Райский (ЛП)

— Нет! — кричу я, снова бросаясь за ней. Я бью ее прямо в спину, и мы обе падаем вперед.
Она отшвыривает меня от себя и снова встает, разбрызгивая песок.
— Почему ты нападаешь на меня? — кричит она мне в лицо.
— Я все для тебя сделала.
Я преграждаю ей путь и предупреждающе обнажаю зубы.
— Ты ничего для меня не сделала.
Она на самом деле смеется надо мной, что одновременно и бесит, и оскорбляет.
— Что? Ты собираешься убить меня? Это все? В тебе этого нет
— Забавно, вот что Анжелл сказал Сэйнту, и посмотри, что там произошло.
Мой мозг все еще не полностью готов переварить всю эту встречу. Я не знаю, будет ли это когда-нибудь на самом деле, но сейчас я об этом не беспокоюсь. Я не могу позволить себе отвлекаться.
Лицо Норы бледнеет, и на мгновение она действительно кажется немного обеспокоенной.
— Сэйнт — животное, — наконец выплевывает она. — Точно таким же, каким был его отец. Ты не такая, как они. Ты никогда не смогла бы сделать со мной то, что Сэйнт сделал с Джеймсоном.
— Моя цель не в том, чтобы убить тебя, — отвечаю я. — Просто причинила тебе боль, очень, очень сильную
— Почему? — спрашивает она, заставая меня врасплох.
— Что?
— Ты слышала меня, — рычит она. — Почему ты так одержима желанием наказать меня? Что я действительно сделала тебе такого, что стоит такого обращения? Я позаботилась о том, чтобы ты получила лучшее образование. Я избавилась от тех, кто мог причинить тебе боль. И я ни разу не задушила тебя, не так ли? Я уважала твое личное пространство и позволяла тебе заниматься своими делами.
Я недоверчиво таращусь на нее. Все эти годы в плену исказили ее мозг, я уверена в этом.
— Ты манипулировала мной, мучила меня и угрожала мне, и все это для того, чтобы получить наследство, которое никогда не должно было принадлежать тебе. И Дженн…
Я едва могу дышать, когда произношу ее имя, но Нора может.
На самом деле, она раздраженно втягивает воздух сквозь зубы.
— С тобой всегда дело в Дженн, не так ли? Она даже не твоя настоящая мать и была довольно дерьмовой приемной матерью. Почему тебя так волнует, будет она жить или умрет?
— Так она ещё жива?
— Я отвезла ее в больницу.
Она широко разводит руки, как будто ждет похвалы.
— Удовлетворена?
— И ты просто оставила ее там?
У меня отвисает челюсть.
— Насколько жестокой ты можешь быть?
— Знаешь, я могла бы оставить ее умирать в собственной блевотине. Я проявила милосердие, отвезя ее куда-нибудь.
— Ты ничего не знаешь о милосердии. Все, что ты когда-либо делала, — это причиняла боль.
— И все, что она когда-либо делала, это причиняла тебе боль, так что теперь мы квиты.
Я вздрагиваю. Ее слова резки, жестоки. И, к сожалению, они правдивы.
— Это не значит, что она мне безразлична. Это не значит, что я не беспокоюсь о ее благополучии.
Нора приподнимает бровь и выглядит так, словно не совсем понимает, что слышит.
— Какая пустая трата времени и энергии, — шипит она. — Тебе было бы лучше забыть об этом бремени. На самом деле, тебе было бы лучше забыть всех, о ком ты заботилась в своей жизни. Они только мешают тому, чего ты хочешь. Есть сладкая свобода в том, когда на всех плевать.
Она снова перед моим лицом, и прежде чем я успеваю остановиться, я кидаю камень, который подняла, когда мы оба рухнули, ей в висок.
— Заткнись уже, — хриплю я, но она уже падает на песок.
Я опускаюсь на колени и проверяю, есть ли у нее пульс.
Она устойчивая и сильная, и когда я осматриваю рану, крови нет. Она просто в нокауте, на что я и надеялась. Оглядевшись, я дважды проверяю, нет ли поблизости кого-нибудь, кто мог бы ее найти, но эта часть пляжа довольно изолирована, так что с ней здесь должно быть все в порядке, пока я не смогу вернуться с помощью, чтобы забрать ее.
Встав, я бегу обратно к дому, где вижу пламя, освещающее ночное небо, и я чертовски напугана.
Когда я приближаюсь к дому, я вижу, что на пляже позади него образовалась небольшая толпа. Скорее всего, отставшие и люди, которые отказались от попыток сбежать через парадную дверь. Подойдя ближе, я оглядываю толпу и издаю крик облегчения, когда замечаю Лони, Гейба и Розалинду, сбившихся в кучу.
 
Лони видит, что я иду первой, и отрывается от Гейба, чтобы кинуться ко мне. Она обнимает меня.
— О, слава Богу! — всхлипывает она. — Я так волновалась. Я не знала, где ты была, находилась ли ты все еще в доме или нет
— Прости, — говорю я, когда мы расходимся. Вдалеке завывают сирены, и я снова оглядываю толпу, но не вижу ни Сэйнта, ни Лиама.
Меня охватывает ужасное чувство дежавю.
— Где Сэйнт и Лиам? — требую я, паника нарастает в моем голосе. — На другой стороне дома?
Лони качает головой, беспомощно пожимая плечами.
— Что? — срываюсь я. — Что это значит?
В этот момент шум толпы отвлекает наше внимание друг от друга. Я смотрю в сторону дома и издаю крик. Лиам, спотыкаясь, выходит из задней двери, кашляя и весь в саже.
Гейб бросается вперед, чтобы помочь ему отойти подальше от горящего строения, и я подбегаю, опускаюсь на колени рядом с ним, когда Гейб сажает его на песок.
— С тобой все в порядке?
— Мэллори, я…
— Где Сэйнт? — шепчу я, все больше и больше отчаиваясь узнать.
— Он все еще в гребаном доме, — рычит Гейб, прежде чем Лиам успевает ответить. — Он был здесь, но когда он понял, что Лиама нет, он…
— Что? — кричу я, вскакивая на ноги. Я разворачиваюсь лицом к дому.
— Мэллори, не делай глупостей! — приказывает Гейб, но я игнорирую его. Меня внезапно переполняют воспоминания о пожаре в Джорджии. Я не могла спасти Джеймса тогда, но, черт возьми, я могу попытаться сейчас.
Прежде чем кто-нибудь успевает подумать, чтобы остановить меня, я бегу к дому.
Я слышу, как мои друзья выкрикивают мое имя, когда я бегу, но я не оглядываюсь.
УИЛЬЯМ (ЛИАМ) ХЭЛЛОУЭЙ.
— Я знал, что в конце концов нам придется посещать такого рода вещи, но я никогда не думал, что они это произойдёт так скоро.
— Я тоже.
— Особенно на его.
Я киваю, но ничего не говорю.
Гейб, Лони и я все сбились в кучу, подальше от других выпускников Ангелвью, которые собрались здесь. Лорел здесь, устраивает шоу своими громкими воплями, но я продолжаю искать Розалинду, хотя знаю, что ее здесь не будет.
Она не разговаривала ни с кем из нас с той ночи, когда особняк Анжеллов сгорел дотла, но я планирую найти ее.
Гейб хлопает меня по плечу.
— Как у тебя дела, чувак? Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я говорил с тобой
— Это потому, что так и было. — ухмыляюсь я. — Хотя я вел себя хорошо. Год перерыва был хорошим. На самом деле я с нетерпением жду начала учебы осенью
— Это определенно означает, что ад замерз, — усмехается Гейб.
Внезапно что-то привлекает его внимание за моим плечом. Его смех затихает, а глаза расширяются.
— Срань господня. Не думал, что она появится.
— Что? — Лони ахает, тоже оглядываясь назад. На ее глазах мгновенно появляются слезы. — О, черт.
Медленно я оборачиваюсь и вижу ее. Она выглядит по-другому. Ее волосы посветлели, и она немного прибавила в весе, но она все еще такая же чертовски великолепная, какой я ее помню.
— Я не думал, что Мэл придет, — снова бормочет Гейб. — Подумал, что это будет… слишком больно.
По правде говоря, я думал о том же самом. В конце концов, я сам не хотел сюда идти.
Кто бы когда-нибудь захотел присутствовать на поминальной службе своего лучшего друга?
Мэллори выглядит такой потерянной, стоя в одиночестве, глядя на большой портрет Сэйнта рядом с подиумом, который они обычно используют для выпускных и других важных школьных церемоний.
У меня сжимается грудь, и я поворачиваюсь обратно к Лони и Гейбу.
— Я собираюсь поговорить с ней. Убедиться, что с ней все в порядке.
Лони нетерпеливо кивает.