Вася Красина и Бюро Изменения Судеб (СИ)

— Значит так, Елизавета Андреевна, — с большей жёсткостью произнёс он. – Если хотите уйти без скандала и с наилучшими рекомендациями, то вам следует умерить гордыню и надлежаще передать все дела. Вы знаете, я слов на ветер не бросаю. Давайте не будем ругаться и тем более расставаться врагами.
— Но я и не собиралась… — попыталась оправдаться помощница, но быстро замолкла под угнетающим взглядом начальства. Её плечи внезапно поникли, и сама она будто уменьшилась.
— Вы свободны, — сухо произнёс Буров. – Надеюсь, недоразумений не будет.
— Конечно, Михаил Александрович. Я всё поняла.
Елизавета Андреевна грузно поднялась из-за стола, за минуты потяжелевшая от случившегося диалога. Ненастный день стал более дождливым и серым, когда она бросила взгляд в окно. Свинцовые тучи, казалось, ещё более сгустились в небе, и на какое-то мгновение Елизавета вдруг задумалась, что, вероятно, таким и будет её ближайшее будущее. Беспросветным. Дождливым. Наполненным горьких слёз. Не состоявшийся отпуск, омраченный увольнением, проблема найти работу с высокой оплатой труда в её возрасте, отсутствие перспектив, необходимость перейти на более дешевые корма для любимцев, да и себя баловать, как раньше, не выйдет, и самое главное… в глубине души точно известное: Елизавета Андреевна хотела быть рядом с начальником, но он теперь в ней не нуждался.
  
О том, как нелегко быть стажёром там, где ничего непонятно
 
Первый рабочий день обещал быть солнечно-ясным. Ночной ветер, как по мановению волшебной палочки, сдул с неба тучи, оставив крохотную часть облаков теперь похожих на рваную вату. Стылый воздух на утренней прогулке с Браксом мгновенно разбудил мой спящий мозг, заставив наскоро составить детальный план, как не опоздать на работу: что надеть, чем позавтракать, во сколько выйти из дома. Собственно, моя попытка определенно возымела успех, поскольку на рабочее место я прибыла как запланировала. Ровно без двадцати девять. И даже больная лодыжка не смогла этому помешать. Мазь хорошо обезболивала, эластичный бинт крепко держал растянутую мышцу так, что даже шагать было терпимо.
Открыв дверь в приёмную, я невольно опешила. Возле стола Андреевны стояла незнакомая женщина и с нескрываемым усердием рылась в чужих документах. Она что-то пыталась найти, ничего не замечая вокруг, что позволило мне хорошенько её рассмотреть.
Круглолицая, с короткой стрижкой, склонная к полноте незнакомка лет тридцати пяти или чуть больше вызвала недоумение. Кому-то разве понравится, если в их бумагах начнут бессовестно и методично копаться? Интересно, давала ли Андреевна разрешение на такой внеплановый «обыск»? Или рыться в чужом в этом офисе вариант обязательной нормы? А что если эта коллега будет нагло копаться и в моих бумагах частенько? Позволю ли я ей это всё? 
Не выдержав быть в «тени», я кашлянула. Пусть знает, что появился свидетель. Женщина тут же дёрнулась, резко оторвалась от занятия и отшагнула назад. Смятение на лице выдали брови, сведенные у переносицы, и недовольный прищур, которым она внимательно осмотрела меня. Снизу-вверх, оценивающе, сканируя на недостатки. Так мне показалось. Ну, или, если хотите, почувствовалось.
Наши взгляды пересеклись, и на лице незнакомки появилась улыбка. Женщина заметно расслабилась, видимо, осознав, что посторонней не будет дела до происходившего только что. Может и так, будь я клиенткой бюро. Кое-что предстояло прояснить и подправить, и желательно не испортить отношения буквально с первой минуты знакомства. 
— Здравствуйте.
— А вы кто? Рабочий день начинается в девять.
— Новенькая. Красина Василиса. С вами буду работать.
— Помощница Бурова? – уточнила женщина, её брови чуть приподнялись. – А я Ирина. Мелких. Главный бухгалтер бюро.
— А чем это ты тут занималась, бухгалтер? – ехидный вопрос раздался из-за моей спины. – Опять рылась в МОИХ документах?
— Я? – ни на секунду не смутилась Ирина. – Искала свой отчёт о движении денежных средств. Он нуждается в исправлениях, а тебя же, Андреевна, как всегда не дождёшься.
 
— Твой отчёт, милочка, давно у начальства. Что за дурная привычка рыться в чужих документах? Может, ещё в кошелёк мой заглянешь? Или код карты тебе подсказать?
— И загляну, если будет причина, — огрызнулась Ирина. – Тоже мне нашелся супер секретный объект. Спрошу сама у Бурова, как появится.
— Ещё бы. Ему не привыкать. Ты и так к нему бегаешь по двадцать раз за день.
— А ты по сто двадцать! — огрызнулась Мелких, а затем гордо задрав подбородок удалилась в одну из дверей, находившихся в моем поле зрения.
Мне же пришлось отойти и пропустить Андреевну в офис, на её рабочее место, а потом ещё минут десять слушать, как она изрыгает проклятья, складывая деловые бумаги. Не то, чтобы Ирина там навела беспорядок, сколько я поняла, какое удовольствие получает Андреевна, изливая ругательства. Вот совсем не удивлюсь, если она побежит жаловаться Михаилу, как только тот зайдёт в офис. Женщины явно соперничали между собой, добиваясь благосклонности начальства, и, наверное, я их уже понимала. Спокойная самоуверенность Бурова, лидерские качества не могли не притягивать людей. Природа, мать её, и никак иначе.
Словесная тирада секретарши и мои мысленные изыскания в сфере поведенческой биологии резко оборвались, будто острие сабли рассекло негативный поток, сразу же с появлением Бурова. Молча, отвечая коротким кивком на наши приветствия, Михаил стремительно прошёл в кабинет и через минуту снова показался в приёмной.
— Василиса. Пригласите ко мне Петровиченко. Алену. Это срочно. А вы, Елизавета Андреевна, принесите мне чёрный кофе.
Сухие отрывистые поручения, и начальник скрылся за дверью. Вот так и появился первый повод проявить ум и смекалку.
— Елизавета Андреевна, — начала я с улыбкой, — не подскажете, куда идти? 
— Выход там, — брякнула внезапно в ответ, но потом всё же натянула улыбку и продолжила, словно и не хамила в ответ: — Петровиченко Алена – наш главный специалист. Аналитик. Эмпат. Ведёт сложнейшие дела. Нелюдима. От нее ничего не допросишься. Сидит там. Подсказать что-то ещё?
И таким тоном, что спрашивать никогда не захочется. А тем временем указательный палец показывал на одну дверей, находящихся по соседству с уже знакомой мне дверью начальства.
  
О том, как нелегко быть стажёром там, где ничего непонятно - 2
 
Сама приёмная была чем-то вроде общей комнаты-распашонки с удобными диванами, журнальным столиком для приёма гостей и столом Елизаветы Андреевны, служившим административной стойкой для страждущих. За столом Андреевны находились шкаф и проём, ведущий в небольшую подсобку. Там виднелась кофе-машина, привлекая внимание хромированными мини-деталями. Оттуда уже шёл аромат свежезаваренных зёрен. Вкусный, жарко-пьянящий. Помимо входной двери в приёмной насчитала ещё целых четыре. Одна — шефа, три, по-видимому, кабинеты коллег.
Что ж. Пора знакомиться дальше. Проследовав до нужной двери, я нажала на ручку и попала в уютную комнату. Цветы на подоконниках, их свисающие зелёные плети, чистота, чуть прикрытые жалюзи, сбивающие слишком назойливые лучи, два стола. За одним из них я увидела женщину: миловидную, чуть постарше меня, с глазами тёмными, кажется, цвета блёклой травы. Алена сразу же оторвалась от компьютера и недовольно прищурилась.
— Здравствуйте. Я – Красина. Василиса. Тут работаю.
— Здравствуйте, Василиса, — любезно ответили мне. – А вас не учили стучаться?
— Простите. Я помешала вам.
В ответ молчание и сосредоточенный, внимательный взгляд, отринувший все пустяки и приличия.
— Вас позвал к себе Михаил. Сказал, дело срочное.
Алена кивнула, и одна из каштановых прядей упала на её лицо. Вьющиеся волосы были безжалостно собраны, а эта вот сумела обойти жёсткий и надёжный заслон. Чуть грубоватые, где-то даже неправильные черты лица Алены притянули мой взгляд. Впервые в жизни я не могла оторваться от человека и бесцеремонно смотрела, разглядывала, пока не поймалась на мысли, что искренне и нагло любуюсь. Было в ней что-то светлое. Тёплое. Чистое. Магически целостное. Нет, не доброе, но и совершенно не злое.