Неутолимая страсть

Он погладил ее по щеке.
— Чертова кошечка! Это прозвище так тебе подходит, — шепнул Патрик. Чувственность, которую он разбудил в ней, захватила и его самого. Перекатившись, Патрик навис над ней. Горящими глазами оглядел ее сверху, от растрепанных волос до скандально короткого килта. — Ты просто сам грех.
— О Господи! Посмотри на себя, Хепберн! Великан ростом больше шести футов, с рожей разбойника, небритый, лохматый и черный как сам дьявол. — Она задохнулась. В глазах вспыхнули золотистые огоньки. — И скачешь, как кентавр.
Сунув руку ей под килт, он стянул с нее чулки и панталоны. В это время она принялась терзать его овчинную безрукавку, пытаясь избавиться от нежелательной преграды. Движением плеча Патрик помог ей и поднялся, чтобы сбросить сапоги. Расстегнув пояс, он освободился от кожаных штанов, наблюдая при этом, будет ли Кэтрин возражать.
На ее лице отразилось только жадное внимание и нетерпение, но никакого смущения при взгляде на его обнаженный живот и бедра, когда он вытянулся перед ней во весь рост.
Она погладила его необъятную грудь, ощутив кончиками пальцев жесткость черной поросли. Взяв ее за руки, Патрик завел их ей за голову.
— Мисс Нетерпение, я хочу увидеть твою грудь, — хрипло шепнул он.
Кэтрин не могла вырваться из захвата, чтобы прикрыться. Бесстыдно топорщились налившиеся соски. И в этот момент ей захотелось стать самой красивой женщиной из всех, кого он когда-либо видел, трогал или укладывал к себе в постель.
Патрик вдоволь насмотрелся. Наклонился, провел губами вниз, вдоль горла, пробуя ее на вкус, словно загипнотизированный ощущением шелковистой нежности ее плоти. Наконец, взяв ее груди в ладони, он нагнулся к ней и поцеловал в губы.
Она не могла оторваться от него, жадно целуя в ответ. Приоткрыла губы, словно приглашая его войти. С готовностью встретила жесткие, требовательные движения его языка. Запустив ему пальцы в густые черные волосы, притянула к себе и сама принялась ласкать его языком. Потом у нее дрогнули и поднялись ресницы, и она заглянула ему прямо в душу.
Патрик был готов поспорить, что еще ни с кем она так не целовалась, что для нее это было открытием. Она упивалась поцелуями, их вкусом, жаром, скользкими касаниями, но этого ей было мало. Он отстранился, сел на корточки у нее между ног и оглядел ее. Медленно, наслаждаясь, потянул вверх ее килт, пока не открылся треугольник черных шелковистых волос внизу живота. Потом осторожно отстегнул булавку, соединявшую края шотландки, и разложил ее на траве, по бокам.
— Патрик, я хочу…
Она не знала, чего хочет. Только знала, что хочет.
— Я знаю, чего ты хочешь… что тебе нужно…
Он вытянулся рядом на траве. Перебрал волосы на лобке, пощекотал, легонько похлопал и погладил ее. Потом он раздвинул ей бедра и уткнулся в них лицом. И не мог удержаться. Сначала поцеловал, а потом начал ласкать языком укрытый между складок розовый бутон, который напрягся, увеличился, словно готовясь распуститься цветком страсти. Язык вошел в сладковатое лоно, и Кэтрин вскрикнула, еще теснее прижимаясь к его лицу. Она стремительно стала возноситься к пику, пытаясь сдержать нарастающий изнутри взрыв. Потом сдалась, и взрыв наслаждения сокрушил ее, жидким пламенем растекаясь по жилам.
Патрик подмял ее под себя, легкими поцелуями касаясь кудрявых волос, в страшном беспорядке упавших на лоб. Он сам был на пределе, но все-таки каким-то образом контролировал себя, чтобы не дать выплеснуться грубой похоти, которая копилась в нем уже несколько недель.
Прижимаясь щекой к его груди, Кэтрин слышала, как громко бьется там сердце, слышала, как чисто, — мужчиной! — пахнет его кожа. Ее всегда одолевало любопытство, чем мужчины занимаются с женщинами. И теперь она узнала кое-какие их тайные ритуалы. Вновь приобретенное знание воодушевило ее. Сейчас она была готова к тому, чтобы пройти этот путь до конца, до самого интимного момента, когда мужчина и женщина соединяются телами.
— Твои губы нечто умопомрачительное, но я хочу, чтобы ты любил меня вот этим.
 
Ее рука скользнула вниз.
Патрик застонал.
— Кэтрин, это невозможно.
— Почему? — спросила она, сбитая с толку.
— Потому что я слишком большой, а ты — миниатюрная, и быстренько покувыркаться в траве не получится, — начал объяснять он. — Нужна спальня, нужна кровать и целая ночь впереди, чтобы добиться того, о чем я мечтаю. А сейчас — нет!
— Ты обязан! Ты будешь заниматься со мной любовью, Патрик Хепберн! — приказала она.
— Почему тебе это так важно, Кэтрин?
— Потому что я хочу избавиться от тебя, Хепберн! Ты меня словно околдовал. Я терпеть тебя не могу, но меня физически к тебе тянет. Это какая-то навязчивая идея. Меня это пугает. Надо избавиться от мыслей о тебе, чтобы потом вернуться домой и выйти замуж за какого-нибудь подходящего английского аристократа.
Он напряженно смотрел на нее, скрывая страх, который вызвали в нем ее слова. “Никогда ты не выйдешь за долбаного английского аристократишку!”
Патрик взял ее руки в свои и поочередно поднес к губам.
— Спокойно, Кэтрин, спокойно. Сначала тебе нужно получить от королевы разрешение на брак.
— Только до совершеннолетия. Но в марте мне исполнится двадцать один.
Он улыбнулся одними губами — глаза не улыбались.
— Если тебе так хочется стать женщиной, разве я могу отказать тебе в этом?
Кэтрин присела на пятки, готовая к тому, что сейчас произойдет. И все равно ей стало не по себе.
— Когда?
Она казалась маленькой, хрупкой и беззащитной, как ягненок, предназначенный для заклания. Патрик вдруг почувствовал к ней нежность.
— До восхода луны.
Он увидел, как она с облегчением вздохнула: он не отверг ее.
Она сказала:
— Во время скачки с диким табуном мне было радостно, как никогда. Спасибо, что позволил ощутить, что это такое. Это была редкостная возможность почувствовать свое единство с другими живыми существами. И я страшно благодарна тебе за это, что ты не стал ловить того жеребца и оставил его на свободе. Ты сделал мне божественный подарок.
…К вечеру он привез ее в замок Хейлз.
 Глава 17 
Они поднялись на второй уровень, а оттуда пошли вверх по другой каменной лестнице, которая вела в башенные покои. Здесь не было окон, только узкие бойницы, откуда было бы удобно стрелять из лука по осаждавшим замок. Патрик опустил сумки на пол и подошел к ступенькам под кронштейном с факелами. Зажег два. Темнота отступила, и он критически оглядел комнату.
Кэтрин проследила его взгляд: темно-красный восточный ковер, шпалеры на стенах, камин и огромная кровать с пологом.
— Вот то, что нам нужно.
Она вспыхнула, подумав, что он имеет в виду кровать.
Но ошиблась.
— Я про дрова для камина. Чтобы соблазнять, этим огнем не пользуются.
“Тебе и не нужно меня соблазнять. Я сама напросилась!”
Он понял, о чем она подумала, и ухмыльнулся:
— Речь не обо мне, а о тебе. Ты ведь сама меня соблазняешь, чертова кошка.
Она вскинула подбородок.
— И тебя это развлекает, да?
— Чрезвычайно. Сходи в соседнюю комнату, поищи подушки и свечи, а я пока разведу огонь.
Свет в другую комнату почти не доходил, и в полутьме Кэт наткнулась на канделябр со свечами. От факела она зажгла одну, вернулась назад и зажгла остальные. Воздух сразу наполнился запахом роз, и она сообразила, что свечи душистые. Совершенно определенно, это была комната женщины, и Кэтрин предположила, что здесь, должно быть, жила графиня Ленокс. Ковер был темно-синего цвета. Занавеси на кровати более светлого оттенка. На подушках чехлы из золотой парчи. Ширма из слоновой кости скрывала большую ванну, в которой можно было лежать. “Замок, конечно, в упадке, но обставлен по высшему разряду”.
Пламя из камина заливало комнату золотистым светом.
— Запах роз воодушевляет. Но есть кое-что другое, более соблазнительное, что может свести меня с ума. — Патрик двусмысленно поиграл бровями. — Я чую запах еды! Вернусь сию же секунду.