Есть только ты (СИ)
Я в шоке открыл глаза, оглянулся по сторонам и ... уставился на девушку, нет, на ангела в луже посредине дороги. Ангел громко матерился, трусил мокрыми прядями светлых волос и смешно отфыркивался от капель дождя, что так нагло и бесцеремонно гладили нежную кожу на красивом лице.
Я моргнул, провел по лбу ладонью, почесал затылок и решился. Тихо подошёл сбоку, протянул руку и выдернул этого недоангела из грязной лужи. Мат сапожника, шипение дикой кошки и хлесткая пощёчина были мне наградой за спасение утопающей из океана с акулами. Ну подумаешь, подхватил я ее не за руки, и не подмышки, а нагло сграбастал своими ручищами за накачанные булочки сзади и приклеил на свои бедра, вернее к своему паху. Так это самый невинный жест из всех имеющихся в моем арсенале спасателя юных дев.
А мой молодой здоровый организм уже сам там решил, что это для него бабочка прилетела и пора бы ее нашпилить для коллекции.
Но неблагодарная засранка почему-то не разделила моих восторгов , подняла на меня возмущенные синие глазищи, открыла рот и даже хотела что-то сказать. Но кто ей даст тратить время на пустую болтовню в такую дрянную погоду.
Я прижал ее покрепче, стиснув пальцами ягодицы и впился в ее красивые полные губы своим фирменным отвязным трусикосрывательным поцелуем. О, да! Она мне ответила, вцепилась покрепче в мои плечи, обхватила ногами за талию и потерлась об меня своим самым горячим местом на теле. Да, ладно. Я разочарован. Отстранился от нее, посмотрел в ее глаза и тут она меня... укусила. Змея подколодная! Пригрел у себя на груди на свою беду. Вывернулась из моих цепких объятий, спрыгнула на землю, отбежала на пару метров, обернулась и послала воздушный поцелуй. А нет, показалось. Тыкнула в меня факом, двумя руками. Челюсть вместе с членом дружно упали под громкий смех этой стервы. Стервы? О, все как я люблю. Кроме отказов. Да, ну и ладно, пусть катится. У меня таких ангелов дохрена. Улыбнулся, вытер с лица капли дождя и побежал дальше. Пора возвращаться домой.
Домой... Точно. Надо съездить в родной город и навестить отца, который всё ещё живёт в нашем старом доме.
Настроение поползло вверх, а жизнь-то налаживается.
Глава 3
Пробежал по аллее мимо раскидистых голубых елей, мимо рощи с вековыми дубами, завернул за поворот к бесконечным розовым кустам и вышел к своему трехэтажному особняку на окраине большого шумного города. Здесь была спасительная тишина. Это безумно дорого, невероятно шикарно, фантастически престижно иметь в этом элитном месте свой участок с огромным шикарным домом, еловым бором, сосновой и дубовой рощей, огромным розарием, конюшней и фонтанами в лучших традициях зажиточных аристократов. Или как сейчас говорят - мажоров.
На пороге особняка меня встретил дворецкий, да-да, самый настоящий дворецкий. Мой заскок, мое нововведение и самый главный сюрприз на прошлый новый год. Брат он такой, знает все мои самые тайные желания. И вот, та-да-да-дам, на мое тридцатилетие подарил мне человека, друга и дворецкого в одном лице. Грегори его прекрасное имя. Он распахнул передо мною дверь, протянул полотенце, взял с подноса чашечку кофе и торжественно вручил. Моя ухмылка была самопроизвольная, искренняя и безответная. Грегори всегда серьёзен, собран и бесконечно любезен. А взгляд напротив мягок и благожелателен, из-за чего создаётся необычный диссонанс при знакомстве с этим интересным человеком. Где братишка его взял, он так и не признался. Я из чистого любопытства много раз проверял его разными каверзными ситуациями и заданиями, но дворецкий всегда выходил из них с гордо поднятой головой, лукавой ухмылкой в глазах и в безукоризненно белых перчатках.
А уже вечером я был полностью готов к своему долгожданному путешествию в страну грёз, несбывшихся надежд и печальных воспоминаний. Загрузив свой жёлтый чемодан в кузов пикапа, рванул с места, запылив крыльцо, фонтан и дворецкого. Ничего, к моему приезду все снова будет сверкать чистотой и благожелательной улыбкой на гладко выбритом хитром лице моего чудесного друга.
Дорога была долгой, неинтересной и бесконечно пресной. Никаких тебе развлечений. Я поудобнее перехватил руль одной рукой, другую высунул в окно и под бодрую ритмичную музыку постукивал пальцами по дверце автомобиля. Скорость была небольшой, за стеклом все время мелькали горные вершины в перемешку с огромными деревьями, кое где в просветах поблескивала горная речка, а мне ещё ехать и ехать.
Дома я был через неделю. Уставший, голодный, небритый, ну и далее по списку в лучших традициях свободных мужиков.
Отец меня встретил громким храпом, старыми страшными грязными подошвами тапок на вонючем диване и недельным перегаром. Да, он пил давно и основательно, я не помню его трезвым. И добрым. А брат помнит. Везёт ему...
На звук открывшейся двери он даже не пошевелился, так и оставшись лежать в позе звезды. И тут я понял, что меня здесь давно ждали. Ждал отец, ждал дом и исхудавший пёс в вольере, и облезлый кот на пороге моей с братом бывшей спальни.
Да, дел у меня накопилось до хрена и больше. Поднял отца, отнес его на руках в душ, стянул все грязные вонючие шмотки, включил прохладную воду и так и стоял с ним пол часа, пока он не начал
вырываться из моих медвежьих объятий. Очухался, значит. Это хорошо, даже быстрее чем я предполагал. Занёс его недовольного и злого как тысяча чертей в родительскую спальню и замер на пороге. В ней ничего не изменилось за все те долгие годы, что меня не было в этом сраном городке. То же бежевое испанское покрывало, те же пурпурные шторы на окне, та же белоснежная мебель и все те же прикроватные белые!? коврики с дамасским орнаментом. На комоде стояла мамина фотография в изящной резной деревянной рамке. Она на ней такая красивая. Длинные каштановые волосы, зелёные смеющиеся глаза, черные брови и пухлые губы в лукавой улыбке с ямочками на щеках. У меня такие же. И глаза её. И самое удивительное, что только в этой комнате царила идеальная чистота и порядок. Заботливо мною замотанный в банный халат, отец все-таки вырвался из моих рук и врезал мне по лицу.
- С возвращением, сынок! - ехидненько ухмыльнулся, развернулся и навзничь плюхнулся на идеально заправленную кровать. И захрапел.
- Охренеть! Добро пожаловать, домой! - тихо прошептал я себе под нос и со всей дури врезал по дверному откосу.
Ладно, проспится, может и поговорим без скандалов и традиционного мордобоя. Ага, это если у него вдруг амнезия разыгралась на старости лет. Но судя по всему, он все ещё помнит мой прощальный фирменный хук справа перед отъездом в Штаты.
Вышел во двор. Надо остыть. Не за тем я сюда приехал, чтобы снова погрузиться в пучину злости и отчаянья вместе с отцом.
Открыл вольер, выпустил исхудалого пса Джека, сразу же ткнувшегося мне в ладони мокрым носом. Благодарит значит, рад, виляет коротким тонким хвостом, заглядывает своими влажными несчастными глазами в мои. Ничего, откормлю, отогрею, но с собой не возьму. Это отца друг, хоть и паршивый из него хозяин. Кому он плакаться будет в пьяном угаре о своей несчастной судьбе, о неблагодарных сыновьях, о доле одинокого всеми брошенного старика.
Следующий день начался феерично!
Я мирно спал на своей двуспальной кровати... да-да, у меня с самого раннего детства была двухспалка... как вдруг сверху что-то шлепнулось мне на грудь с страшными чавкающими звуками, повеяло запахом гнили и разложений - вишенка на торте - длинный шершавый язык лизнул меня по щеке. Я, конечно, крепкий парень с стальными канатами вместо нервов...но твою же мать! Одним точным движение я выкинул руку вперёд и схватил за горло этого короля зловоний и тухлой рыбы. Оно взвыло, затрепыхалось и вонзило мне острые когти в руку. Глаза открывать было страшновато, честно сказать. Но я это сделал. И прямо на меня уставились ярко жёлтые кошачьи глазищи папиного кота. Кота, б...ть! Я отбросил его подальше и встал. Эта облезлая наглая морда угрожающе на меня зашипела, обиделся что ли? Подумаешь, я чуть не обоср...ся от страха, и ничего, не истерю.