Сила юности, магии и куная (СИ)

Из-за того, что часть запланированной поклажи поместилась более компактно, на семейном совете участь Ураги была окончательно решена, так что клетка с довольно распушившейся совой заняла своё место между мной и Дадли на заднем сидении дядиного авто.
Ага, «ну как мы её дома оставим?» — сказала тётя, посмотрев на несчастную белую мордашку, лупающую жёлтыми глазами.
Меня всё удивляет, как эта птица умудряется корчить такие рожи, не имея в арсенале бровей, нормального рта, ну и всего остального для мимики?! Но реально, у неё как-то даже пёрышки вокруг клюва по-разному топорщатся, и кажется, что она вот-вот расплачется или наоборот — истерично ржёт. И когда научилась?
Из Литтл-Уингинга мы выехали тем же вечером, девятнадцатого августа. Дорога до побережья заняла около четырёх часов. Туда мы прибыли почти в двенадцать ночи, но дядя заранее договорился по телефону о комнатах в мотеле Торки.
Людей на «Английской Ривьере» — почему-то это место тётя назвала именно так — было довольно много, но «самый сезон» был в июле и начале августа, так что к двадцатым числам, через день-два после того, как мы прикатили, отдыхающих стало значительно меньше. К тому же, с утра, выспавшись и позавтракав в городе, мы отъехали километров на двадцать от основного курорта и дяде Вернону удалось снять крошечный, но зато уединённый и всего в пятистах метрах от моря домик. Впрочем, палатку мы тоже поставили — на самом берегу, и держали там полотенца, еду и разные необходимые мелочи. А ночью мы с Дадли переставляли палатку поближе к домику и спали там, чтобы не стеснять дядю и тётю — всё же у них тоже отпуск, да и я каждый раз временный барьер вокруг ставил, чтобы нас с братом «не похитили», как волновалась тётя.
Днём мы с Дадли почти не вылезали из моря, которое в этом мире я видел первый раз. Как оказалось, закаливание очень помогает: тётя и дядя искупались дважды и сказали, что море уже холодное, а нам с братом, который за прошедшую неделю умудрился сгореть, облезть и снова сгореть на солнце, вода казалась почти горячей.
Тётя Петунья, кстати, за эту же неделю прочитала четыре из семи книг Локхарта, которые я, как и все свои школьные вещи, тоже упаковал в сундук — мало ли что пригодится. Я эти книги, перед тем как тёте дать, на всякий случай опрыскал нейтрализатором зелий, а то мне было немного подозрительно очарование Локхартом всех лиц женского пола в округе. Этот Локхарт по местным меркам красоты, видимо, «красавчик», но тот же отец Драко тоже «красавчик», и как-то… более мужественным мне показался. И если я что-то понимаю в женщинах, то им больше нравятся такие, как отец Драко, чем такие, как Локхарт. Слишком уж он… слащавый, надушенный и эти кудри навитые… А тёте и с дядей неплохо жилось, как я думаю. А всякими примочками, вызывающими симпатию, даже наш профессор Флитвик не брезгует, так что нейтрализатор — во избежание недоразумений.
В общем, тётя по поводу книг выдала резюме, что «странно, что это — учебники, хотя если читать, как дамские романы — очень интересно». Дикого желания познакомиться с писателем у неё не наблюдалось, но она попросила оставить ей последние три книги, чтобы прочитать «чем это всё кончилось», и сказала, что отправит их по одной с Ураги, «всё равно вы их не сразу проходить будете».
Отдыхать мы планировали ещё три дня, до воскресенья, чтобы вернуться и собрать Дадли — ему в «Академию Смелтингс» нужно было прибыть в понедельник, тридцать первого, а у меня во вторник, первого сентября, экспресс до Хогвартса.
Утром тётя с дядей уехали в Торки, пополнить запас продуктов. Дадли захотел посмотреть яхты, и его они взяли с собой. А я остался охранять наше «бунгало» и палатку, заодно решив написать ответ Драко. Вчера от него прилетал Герцог с толстенным письмом на три страницы, в котором Малфой взахлёб делился впечатлениями о своём «Нимбусе-2001» и тренере, который с ним занимается, чтобы Драко точно попал в команду Гриффиндора.
Часом позже Герцога до нас также долетела мелкая сова Рона, который снова приглашал меня погостить. Ему я не собирался ничего отвечать: сова-то у меня одна, а буквально через пять дней мы увидимся в экспрессе.
 
Только я, хихикая, написал, что с нашим теперешним ловцом — прыщавым парнем с третьего курса — может конкурировать даже Невилл на «Чистомёте», а Драко со своей «самой быстрой метлой столетия» может даже не переживать, как почувствовал магию и чьё-то присутствие. Ещё через пару секунд в домике появился эльф, по ощущениям, именно тот, который потерял мой след где-то в недрах «Гринготтса» больше двух недель назад. И, как видно, нашёл.
Впрочем, знакомый с Кричером и несколькими эльфами Хогвартса, которые доставляли Снейпу-сенсею еду, я с трудом опознал в ушастом замызганном существе с длинным носом, выпученными зелёными глазами, одетом в старую, серую от грязи, наволочку с отверстиями для тощих рук и мослатых ног, именно эльфа. Первой моей мыслью было, что если эльфы отражают дом и хозяев, которым служат, то данный представитель этого народа явно принадлежит кому-то типа Уизли. Мне в тот момент почему-то сразу вспомнилась нарочито латанная мантия миссис Уизли, и как наяву представился трагичный шёпот Рона: «Даже эльф у нас — бедный».
— Гарри Поттер, сэр! — неожиданно визгливо выкрикнул эльф, прерывая тонким фальцетом мои мысли. — Добби так давно мечтал с вами познакомиться, сэр! Это такая честь! Добби так долго пытался, — видимо, от какой-то эйфории, что он меня таки выследил, этот Добби разрыдался. Плакал он с чувством — с такими-то глазищами! — размазывая крупные слёзы по грязному личику.
— Успокойтесь, Добби, вот, водички попейте, — решил придерживаться нейтрально-вежливой формы я и задал интересующие меня вопросы. — Кто вы? Кто вас послал? И что вам надо?
Эльф посмотрел на предложенную бутылку с водой так, словно вышел из пустыни.
— Ни один волшебник не заговаривал с Добби, как с равным, и не предлагал воды или ещё чего-то, — забормотал он. — Добби много слышал о величии Гарри Поттера, но не ведал о вашей доброте и великодушии.
— Э… — немного завис я, всё же всучив эльфу бутылку с водой. — Надеюсь, ты не искал меня поэтому? Я не Гилдерой Локхарт, автографов не даю.
И где он, интересно, слышал о моём «величии»? Додумать мысль я не успел, так как Добби тонко вскрикнул и, подпрыгнув к единственной табуретке, с тонкими завываниями со всей дури хряпнулся о неё головой.
— Ты чего делаешь? А ну отставить! — я отшвырнул его, прекращая членовредительство вместе с порчей мебели.
— Гадкий Добби! Мерзкий, гадкий Добби! — у эльфа явно были не все дома, так как его большие глазёнки дико вращались, и безумный взгляд так и шнырял по интерьеру в поисках удобного места для самоистязаний.
В тот момент мне вдруг вспомнилось, что по поводу эльфа Гарри отчего-то думал, что он принадлежит Малфоям, но… с трудом представляю вот это грязное и сумасшедшее существо где-нибудь рядом с Драко или мистером Люциусом. Мне кажется, что у них даже самый последний эльф, который занимается чисткой каминов или там сортиры моет, ходит в идеально свежей наволочке, или полотенце с гербом, и выглядит важно… В общем, является совершенной противоположностью Добби.
— Ты чего делаешь?! Совсем сдурел? — в сердцах воскликнул я.
— Добби обязан наказать себя, сэр, — начал бормотать он. — Добби подумал плохое о своей семье.
— И кто твоя семья?
— Добби не может сказать, Гарри Поттер, сэр, — заюлил он, часто моргая, глаза у него снова увлажнились, и я предвидел новую вспышку истерии. — Добби придётся сурово наказать себя. Очень сурово, сэр. Прищемить уши печной дверцей, — кажется, определился он, — Добби всё время себя наказывает. Так велят ему хозяева. Напоминают, что лишнее наказание не повредит.
 
— Сурово, — согласился я, — а домовые эльфы могут сменить хозяев?
— Нет, пока хозяин не даст вольную, — грустно улыбнулся домовик, показавшийся мне на секунду даже вполне вменяемым. — А эта семья никогда не даст вольной… Добби будет служить, пока не умрёт.