Не мой прекрасный принц (СИ)

В лазарете я пролежала два дня, ожидая приезда Дагона. Боль в плече все еще накатывала, но с каждым разом было легче. Лихорадки не было, кровь моя осталась чиста, что несказанно радовало, ведь даже Урса признала то, что кинжал не был отравлен, очень удивительно. Возможно, у Исы просто не было времени.
Как считала моя мудрая подруга, мне несказанно повезло и отделалась я меньшими потерями. Изуродованное лицо она вообще не считала проблемой и уверяла, что все хорошо.
Аппетита у меня особо не было, да и любое движение рукой вызывало мощные порывы боли, но Урса тщательно следила за моим питанием и лично откармливала с ложечки.
Приходила Ру, причитала и жалела меня, но от ее воплей у меня лишь разболелась голова, после чего я попросила Урсу больше не пускать сюда эту женщину.
Трагана не пустили вообще, мне не хотелось, чтобы кто-то из мужчин вообще видел мое лицо, хоть и было оно скрыто.
Зато с пришедшей Зарабет у меня состоялся интересный разговор.
— Как ты? — спросила она с порога.
Я лишь тихо хмыкнула, Урса молча удалилась за дверь, без намеков понимая, что мне следует поговорить с Зарой наедине.
Вопрос девушки я проигнорировала, зато задала свой, который вертелся у меня в голове все время:
— Почему ты тогда ушла?
— Ну, — она заметно помялась, — Иса выгнала нас всех и приказала не заходить.
— Приказала? Вы же все равны, как она могла приказать?
— Все считали ее будущей Хозяйкой, и никто не хотел навлекать на себя гнев. Нам еще жить в гареме.
— Ты сама говорила, что скоро покинешь гарем.
В ее глазах зажегся злобный огонь той самой зависти, которой девушка горела всегда. Какая же я идиотка!
— Прости, — ответила мне Зара. — Я думала, что она всего лишь желает поговорить с тобой.
Конечно, ты ведь столь наивна! Хотелось смеяться, губы даже дернулись в попытке, но режущая боль в щеке тут же погасила этот порыв.
— И связала она меня сама, а? Зара?
— Я ей не помогала!
— Ступай, Зарабет. И более не подходи ко мне. Мое расположение ты потеряла, а на Исельнир можешь не рассчитывать.
Она еще пару секунд помялась около двери, но в итоге молча покинула лазарет.
Ладно, этого и стоило ожидать. Я ведь росла при дворце, знаю на что способны люди. И орки, как оказалось, тоже.
— Все хорошо? — сразу же вошла в комнату Урса.
— Да, спасибо.
— Хочешь, почитаю тебе?
Лишь в ней я не разочаровывалась — за эти пару дней она будто заменила мне мать, бережно ухаживала, меняла повязки, развлекала чтением и сторожила. Кажется, Урса — это лучшее, что есть у орков.
— Нет, я хочу немного поспать. А ты проведай семью пока, ничего со мной не случится.
— Хорошо. Я оставлю Трагана, пусть охраняет около двери.
— Не стоит…
- Оставлю! Мало ли, вдруг Исельнир сможет вскрыть замок на двери и решит завершить начатое.
Да, все-таки смысл есть. Тепло попрощавшись с Урсой, я провалилась в черный, лишенный видений, сон.
Я чувствовала, что пальцы осторожно, даже нежно, перебирают и гладят пряди моих волос.
Стоп, волос?!
Распахнув глаза, я встретилась с желтым взглядом, наполненным печалью, сожалением и виной. Последнего было так столько, что можно было нырять.
— Здравствуй, Каталина, — мягко улыбнулся Дагон, продолжая гладить мои волосы.
Я растерянно окинула взглядом кровать, надеясь найти платок, решив, что тот просто неудачно сполз. Но увидела его лишь на соседней лежанке, за спиной орка. Значит, сам стянул.
— Здравствуй, — прошелестела в ответ пересохшими губами.
Его печальный взгляд вводил меня в нервную дрожь. Вот, сейчас скажет мне, что теперь и смотреть на меня страшно. Или, почувствовал угрызения совести, наоборот, примется уверять в обратном.
— Мне очень жаль, пташка, что так вышло.
— Мне тоже.
— К счастью, Иса плохая воительница и ничего жизненно важного не задела, ты скоро поправишься, — орк прижался губами к моему лбу, запечатлев целомудренный поцелуй.
Наверно, это стоило больших усилий.
— Что теперь с ней будет?
 
— Я уже отправил ее обратно к отцу, он не отличается мягким нравом. Исельнир придется сполна ответить перед ним за то, что покрыла свой род позором.
— Позором из-за того, что вернулась из твоего гарема?
— Нет, это наносит пятно лишь на нее, ведь из гарема девушки должны уходить лишь для того, чтобы завести собственную семью, а не возвращаться домой. Она опозорила род тем, что напала на спящего соперника, еще и связав перед этим. Орки так не сражаются, это трусость.
— Все знают об этом?
— Конечно, о таком узнают сразу же.
Думаю, Иса действительно не отделается легким наказанием за свой порыв. Но позже, все-таки, уточню у Урсы. Впрочем, радости мне эта новость не прибавила.
Тяжело вздохнув, я вновь перевела взгляд на валяющийся позади орка платок.
— Зачем снял?
— Он тебе мешал. К чему вообще было наматывать его на лицо?
Я промолчала, не желая объяснять орку столь простых истин.
Когда молчание затянулось, Дагон вновь подал голос:
— Я вновь не уберег тебя, пташка.
— Ты не виноват в том, что произошло, — отмахнулась я. — Это закономерный исход. Дальше будет только хуже.
— О чем ты?
— Они ненавидят меня, Дагон. Я здесь чужая. Не будет Исы, так найдется другая желающая покончить со мной. Я ведь даже спать теперь не смогу. Молю, отпусти меня.
— Нет.
Неизменный ответ. Вновь тяжело вздохнув, я отвернулась от орка. Он даже не понимает, что происходит. Считает меня своей забавной игрушкой, с которой расставаться не желает никак. А моя жизнь, тем временем, находится в опасности.
Кто знает, когда и кем будет совершено следующее нападение. Готова поспорить, что Зарабет не последняя в очереди желающих избавиться от меня.
Дагон еще что-то бормотал, выливал в своих словах море раскаяния и также бережно гладил мои волосы. Я же вновь уснула.
День, когда были сняты повязки и швы с моих ран, должен был ознаменовать нечто прекрасное, но для меня все было совершенно иначе. Я сидела на своей уже полюбившейся кровати в лазарете и бездумно сверлила взглядом стену.
Возвращаться в гарем отчаянно не хотелось. Пусть я и знала о вероломстве окружающих с самого детства, но я не привыкла, что я меня набрасываются с клинком. И я жутко боялась, что это повторится.
Когда Урса впервые преподнесла мне зеркало, она улыбалась и говорила, что зря я расстраивалась, все ведь хорошо.
А я закричала, стоило увидеть свое отражение. Хорошо не было — мое лицо с одной стороны пересекал ярко-алый, уродливый рубец.
На следующий день после этого, Урса принесла мне целую кучу разнообразных вуалей, предназначенных прикрывать нижнюю часть лица.
— Я не понимаю, зачем, ведь ничего страшного на твоем лице нет, — пояснила моя мудрая подруга. — Но раз ты настолько не желаешь показываться в обществе из-за этого, то я решила сшить их для тебя.
Вуали были столь красивы, что могли вполне достойно считаться украшением, а не тем, что должно прикрывать уродство. Растроганная, я смахнула слезу и, обняв, сердечно поблагодарила Урсу. Даже не представляю, как бы я пережила все это, не будь ее рядом.
Вот и сейчас я сидела, облаченная в темно-зеленое платье, украшенное золотистой вышивкой и скрывала лицо вуалью в тон к ней.
Отчаянно не хотелось покидать эти стены, вновь попадать в серпентарий.
Дверь распахнулась и в комнату вошел Дагон, немного обеспокоенный и утомленный.
 
— Кете, — он проследил скользнул удивленным взглядом по вуали, но решил не комментировать это. — Ты готова?
Я горько усмехнулась, чувствуя легкую пульсацию рубца. Неприятные ощущения еще не исчезли окончательно.
— А ты будешь меня сопровождать лично?