Райский (ЛП)

— Информацию о чем?
Я собираюсь выследить его жалкую задницу и скормить ему его член.
Она на мгновение прикусывает губу, как будто раздумывает, сказать ли мне.
— Ему нужно было знать насчёт тебя.
Я удивленно откидываю голову назад.
— Что? Я? Зачем ему понадобилась информация обо мне?
Она пожимает плечами.
— Я не знаю.
Чувство вины пронзает меня, и я протягиваю руку, чтобы взять ее за руку.
— Мне так жаль, Лони.
— Я не виню тебя, Мэллори, — говорит она. — Правда.
Может, это и правда, но я знаю, что она чего-то недоговаривает. У нее есть полное право расстраиваться из-за меня, но я просто хочу, чтобы она выпалила это, чтобы мы могли найти способ преодолеть это.
— Лони, что-то еще не так, — настаиваю я. — Пожалуйста, просто скажи мне.
Она тяжело вздыхает. — Очевидно, Брэндон-придурок, и я, должно быть, была не в своем уме, чтобы дать ему еще один шанс, но…
— Но, что? — мягко настаиваю я, когда она замолкает.
Она бросает на меня взгляд.
— Но… когда я сидела в своей комнате в эти выходные, задаваясь вопросом, где, черт возьми, ты была и все ли с тобой в порядке, я не могла не думать о том, как человек, ради которого я продолжаю рисковать своей шеей, вешает мне лапшу на уши.
Я вздрагиваю, как будто она дала мне пощечину. На самом деле, она вполне могла бы это сделать, но я не могу по-настоящему злиться из-за этого. В конце концов, она права. Лони была моей самой стойкой защитницей с тех пор, как я приехал в Ангелвью, и не делала ничего, кроме как скрывала от нее все свои секреты. Некоторые из них, я твердо верю, я скрыла для ее же блага, но есть и другие секреты, которые я просто слишком боюсь ей рассказывать, потому что боюсь ее потерять.
— Лони, я…
— Я чуть не сообщила о том парне, который ворвался в твою комнату в пятницу вечером, — говорит она мне, обрывая меня. — Какой-то страшный парень с татуировками. Я собиралась рассказать о нем полиции кампуса, но потом испугалась, что ты вляпаешься в еще большее дерьмо, чем уже вляпалась. Хотя мне это не нравилось. Мне нужно, чтобы ты это знала. Я не чувствовала себя в безопасности когда этот парень был со мной на одном этаже.
Я ошеломлена, и не думаю, что в своей жизни я испытывала столько стыда. Я такая дерьмовая подруга, я всегда знала это, но сейчас я достигла совершенно нового уровня.
— Мне так жаль, Лони, — бормочу я, опуская взгляд на стол, как наказанный ребенок.
— Дело не в том, что мне нужно, чтобы ты сожалела, — говорит она мне. — Я просто … Я просто хочу, чтобы ты знала, что я чувствую. Мне не потребуется много времени, чтобы перестать злиться, я думаю, что мне нужно несколько дней, хорошо?
Все, что я могу сделать, это кивнуть. Я чувствую себя ужасно из-за того, что сделала это с ней. Я бы не удивилась, если бы она поняла, что ей будет лучше без меня.
Она кивает, затем встает на ноги, и я не смею поднять на нее глаза, опасаясь, что потеряю контроль и начну реветь, как гребаный ребенок.
— Мне так жаль, — шепчу я.
— Я переживу это.
С этими словами она поворачивается и уходит от меня, оставляя меня наедине с моей виной и крутящимися мыслями.
После признания Лони я не жду, что мой день станет намного лучше, поэтому для меня случается приятный сюрприз, когда я вхожу в класс и обнаруживаю, что Лиам снова появился на публике. Он выглядит таким же скучающим и равнодушным к окружающему миру, как обычно. Все признаки безрассудного пьяного идиота с пятницы исчезли.
Он одаривает меня ухмылкой, и я слегка улыбаюсь в ответ, когда бросаюсь к своему месту. Несмотря на то, что я так рада видеть его здесь живым, трезвым и здоровым, я не могу не думать о том, что Сэйнт сказал мне в выходные.
Лиам убил кого-то. Намеренно. После того, что случилось с Джеймсом, я не могу никого осуждать. Тем не менее, отнять жизнь — это не мелочь, и я знаю, как много это может значить для человека. Даже если этот человек этого заслуживал, как отчим Розалинды.
Интересно, стоит ли мне сказать Лиаму, что я знаю? Может быть, он так же отчаянно хочет поговорить об этом с кем-нибудь, как и я?
 
Урок идет за уроком, и я не могу перестать думать об этом. Насчет Лиама. Я украдкой бросаю на него взгляды во время наших совместных занятий, и он не раз ловит меня, посылая мне растерянные ухмылки и изогнутые брови. Я понимаю, что, возможно, посылаю ему неправильное сообщение, особенно когда ловлю, как Сэйнт смотрит на меня во время урока истории.
После четвертого урока Лиам находит меня в коридоре.
— Привет, Мэллори, — говорит он, ловя меня, когда я пытаюсь выбраться из здания.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
— В чем дело?
Я не совсем уверена, как мне следует с ним взаимодействовать. Признаю ли я то, что произошло в пятницу вечером? Должна ли я дать ему понять, что знаю, что он сделал? Неужели я просто игнорирую все это и притворяюсь, что все в порядке?
— Послушай, я просто хотел извиниться за пятницу, — говорит он, принимая решение из моих рук. — Я был пьян и плохо соображал. Мне не следовало бросать тебя в бассейн вот так. Я был говнюком.
Это почти странно, когда кто-то извиняется за то, что вел себя со мной как придурок. Я так привыкла к тому, что люди просто ненавидят меня и обращаются со мной как с дерьмом.
— Ты молодец, — быстро заверяю я его. — Мы все делаем глупости, когда пьяны. Я просто рада видеть, что ты вернулся.
Он чешет затылок, длинный рукав его рубашки опускается, и я бросаю взгляд на начало одной из его татуировок.
— И все же я обычно не такая. Когда-то, может быть, и так, но не сейчас.
Я вижу, что он искренне сожалеет, и я не могу не чувствовать облегчения от того, что он все еще тот порядочный парень, которого я узнала.
— Все в порядке. Не беспокойся об этом.
Он смотрит на меня сверху вниз несколько мгновений, и кажется, что он хочет что-то сказать, но сдерживается. Наконец, он открывает рот, но прежде чем он успевает вымолвить хоть слово, глубокий, сердитый голос набрасывается на нас с другого конца коридора.
— Разве это не выглядит чертовски мило.
Я поворачиваюсь и вижу, что Сэйнт крадется к нам. Гейб с ним, хотя его, похоже, забавляет очевидная ярость Сэйнта.
Выражение лица Лиама мгновенно становится холодным.
— Что? Ей теперь нельзя разговаривать с другими людьми? — огрызается он. — Тебе нужно взять себя в руки, чувак.
Сэйнт собственнически останавливается рядом со мной, и в моем животе нарастает раздражение.
— Если у тебя есть что-то, что ты хочешь ей сказать, у тебя не должно быть проблем с тем, чтобы я тоже это услышал, — говорит Сэйнт, и Лиам закатывает свои темные глаза.
— Ты заставляешь ее называть тебя хозяином наедине или просто сэром?
Они разговаривают так, как будто меня там даже нет, и это чертовски раздражает.
Я ненавижу, что они так обходятся со мной, но я больше не чувствую себя виноватой. Этот разрыв между ними, не моя вина, это их вина. Если они хотят вести себя как «взрослые» младенцы, а никак взрослые люди, это их проблема, а не моя.
Гейб качает головой и смеется, но ничего не говорит и не подзадоривает их обоих. Из них троих он ведет себя больше всего как взрослый.
Сэйнт тычет пальцем в лицо Лиаму.
— Я испорчу твой мир, ты меня понял? Она моя. Конец дискуссии.
— Я так не думаю, — огрызается Лиам в ответ. — Я думаю, это ты снова убаюкиваешь ее ложным чувством безопасности, просто чтобы ты мог…
— Заткни свой гребаный рот.
Они пристально смотрят друг на друга, и становится ясно, что они в нескольких мгновениях от того, чтобы разорвать друг друга в клочья. Мне не очень интересно это смотреть. Черт возьми, мне действительно неинтересно слушать эту чушь еще хоть минуту.
— Почему бы вам обоим не трахнуться? — срываюсь я.
Я явно застала их всех врасплох, так как все три бога Ангелвью смотрят на меня широко раскрытыми глазами и открытыми ртами.