Райский (ЛП)

Я извинилась перед Лони и пошла с ним, отчасти потому, что знала, что иначе он не успокоится, но также и потому, что боялась того, что она в конце концов скажет. Это был далеко не самый счастливый момент для меня, и теперь я сожалею, что не осталась и не поговорила с ней.
Она ушла из дома к тому времени, когда я закончила с Сэйнтом, и у меня так и не было возможности объясниться с ней более подробно.
Сэйнт появился злой, но с дерзкой ухмылкой, которая сказала мне, что он сделал что-то ужасное.
Он потащил меня по пляжу, подальше от Лони, и почти скрыл из виду свой дом.
Развернувшись, он посмотрел на меня сверху вниз, кипя от ярости.
— Куда ты ездил? — спросила я тихим голосом.
Конечно, он проигнорировал мой вопрос, потому что это был Сэйнт, и он действительно верил во всю эту историю с богом. Этот ублюдок думал, что он всемогущ.
— Тебе лучше найти хорошее объяснение тому, что ты игнорировала мои сообщения, — огрызнулся он. — Ты подвергаешь себя ненужной опасности, как идиотка, ты же знаешь это, не так ли?
Я действительно не оценила лекцию, но я не прервала его, боясь только разозлить еще больше. Я бы никогда не получила от него ответа таким способом. Пока он разглагольствовал, я заметила, что, клянусь, на его рубашке была кровь.
— Сэйнт, что, черт возьми, это у тебя на рубашке? — прерываю я его, чтобы указать кровь.
Он взглянул на свою в остальном безупречно белую футболку и пожал плечами.
— Я ничего не вижу.
— Чушь собачья. Это кровь?
Он посмотрел на меня холодными глазами.
— А если даже так?
— Скажи мне, что это не от одной из тех девушек.
Его челюсти сжались, и было совершенно очевидно, что я разозлила его этим заявлением.
— Ты действительно думаешь, что мы с Лиамом пойдем и изобьем кучу мелких сучек? За какого монстра ты меня принимаешь, Мэллори?
Я не знала тогда, и я до сих пор действительно не знаю сейчас, хотя я более уверена, что он не выбил дерьмо из Кристин и ее подруг. Тем не менее, я думаю, что он избил кого-то до полусмерти, но он не сказал мне, кого.
Вздохнув, я убираю телефон, а вместе с ним и свои мысли о Лони и Сэйнте. К сожалению, сейчас не время. У меня есть кое-что гораздо более неотложное, с чем нужно разобраться, прежде чем я смогу беспокоиться о ком-либо из них.
— Вот мы и приехали, — говорит мой водитель Uber, останавливаясь у причудливого маленького ресторана, который, как я сразу поняла, выходит за рамки моего ценового диапазона.
— Спасибо, — бормочу я, выскальзывая из машины.
Мое сердцебиение выходит из под контроля, и у меня больше нет проблемы с концентрацией внимания. Я всю неделю с ужасом ждал этой встречи.
Мой ужин с Норой.
Я останавливаюсь у главного входа и делаю глубокий, укрепляющий вдох, прежде чем войти внутрь.
Это многолюдное место, но я почти сразу замечаю Нору. Она сидит за столом в центре главной комнаты, похожа на одну из матерей из рекламы Macy's в черно-синем платье из цветного блока, подчеркивающем цвет ее глаз, и она окружена людьми.
Я хмурюсь, подозревая, что это не нарочно, и задаюсь вопросом, в чем заключается ее план, когда я подхожу к ней.
Она улыбается, когда видит меня, но это далеко не дружелюбная улыбка.
— Я подумала, что будет лучше показать тебе, что я не собираюсь причинять тебе боль, — говорит она, когда я сажусь напротив нее и сцепляю пальцы на столешнице. — Мы будем вести себя вежливо, дружелюбно и публично.
— Пожалуйста. Я не идиотка. Мы обе знаем, что ты причинила бы мне боль, если бы захотела, со свидетелями рядом или без.
Она выгибает идеально вылепленную темно-коричневую бровь, но ничего не говорит, чтобы опровергнуть мою точку зрения. Вместо этого она наклоняет голову и изучает меня несколько долгих мгновений, прежде чем спросить: — Что случилось с твоим лицом? Неужели малыш Анжелл наконец-то набросился на тебя? Я полагала, что это произойдет рано или поздно, со всем этим удушьем и…
— Просто остановись.
Если отбросить в сторону жуткость, ее слова ранили бы намного сильнее, если бы я не терпела насмешки Лорел и ее приспешников по поводу моих синяков все выходные. Эта сука так обрадовалась, увидев, как меня избили, что я не знаю, как мне удалось не вонзить ей зубы в горло и не отплатить тем же.
 
— И так, — прерывает мои мысли Нора. Она делает изящный глоток из своего стакана с водой и моргает, глядя на меня. — Что случилось?
Живо вспомнив, что случилось с Джоном Эриком, я решаю, что это последний человек, которому я когда-либо расскажу. Она убила его, чтобы попытаться каким-то извращенным способом доказать мне, что хотела защитить меня, что, я знаю, чушь собачья. Она хотела получить рычаги влияния на меня, и она их получила. Как бы сильно я ни ненавидела Лорел, я не заинтересована в том, чтобы ее смерть была на моей совести.
— Ничего страшного, — говорю я наконец. — В любом случае, тебе не о чем беспокоиться.
— Я твоя мать, Иден, — отвечает она, улыбаясь, когда я вздрагиваю от этого имени. — Конечно, я беспокоюсь за тебя
— Конечно, беспокоишься. Ты — переполненный фонтан заботы, любви и материнских инстинктов.
— Ты ведешь себя грубо, — упрекает она, как будто она трахает Джун Кливер, а не Беатрикс Киддо 2.0. — Я всегда заботилась о тебе. Я всегда беспокоилась о твоем благополучии.
— Ты думала, что я умерла, помнишь? — сухо замечаю я.
— И я думала о тебе каждый день своей жизни.
В это я действительно верю. Что-то в том, как она это говорит, и в напряжении, горящем в ее сапфировых глазах, говорит мне, что она думала обо мне, и я с трудом сглатываю, отводя взгляд на тыльные стороны своих рук.
— Где ты была все эти годы?
Я выпаливаю вопрос, прежде чем полностью осознаю, что говорю. Я хочу взять свои слова обратно, как только они окажутся в воздухе. Последнее, что я хочу сделать, это разозлить ее так сильно, чтобы она сделала что-то с Дженн в отместку.
Очевидно, ей не нравится этот вопрос. Когда я поднимаю глаза, выражение ее лица становится ледяным, и она смотрит на меня сквозь прищуренные щели. Дерьмо. Неужели я уже все испортила?
— Теперь я здесь, — говорит она сквозь стиснутые зубы.
Я отвечаю ей сердитым взглядом, хотя ничего не говорю в ответ. У меня длинный язык, но я не идиотка.
В воздухе вокруг нас повисает холод, который, я уверена, не рассеется в ближайшее время. Я думаю, что официант чувствует напряжение, когда подходит, чтобы принять наш заказ, потому что он выглядит дико неловко, его взгляд время от времени с любопытством блуждает по моему избитому лицу.
— Что я могу вам предложить, дамы? — спрашивает он официальным, но напряженным тоном.
— Я возьму лосося с лимонным перцем, — говорит Нора властным тоном, который, я думаю, сотворил бы волшебство в зале заседаний. — И моя прекрасная дочь съест нью-йоркскую отбивную с печеной картошкой.
Официант записывает заказ и практически убегает от стола, когда Нора отпускает его.
Я в шоке смотрю на нее.
— Откуда ты знаешь, что мне нравится нью-йоркская отбивная с печеной картошкой? — тихо спрашиваю я.
Она встречается со мной взглядом и поджимает розовые губы в понимающей улыбке.
— Я знаю о тебе все.
Эта. Сука. Сумасшедшая.
К тому же, в ее словах явно слышится угроза. У Дженн не было бы такой информации. Мама была печально известна тем, что тратила наши продовольственные деньги на наркотики, так что у нас едва хватало на картошку, не говоря уже о отбивной. Только когда я переехала к Карли, я обнаружила свой любимый кусок говядины.
Как давно Нора шпионит за мной?
Мы сидим в полной тишине, пока ждем свою еду. Никто из нас не хочет сдаваться и говорить первым, и я не могу не думать о Карли еще немного.
Теперь, когда мысль о ней появилась в моей голове, трудно не сравнить Нору с ней. Всякий раз, когда я с Карли, все так просто, и я всегда чувствую себя такой любимой и защищенной. Я не чувствую этого с Норой. Совсем.