью кошки соскочила на газон. И всё это проделала с невозмутимым видом. Вот это акробатика в исполнении «бабули». Внучки позавидуют.
Когда соскочила, меня повело назад по инерции. Еле удержался. Минуты две она смотрела, как спускаюсь. Я и не надеялся, что она ещё будет здесь, когда стал спускаться по стволу.
Спрыгнул. Между нами лишь шаг. На целую голову она меня выше.
Хочу отступить, а она мне повязку красную демонстрирует.
— Правила есть правила, — комментирует и руку подаёт. — Это чтобы я не убежала.
Принимаю её кисть, где пальцы усеяны драгоценными кольцами, как завороженный.
Ладошка её смыкает мою, заключая в горячие и сильные объятия. И я плыву, как по течению реки с ней. Идёт чуть впереди, виляя шикарными бёдрами и периодически касаясь моей ляжки хвостом. Если король её не трахнул ещё, то он импотент.
Обходим лабиринт стороной, она постоянно посматривает на меня так эротично, что в горле пересыхает. Млять, да я в долбанном раю, когда она так смотрит!!
Время до беседки с красным флагом проносится в одно мгновение. И уже на ступенях сердце рвётся от тоски, что я вот — вот с ней распрощаюсь. А там столько пар собралось уже! И рядом, и внутри.
Как — то даже неловко. Но при виде Ханы все буквально разлетаются, как растревоженные бабочки с пошатнувшегося цветка.
Поднимаемся до центра беседки, нырнув под навес. Встаём, как звёзды на сцене. Королева Кусубата оборачивается и смотрит на меня жгучими дьявольскими глазами с чёрными щёлками, от которых синее пламя расходится языками. И не простая синева там, а стольких оттенков, что и не счесть. А ещё там будто звёзды живут, сиянием своим сердце останавливая.
— Ты очень красивый мальчик, — говорит она мне с улыбкой, не выпуская моей руки. — Взгляд у тебя мужчины. А смелость воина.
— Большое спасибо, ваше синепламенное, — отвечаю скромно. И даже не хочется возражать на такое обращение. Хоть мальчик, хоть младенчик. Будь моей мамочкой!
Глаза её сужаются, на лице ухмылка.
— Скажи мне, мальчик, — начинает вдруг хитро. — У тебя на теле кровь, но ты не ранен. А ещё я чувствую запах духов женщины. Такими пользуется ваша королева и её дочь.
Сгладываю. А она всё видит! Спесь прошла, от шибанувшего внезапно адреналина я трезвый и пугливый.
— Ты нарушил личное пространство с принцессой Ангелиной, и её воин атаковал тебя, — продолжает раскладывать, как Шерлок Холмс. — Тогда ты или нечто убило или ранило воина. Однако принцесса здесь, прячется в парке от тебя и не держит зла. Я чувствую на тебе дыхание гарпии. И это весьма интересно.
 
Глаза её сверкнули. А у меня в груди холодеет уже до мороза.
— Не бойся меня, — говорит снова ласково. — Как твоё имя, мальчик?
— Я Кристиан…
— Тот самый бастард короля Леванта Кристиан?! — Отшатывается Хана, едва не выпуская мою руку. Только на подушечке пальца ещё держатся её два.
Киваю. Опускает глаза вдруг.
Подаётся ко мне едва ли не с закрытыми глазами. Устремляется своими губами к моему оторопевшему лицу! И целует в лоб…
Мир пульсирует, когда чувствую, как её нежные губы касаются моей кожи. Тело магнитом притягивает к ней. Не знаю, что на меня находит, но я прислоняюсь к её большой, податливой груди, и обхватываю руками за стройную атлетически твёрдую спинку.
И она даже не сопротивляется.
— Аргирис до сих пор любит твою маму, — слышу её шёпот. — Он сказал мне, что ты очень похож на неё.
Прижимаюсь ещё сильнее. Обнимает в ответ, но не долго.
— Не стоит переходить границы, я не знала, кто ты, — раздаётся с теплом. И тяжёлым выдохом. Уже не чувствую на спине её тёплые руки.
Отпускаю и сам. Отступаю на шаг. Смотрит уже иначе. С доброй улыбкой и снисхождением.
— Чего ты хочешь, Кристиан? — Раздаётся её вопрос.
И дыхание перехватывает от мысли. Хочу, чтобы мы были вместе с Имиреттой!!
Но вместо ответа я хмурюсь от внезапно нахлынувшей боли.
— Сейчас это невозможно, — раздаётся от Ханы, будто она читает мои мысли! — Но со временем, возможно, всё изменится. А теперь мне нужно идти.
— Подождите, пожалуйста, — хватаю её за руку с затаившимся сердцем.
Смотрит удивлённым взглядом.
— Это излишнее, Кристиан, — говорит с нотками строгости, но руку не вырывает.
— Просто хочу сделать вам подарок, — шепчу с волнением в груди. Выставляю ладонь. И колдую…
Не сложно представить то, что у тебя в душе. В руке появляется букет розовых роз, какие я когда — то дарил будущей тёще. Двадцать пять свежих, первоклассных, самых дорогих бутонов, что я нашёл в магазине перед знакомством с мамой моей будущей супруги.
Хана невозмутимо смотрит на явление.
— Самой шикарной женщине самый шикарный букет, — выдаю ту самую фразу, какую сказал и тёще.
Тогда подействовало. Сейчас нет.
Хана приняла цветы с подозрением. Хмурый взгляд, непонимание. О чём — то даже задумалась.
— В Леванте не принято дарить цветы, тогда как в Кусубате это тайная традиция. Откуда ты узнал? — Выпалила с нажимом.
И я сглотнул.
— Простите, импровизировал… — всё, что соскрёб со своей башки из мыслей.
— Хорошо, я подумаю, — выпалила Хана, развернулась и пошла с моим букетом к столам.
Подумает о чём?!
Лорды подорвались, при виде королевы. Убедившись, что там нет короля, я двинулся следом. Место мне определил официант, подоспевший навстречу. И оно оказалось очень далеко от королевы Кусубата.
Я проследил, как Хана передаёт букет слуге, нашептав ему что — то. Тот покивал, как нервный псих, и помчал прочь. Королева пульнула в меня своим ослепительным взглядом, а затем вознесла свой бокал, сидя во главе длинного стола.
— За помолвку моей дочери Имиретты и наследного принца Фейрата!
Молниеносным движением явил себе очередную бутылку. Приподнял её, кивнув горлышком, и ни с кем не чокаясь, хлебанул пару глотков.
От горечи перехватило в горле. От горечи перехватило и в сердце. Но я держусь. Из последних сил. Начинает играть ненавязчивая музыка. Надо же, скрипачи неподалёку устроились.
Слева от меня какая — то девица на вид лет двадцати с небольшим, улыбкой сияет, в другую сторону постоянно поворачивается, видимо, ухажёр у неё там. Справа — пустуют два места. Напротив мощный красивый фелис с человеческой дамочкой сидит. Галантно ей в бокал подливает, прогнав официантку.