Не мой прекрасный принц (СИ)
Второй удар пришелся на нежную кожу щеки и стал катализатором беспрерывного крика с моей стороны и затаенного страха — со стороны распустившейся орчихи. То ли ее напугала моя бесконтрольная истерика, то ли портить лицевую часть имуществу домина запрещалось — не знаю, но Абин даже начало слегка потряхивать.
— Что здесь происходит? — на кухню ворвалась запыхавшаяся Ру.
— Ру, так получилось…
— Она меня ударила! По лицу! — вскрикнула я хриплым от крика голосом.
Ру рассеяно скользнула взглядом по моему лицу и обратилась к Абин:
— Как так получилось? Домин будет в гневе. Абин! Ты же знаешь, что задевать лицо нельзя! Я сейчас.
Пропав буквально на несколько секунд, Ру вернулась обратно, неся перед собой небольшой деревянный ящичек.
— Тише, девочка, — щебетала Ру, накладывая примочку мне на щеку.
— Я все расскажу домину.
— Ничего ты не расскажешь. Через пару часов и следа не останется, а вряд ли домин поверит тебе на слово. Он хоть и благоволит тебе, но вчера ты уже показала свой скверный нрав, что заставит его усомниться в твоих словах.
Я кинула свирепый взгляд за плечо Ру — туда, где стояла Абин и несколько орчих. Они явно посмеивались надо мной. Мерзавки!
— Вот и все, скоро все пройдет, — Ру заботливо потрепала меня по здоровой щеке, чем вызвала очередной приступ ярости.
Тем временем Абин исподтишка пододвинула ко мне ведро с ненавистным луком и в очередной раз сунула нож в руку.
— Делай, что велят и все будет хорошо, — повелительно произнесла Ру и застыла в ожидании повиновения.
Внутри меня все клокотало от ненависти, ярости и несправедливости.
Подчиниться было огромным унижением, поэтому все последующие мои движения были нарочно медленными. Как только нож в моей руке соскреб первый слой луковой шелухи, я исподлобья окинула ненавистным взглядом всех присутствующих, а губы сами по себе произнесли:
— Однажды вы все пожалеете об этом.
И хоть орочий народ был не из пугливых, но женщины немного шарахнулись от меня в сторону — настолько убедительно прозвучали эти слова.
Я опустила глаза вниз — прямо к чертову ведру и не поднимала их более, не желая видеть отвратительные орочьи морды. Слышала лишь как хлопнула дверь — ушла Ру, а потом жизнь на кухне закипела. Орчихи чистили, резали и готовили множество яств, сопровождая весь процесс шутками и сплетнями. Иногда Абин подгоняла или окликала, чтобы работали быстрее, а не болтовню разводили.
Я же, стиснув зубы, отчаянно фантазировала как за мной приедет отряд отца. С каким блеском они разгромят камнеподобных чудовищ, именуемых орками. А потом я вернусь домой. Становилось немного жутко, когда представляла этот момент чудесного освобождения принцессы из когтистых лап — вид у меня сейчас совсем не королевский, я напоминала скорее неряшливую оборванку.
Однако потом пришли мысли и вовсе безрадостные — никто за мной не приедет и не вызволит. Отцу проще признать меня мертвой.
Перед глазами все поплыло от непрошенных слез, но вызваны они были не вероломством отца, а жгучими парами лука, которых сносить уже не было сил.
— Надоело! — я нервно кинула не дочищенную луковицу обратно в ведро, вскакивая на ноги с грубого, низкого табурета.
И только теперь заметила, что на кухне осталась совсем одна. Кажется, все остальные потащили прокопченное мясо в погреб дабы оно сохранилось до их богопротивного праздника.
Проворной кошкой я юркнула к приоткрытой двери и вынырнула в крохотный сад за домом. Конечно, садом назвать это было лишь с большой натяжкой — одни лишь огромные деревья, переплетавшиеся друг с другом ветвями (садовником, видимо, у орков не водится), дорожки, поросшие травой да непонятные каменные изваяния, которые, как я думаю, эти варвары считали скульптурами.
Погода была славная — благодаря навесу из листьев деревьев сюда не проникало палящее солнце, а в зеленых кустах шаловливо поигрывал легкий ветерок.
И вообще, впервые за последнее время запахло свободой. Так, воодушевленная, я побрела вдоль заросших тропинок, в самую глубь сада. Надо мной разносилось тонкое щебетание птичек, крошечных и ярких. Они кружились в ведомом лишь им танце и их совершенно не заботили земные проблемы.
В самом дальнем углу сада обнаружилась почти разрушенная каменная скамейка, которую я и облюбовала. В очертаниях потрескавшегося камня можно было разглядеть тонкую, изящную работу, совсем не свойственную оркам.
Неприятно признавать, но культура и быт этих дикарей все-таки вызывали в моей душе трепетный интерес. Поэтому, сколь противна бы не была мне сложившаяся ситуация, я с жадностью первооткрывателя старалась запомнить все детали.
Когда-то у меня был старший брат, который очень потешался над этой чертой в моем характере — он говорил, что мне следовало родиться в простой семье и стать путешественником, а не быть принцессой.
За этими размышлениями я безвольно скользила пальцами по треснутой поверхности камня, пока не почувствовала некую выпуклость, которая изгибалась причудливой вязью. Сначала я в ужасе отшатнулась и мысленно прокляла щебечущих птиц, посчитав, что это их пакостливых тушек дело. Но при более детальном рассмотрении поняла, что это просто какие-то символы, выжженные на камне.
Потратив не менее четверти часа, я смогла разобрать надпись.
" Шана" — гласил камень, вводя меня в глупые подозрения. Что это? Чье-то имя? Или очередное дурацкое обозначение какого-то орочьего божества?
За спиной послышался шорох в кустах, уже далеко не в первый раз.
Я напряглась, мысленно уже ожидая встречу с сцитаулисом, но к счастью, на поляну вышло другое существо.
— О, Господи! — пролепетала я, рассматривая того, кто решил составить мне компанию.
Внешне оно было похоже на собаку, отличаясь лишь дополнительной парой ушей и совершенно не собачьими глазами — продолговатой формы, с вертикальными зрачками, они более подходили кошке. При этом существо было столь пушистым, что было похоже на комочек белого меха. Оно дружелюбно виляло хвостом и смотрело на меня так, что не оставалось сомнений — на орочьей земле нет никого добрее.
— Какое ты… прелестное, — я, улыбнувшись, потянула руку к комочку, — дай поглажу, чудо.
У чуда были свои планы на сей счет. Стоило лишь дотронуться до умилительной мордашки, как оно зарычало и цапнуло меня за пальцы.
Мой оглушительный крик разнесся по всей округе, оповещая всех о случившейся попытке съесть принцессу.
— Госпожа! — Траган возник внезапно, его лицо тут же перекосилось от ужаса, — Сия, отпусти!
Чудовище лишь зарычала вновь и еще крепче сомкнуло челюсти.
— Аааа! — вновь заверещала я, — Траган, убери этого зверя!
Орк издал совершенно нечеловеческий звук — смесь рычания и крика, после чего пушистая предательница избавила мои пальцы от своей хватки и, заскулив, метнулась под скамейку.
Я повалилась на землю, ошарашенно рассматривая окровавленные пальцы. Боль острой волной прокатывалась вдоль ладони и отдала в запястье. Я судорожно пересчитала пальцы взглядом, с облегчением заметив, что все на месте.
— Госпожа, простите, она убежала. Давайте я проведу вас к лекарю. Пойдемте.
Орк попытался помочь мне встать, но я упрямо повалилась обратно.
— Мне больно!
— Сейчас вам обработают раны мазью и все пройдет. Идемте.
— Я не могу идти, мне больно!
Орк тяжело вздохнул, а потом резким движением схватил меня в охапку и зашагал быстрым шагом.
В другой ситуации меня бы возмутило такое поведение, но это он виноват, что неведомое существо от него сбежало. И хоть идти я могла… Пусть несет!
Рука мелко подрагивала, в уголках глаз даже выступили слезинки. Я не привыкла к боли. После того, как мой старший брат погиб по нелепой случайности, отец очень дорожил мною и приставленный отряд из нянек и гувернанток тщательно следил, чтобы я ни в коем случае никак не поранилась при прогулке или играх. Вопрос моей безопасности волновал отца ровно до появления младшего братца, а вот няньки все также прилежно продолжали исполнять повеление.