Райский (ЛП)

Я на исходе сил, поэтому просто морщусь.
— Сэйнт
— Скажи мне правду, — хрипит он, хватая меня за бедра. Он напряжен, его мышцы напряжены, и я понимаю, что он еще не кончил. Я никогда не видела, чтобы он так сдерживался. Он совершенно серьезно относится к тому, что я не говорю ему то, что он хочет знать.
Но я этого не сделаю. Я ни хрена ему не дам.
Встретив его холодный взгляд, я сжимаю губы и качаю головой.
Его глаза блестят, и я почти верю, что он хотел, чтобы я бросила ему вызов.
— Ты действительно навлекаешь на себя самое худшее, не так ли?
Он бросается вперед, с грохотом попадая в цель.
Сэйнт продолжает трахать меня часами. Всякий раз, когда он кончает, он использует свои пальцы, пока снова не становится твердым, но у меня никогда не бывает перерыва.
После каждого оргазма, которого он добивается от меня, он приказывает мне сказать ему, кто убил Джона Эрика.
Каждый раз я отказываюсь.
Вот почему, в конце концов, я не могу держать себя в руках. Я так измучена, что ничего не могу сделать, кроме как лечь на спину и принять это, но я могу сказать, что Сэйнт тоже почти на пределе. Он тяжело дышит, его бронзовая кожа скользкая от пота, а мышцы напряжены.
— Черт возьми, Мэллори… Просто скажи мне!
Я даже не могу покачать головой, я так вымотана. Однако мое молчание делает очевидным мой ответ.
Он откидывает голову назад и ревет: — Черт!
Вырываясь из меня, он срывает презерватив, который на нем, и гладит себя, пока не кончает мне на живот. Я дрожу и кусаю губу, но больше ничего не могу сделать.
Со стоном Сэйнт падает на кровать рядом со мной.
— Черт возьми. Ты такая чертовски упрямая.”
Я слабо смеюсь.
— Отключаешься?
Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.
— Это не значит, что все кончено.
Вздохнув, я говорю: — Ты был бы намного счастливее, если бы просто отпустил это, поверь мне
— Я был бы намного счастливее, если бы ты была более послушной.
Я не знаю, как он это делает, но каким-то образом Сэйнт умудряется принять сидячее положение. Повернувшись ко мне, он вытирает мой живот чистым полотенцем, которое он хватает с пола, затем обхватывает меня за талию и тащит на край кровати, кладет мою голову на подушки и укладывает под одеяло. Он ложится рядом со мной и обнимает меня, крепко прижимая к своему телу.
— Сэйнт… — бормочу я, но он шикает на меня.
— Давай спать, — приказывает он, прижимаясь губами к моим волосам.
Я хочу возразить, что нет, мы не будем спать, потому что он должен просто отпустить меня, но я так устала. Я могу послать его к черту утром. А пока я поддаюсь своему желанию погрузиться в забытье, убаюканная его теплом и ровным дыханием.
Что-то вытаскивает меня из глубокого, почти коматозного сна. Я не уверена, что это такое, может быть, это воздух у меня за спиной или гул музыки, играющей где-то вдалеке, но я сразу понимаю, что я одна. Открыв глаза, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо. Сэйнт ушел. Я прикасаюсь к его месту и обнаруживаю, что оно все еще теплое. Повернувшись, чтобы посмотреть на цифровые часы на тумбочке, я вижу, что уже почти три часа ночи.
Где он?
Легкий ветерок ерошит мои волосы, и я переворачиваюсь, чтобы обнаружить, что французские двери на балкон открыты.
Сэйнт стоит там, прислонившись к перилам из кованого железа, с зажатой между губами сигаретой. Он смотрит в ночь, нахмурив брови, и, похоже, глубоко задумался.
Медленно я вылезаю из кровати и направляюсь к дверям, останавливаясь, чтобы натянуть футболку Сэйнта, которую он бросил через всю комнату ранее.
Я останавливаюсь на пороге и бормочу: — Все в порядке?
Он напрягается, прежде чем оглянуться на меня. Его губы растягиваются в легкой улыбке.
— Извини, не хотел тебя будить.
Я качаю головой и подхожу к нему.
— Ничего страшного. Что ты здесь делаешь?
Он поворачивается, чтобы посмотреть назад, на океан. Звуки волн, мягко плещущихся о берег, успокаивают. Здесь так спокойно, несмотря на все, что происходило со мной в последнее время.
 
Он пожимает плечами. — Не могу уснуть, как обычно.
— Ты что, совсем не спал? — спрашиваю я. С тем количеством энергии, которое мы, вероятно, сожгли, я не могу поверить в то, что он не заснул.
Он смеется.
— У меня есть ещё несколько часов, не волнуйся.
Я вздыхаю с облегчением, хотя и не понимаю, почему его привычки ко сну должны вызывать у меня беспокойство. Мне не нравится, что я испытываю к нему чувства, которые никогда не хотела испытывать.
И все же, на самом деле мне на него не наплевать, хотя я бы никогда не осмелилась сказать это вслух.
Тишина опускается между нами, когда мы смотрим в темноту. Такое чувство, что между нами пропасть, полная наших секретов. Однако вместо того, чтобы расти, мы как будто стоим друг напротив друга на краю, ожидая, кто первым рухнет в пропасть.
Я хочу знать его секреты. Я хочу, чтобы он сказал мне, что дико лицемерно с моей стороны, так как я, в свою очередь, не хочу делиться своим собственным.
И все же, лицемерка я или нет, я спрашиваю: — Что ты имел в виду под фразой "в прошлый раз"?
Он выпускает клуб дыма.
— Ты же не собираешься отпустить это, не так ли?
Я смотрю на него и качаю головой.
— Нет.
Я ожидаю, что он будет вести себя как обычно и отмахнется от меня, но он удивляет меня, когда поворачивается и обнимает меня за талию. Притянув меня ближе, он наклоняет голову и целует меня. Это медленно и нежно, совершенно не похоже на наши безумные поцелуи, которые были раньше, оставили мои губы в синяках и опухшими. Он убаюкивает меня в состоянии расслабленной похоти, и я почти забываю о своем вопросе, пока он медленно не отрывается от меня.
Он поднимает руку и проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке.
Затем самым мягким голосом, который я когда-либо слышала от него, он говорит: — Я говорил о том, как мы в первый раз избавлялись от тела.
  
Глава 8
 
Я не помню, как вернулась в постель, но именно там я нахожусь в следующий раз, когда просыпаюсь. Сейчас утро, и солнечный свет струится сквозь открытые балконные двери.
Однако на этот раз Сэйнта там нет.
Откинувшись на подушки, я смотрю в потолок и вспоминаю его признание. Джон Эрик был не первым телом, от которого они с Лиамом избавились, и я не знаю, как к этому относиться. Я не помню, сказал ли он мне что-нибудь еще, потому что все, что он сказал после этого, не отложилось у меня в голове.
Черт, я что, потеряла сознание?
Рациональная часть меня знает, что я должна быть в ужасе, но все же, когда рациональная часть меня когда-либо была главной, когда дело касалось Сэйнта?
Вместо этого я просто хочу знать больше.
Отбросив с себя одеяло, я вылезаю из кровати и двигаюсь, чтобы найти свою одежду, но замираю, когда понимаю, что ее нигде не видно. Вместо этого шелковый синий халат висит на спинке плюшевого кресла возле балконных дверей. Я подхожу к нему, хватаю его и надеваю.
Это, без сомнения, самая роскошная вещь, которую я когда-либо носила, и я даже не хочу думать о том, сколько она, вероятно, стоит.
Или кому он изначально принадлежала, если уж на то пошло.
Затянув пояс на талии, я выхожу из комнаты и направляюсь в холл. Запах бекона сразу же поражает меня, и влага наполняет мой рот. Двигаясь к площадке второго этажа, я спускаюсь по лестнице и направляюсь на кухню. К моему полному шоку, Сэйнт там, одетый в серые спортивные штаны и ничего больше, и он… готовит.
Он оглядывается через плечо, когда я вхожу, и ухмыляется. Это почти разрывает мое сердце, насколько он ошеломляет.
— Подними свою челюсть с пола, Эллис, и сядь. Еда почти готова.
Я качаю головой, заставляя себя выйти из оцепенения, и подкрадываюсь к одному из табуретов, стоящих вдоль большого кухонного островка. Присев, я жду, пока Сэйнт разложит бекон и блины на двух тарелках и поставит одну передо мной.