Райский (ЛП)

— Я же говорила тебе, что мы могли бы посмотреть что-нибудь другое… — начинаю я, но он обрывает меня.
— Ты хотела посмотреть фильм о мертвых людях на лодке, так что это то, что мы делаем.
Его голос звучит так, как будто он признается в чем-то, что не хотел бы раскрывать. Моя улыбка становится шире, и я краснею.
Несмотря на то, что я почти уверена, что завтра все вернется на круги своя, я решаю расслабиться и насладиться вкусом того, каково это, быть в нормальных отношениях с Сэйнтом Анжеллом.
  
Глава 11
 
Сэйнт засыпает вскоре после окончания фильма. Должно быть, он очень устал, потому что я никогда не видела, чтобы он так быстро погружался в сон.
Похоже, мы поменялись местами, потому что я бодрствую и полна нервной энергии. Теперь, когда он не отвлекает меня, все остальное, что не так в моем мире, снова оказалось в центре внимания. Я ни за что не засну в ближайшее время, не с моим мозгом, работающим на полную мощность.
Выскользнув из постели, я решаю ненадолго прокрасться в центр отдыха, чтобы попытаться снять часть своего стресса. Я быстро переодеваюсь в спортивную одежду, собираю свои темные волосы в беспорядочный пучок и выскальзываю из своей комнаты, стараясь не разбудить Сэйнта, когда выхожу.
Прежде чем отправиться в центр отдыха, я иду по коридору в комнату Лони. Уже поздно, но я знаю, что она ночная сова, так что я уверена, что она все еще не спит. Остановившись у ее двери, я стучу и жду, подпрыгивая на цыпочках, когда беспокойство пронизывает меня.
Я поняла, когда лежал с Сэйнтом, что мне нужно сделать по отношению к Лони, чтобы все стало лучше.
Проходит всего несколько секунд, прежде чем она открывает дверь. Ее темные глаза расширяются, когда она смотрит на меня.
— Мэл? Что происходит? Куда ты направляешься?
Я качаю головой.
— Это не имеет значения. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, хорошо?
Она выглядит смущенной и определенно колеблющейся.
— Что?
— Приходи ко мне в комнату завтра вечером, и мы поговорим. Я расскажу тебе все, что смогу, хорошо?
Она моргает, затем на ее лице появляется извиняющееся выражение.
— Мэллори, о, я не хотела, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Ты не обязана мне ничего рассказывать, если не хочешь. Я просто…
— Нет, ты была права. Мне так жаль, Лони.
Обхватив ее руками, я крепко обнимаю ее. Она отвечает на мои объятия через мгновение.
— Хорошо, я зайду завтра, — тихо говорит она мне.
Я отстраняюсь и вздыхаю с облегчением.
— Хорошо. Ладно, я ненадолго отправляюсь в центр отдыха. Увидимся позже.
— Будь осторожна.
Я киваю и отворачиваюсь от нее, чувствуя себя легче, когда иду к лифту. Спустившись на нем на первый этаж, я выхожу из здания в прохладную ночь.
В кампусе так тихо. Меня переполняет успокаивающие чувство, когда я понимаю, что никто не смотрит на меня и не шепчется за моей спиной, когда я прохожу мимо.
Добравшись до спортивного центра, я направляюсь в боксерский зал. У меня не было никакого интереса возвращаться в бассейн после смерти Джона Эрика, но несколько раундов с мешком должны меня измотать.
Завернув за угол, я останавливаюсь, когда вижу свет, льющийся из тренажерного зала прямо впереди. Кто еще настолько безумен, чтобы тренироваться так поздно?
Я медленно пробираюсь вперед и заглядываю в дверной проем, готовый убежать, если это один из тренеров, а не другой ученик. К моему облегчению и удивлению, я замечаю Лиама, сидящего на одной из скамеек и листающего свой телефон. Со лба у него капает пот, значит, он уже давно здесь.
Пытаясь не напугать его, я громко стучу в стену. Он вздрагивает и поднимает глаза, выражение его лица расслабляется, когда он понимает, что это я.
Вытаскивая наушники, он говорит: — Немного поздновато для поднятия тяжестей”.
Я вхожу в комнату, ухмыляясь. — Я могла бы сказать тебе то же самое.
— Я предпочитаю, когда рядом никого нет. Легче расслабиться.
— Я понимаю.
Он проводит рукой по затылку, выглядя смущенным.
 
— Я еще раз прошу прощения за пятницу, — говорит он. — И за вчерашнее в коридоре. Оба раза я был настоящим придурком.
Я открываю рот, чтобы ответить. Сказать ему, что в этом нет ничего особенного, и что я не должна была так огрызаться, но потом он поднимает на меня серьезный взгляд.
— И так, ты и Сэйнт, да?
Как будто от произнесения этих слов вслух ему становится физически плохо, он усмехается.
— Наконец-то вы вместе.
Я смотрю на него, чувствуя прилив недоверия к тому, что он вдруг хочет поговорить о моих отношениях с Сэйнтом. Не о Джоне Эрике. Не о том факте, что он ушел в недельный запой из-за того, что произошло в ту ночь, когда они с Сэйнтом избавились от тела, или тот факт, что это был не первый раз, когда они прятали мертвое тело. Он хочет обсудить мою личную жизнь.
Самое худшее? Я не могу ему ответить. Не только потому, что я так раздражена, что он спросил меня об этом, но и потому, что я не знаю, вместе ли мы с Сэйнтом.
Похоже, что так оно и есть, но сегодня была первая ночь, когда мы действительно вели себя как пара, и это было похоже на счастливую случайность. Я не знаю, чего он хочет от меня больше, кроме секса и якобы для того, чтобы защитить меня от своего отца, которого я не видела с родительских выходных. Сэйнт, конечно, относится ко мне по-собственнически, но со временем это, без сомнения, пройдет.
Верно?
Лиам принимает мое молчание за ответ, проводит рукой по своим черным волосам и качает головой. — Просто… Прикрывай спину, хорошо? Я, блядь, не хочу, чтобы ты сгорела в огне вместе с ним.
Неглубокое дыхание вырывается из моих ноздрей. — Я… Лиам, ты знаешь что-то, чего я не знаю?
Он грустно улыбается мне и наклоняет голову набок. — Нет, и именно это делает нас такими глупыми. Мы знаем все это дерьмо о нем, и все же мы здесь.
Поднявшись на ноги, он выходит из тренажерного зала, прежде чем я успеваю обхватить губами ответ.
Я сижу и смотрю на дверь еще долго после того, как он исчез, мое сердце колотится о стенки груди. Мои эмоции сейчас повсюду. Я так быстро перешла от облегчения к гневу, а затем к дурным предчувствиям, что у меня закружилась голова. Встав, я решаю просто пойти и сделать то, ради чего я сюда пришла, выбивать дерьмо из боксерской груши, пока я едва могу больше думать.
Выбегая из тренажерного зала, я направляюсь в боксерскую, включаю свет и нахожу себе грушу. Я не теряю времени даром и начинаю изо всех сил колотить кулаками по своему беззащитному, безжизненному противнику. Мой гнев берет верх, и моя техника вылетает в окно. У Гейба случился бы сердечный приступ, если бы он увидел мои небрежные удары, но мне все равно. Дело не в практике или навыках. Речь идет о том, чтобы высвободить все, что кипит внутри меня, прежде чем я сойду с ума.
Я не знаю, как долго я бью, но я не останавливаюсь, даже когда мои руки начинают болеть, а мышцы кричат о пощаде. Я преодолеваю боль, потому что мой разум не позволяет мне остановиться. Он не успокоится и не будет мыслить рационально. Он просто продолжает цепляться за все ужасные вещи в моей жизни, которые я не могу изменить или контролировать. Часть меня понимает, что я, скорее всего, наказываю себя за все, что я сделала, что причинила боль людям вокруг меня, но я все еще не останавливаюсь. Я заслуживаю наказания. Я заслуживаю этой боли. Я заслуживаю того, чтобы страдать.
— Какого хрена ты делаешь?
Я испуганно вскрикнула и развернулась с поднятыми кулаками, только чтобы столкнуться лицом к лицу с очень разозленным Сэйнтом.
— О, черт, ты напугал меня, — задыхаюсь я, выдыхая, когда наклоняюсь вперед, положив руки на колени.
— Я напугал тебя? — недоверчиво спрашивает он, надвигаясь на меня. — Ты должна быть чертовски напугана, но не мной. Как ты думаешь, что ты делаешь, бродишь по кампусу одна ночью, когда на свободе убийца и твой бывший парень-педофил, разгуливающий где-то, злобные девчонки-сучки, которые ничего так не хотели бы, как увидеть, как ты истекаешь кровью до смерти, и полиция кампуса, которая просто ищет повод надрать твою тощую задницу?