Вася Красина и Бюро Изменения Судеб (СИ)

— Тимур! Ты мне небезразличен.
— Вот и покажи, — с жесткой иронией произнес он. — Иди, свари борщ, постирай рубашки, погладь. Это то, на что ты хотя бы способна. А не приставай ко мне с глупыми вопросами, где я был и что делал. Я взрослый мужик, не ребенок.
— Ты мог хотя бы позвонить.
Алия не сдавалась, отодвинув на время обиду. Она все-таки его жена, а он ее законный муж.
— Не мог. Мог бы, позвонил. Тебе это хотя бы понятно?
— У тебя вообще ничего нельзя спрашивать?
— Отстань уже, Алия, — отмахнулся Тимур. – Надоело.
Он ушел в комнату, забрал пульт у детей и переключил канал. Веселая музыка из какого-то мультфильма сменилась на монотонный голос диктора с канала новостей. Он что-то говорил о политике. Потом еще раз сменился звук. Какой-то фильм. И снова. Вернулись новости.
Алия села на стул на кухне в подавленном состоянии духа. Почему всегда так? Почему с ним постоянно одно и то же? То хорошо, то плохо. То снова хорошо, а потом снова вниз. Туда, где боль. Хотелось плакать, хотелось поддержки. Рука сама потянулась к мобильному. Может, поговорить с Василисой, рассказать ей обо всем? Передумала. Завтра. Она сделает это завтра, как только Тимур вновь уйдет на работу. 
После она прошла в комнату, подняла с пола рубашку, брюки, чтобы отнести в бельевую корзину. Странный душистый аромат привлек внимание, заставив Алию прижать рубашку к носу. Так и прошла в комнату, где находился Тимур. Он даже не повернул головы в ее сторону. Наверное, даже не слышал.
— Рубашка странно пахнет, — произнесла она.
— Что значит странно?
— Не знаю. Аромат такой сладкий… Женский как будто. 
— Пиджак лежал на диванчике в нашей подсобке, а потом я его нашел под каким-то платком. Курица какая-то бросила. Вот и провонялся. И рубашка потом.
— Понятно…
Тимур наконец повернулся. Его испытующий взгляд был полон внутренней решимости и самодовольства, граничащего с раздражением. Алия знала этот каменный взгляд, после которого могла последовать яркая вспышка, взрывающая уютный мир наподобие ядерной.
— Ты сомневаешься в моих словах?
— Нет-нет. Ты чего? — Алия тут же возразила с улыбкой. — Сейчас постираю и все.
— Знаешь, Алия, что я тебе скажу, — сказал Тимур очень серьезно. – Не допускай моей ошибки. Я вот тебя приревновал недавно, и мы поругались. Сейчас это пытаешься сделать ты. Зачем, Алия? Зачем ты меня провоцируешь?
— Нет. Мы не будем ругаться, Тимур. Я тебе верю. Конечно же.
Конечно, она ему верит.
Алия отступила.
Ушла.
А когда ему изменять? Он постоянно пропадает на работе, в девчонках души не чает, ей говорит, что любит. Готов сохранять отношения, к психологу с ней идти. Деньги приносит в семью… Романтичный, когда в хорошем настроении. Да и раньше рубашки не пахли. На работе у Тимура есть и женщины-инспектора, поэтому не удивительно. Подумаешь женский платок на диванчике, волей случая оказавшийся на мужском пиджаке…
Алия бросила рубашку в стиральную машинку. Отстирается. Все у них будет в порядке. 
  
Еще немного об инструментах матрицы и плохих новостях
 
В кабинет к Глебу я уже входила как к себе домой, понимая, что мне опять и снова нужна помощь прогнозиста. Впрочем, успокаивало, что я не была единственной, кто к нему обращался. К Глебу ходили все: Алена, Настя, Макс, даже иногда Буров. Пожалуй, только Елизавета Андреевна и Ирина не получали от него предсказаний, потому что это было условием шефа: не злоупотреблять прогностикой в личных целях. Только в крайних случаях, когда вставал вопрос жизни и смерти. Об этом я узнала недавно, когда попыталась узнать у Глеба останусь я или нет на работе.
Ирина встретила меня, красноречиво закатив глаза к потолку, и снова углубилась в отчеты. Продемонстрировала недовольство из-за того, что ее отвлекают. Глеб указал на рядом стоящий стул, предлагая присесть.
— Что у тебя?
— Нужна помощь. Интересует Шурзина. Мне нужно знать пол ребенка. Кто у нее в животе? Сын или дочь?
— Главное, чтоб не мышонка, не лягушка и не неведома зверушка.
 
— Оставь Пушкина в покое, — с улыбкой попросила я. – Все серьезно.
— Ладно. Подожди минут пять.
— А можешь и мне показать, как работает твоя прогностика?
— Посмотреть хочешь?
Глеб улыбнулся, а потом немного развернул монитор, чтобы я могла тоже видеть. На экране светился на голубом фоне большой круг с множеством точек, расположенных по его краю. Над каждой точкой светился значок, обозначающий что-то своё. Разноцветные линии соединяли точки в хаотическом порядке, превращая центр круга в причудливую паутину. И цифры, огромное количество цифр в таблице, стрелочек, градусов, странных названий, из которых угадывались и знакомые. Названия спутников и планет. Передо мной явно было звездное небо, перенесенное в плоскость.
— Это что?
— Расчетная астрологическая программа. Для того, чтобы узнать пол ребенка, мы не будем изобретать велосипед. Достаточно простого хорара.
— Чего достаточно? – не поняла я.
— Об астрологии слышала?
— Да, но разве ей можно верить? Это же лженаука.
— Ну и что? Может, и лженаука, но если есть способности пользоваться этим инструментом, она может принести много пользы. Она потому и считается лже, что доступна не каждому. Система есть, но ее нет для несведущих. Вот смотри, это Меркурий. Управитель пятого дома, отвечающий за детей. Он не имеет пола, но находится в знаке Тельца. Знак женский, значит, у нашей клиентки в животе девочка.
— И все?
— Все. Ты задала вопрос, я ответил.
— Ты уверен?
— Лично я так вижу карту. Все остальное проверишь сама и мне позже расскажешь.
Конечно, расскажу. Пожалуй, я не слишком удивлюсь, если Глеб окажется прав, но удивлюсь, что ответ на вопрос был получен так просто. Мне казалось, система прогностики устроена гораздо сложнее, хотя попробуй-ка даже в той, что я увидела, разберись. Вспомнились слова Бурова: «Кому-то помогают инструменты: монетки, Таро, астрология, мир цифр и знаков, на котором с нами говорит матрица и Творец. А кто-то и так знает, потому что его сознание чистое, психика здорова, он управляет эмоциями и понимает смысл привязок».
Как бы там ни было, именно сейчас я отчетливо понимала, что даже со здоровой психикой развиваться придется. Кому-то сначала решать проблемы прошлого и собственных страхов, кому-то учиться понимать язык, на котором говорит эта матрица. Кому-то и то, и другое.
Я пила чай, когда входные двери открылись, и в офис зашел Козлов Максим. Сразу же направилась к коллеге, сгорая от любопытства. Я слышала о поручении Бурова, поэтому ждала новостей.
— Привет, есть что мне рассказать?
— Есть. Вчера вечером Тимур забрал из аэропорта стюардессу и провел с ней всю ночь и утро. Отвез ее на квартиру. Из квартиры не выходил до четверти одиннадцатого.
— Он изменяет жене?
— Есть видеозаписи. В машине они целовались, прежде чем покинуть парковку возле здания аэропорта.
— Черт!
Сказать, что я расстроилась, это ничего не сказать. Тимур не просто унижал и обесценивал жену, пользуясь ее чувствами и слабостью, но и крутил роман за ее спиной. Или романы. Неизвестно, давно ли он с этой женщиной или меняет любовниц как перчатки. Такое неприкрытое предательство, смешанное с абьюзом, возмутило меня до глубины души. Нельзя, чтобы Алия пребывала в безвестности. Она просто обязана знать с кем живет.
Как только я освободилась, (нужно было сделать пару звонков по своим прямым обязанностям и договориться о встрече с клиентами), то сразу отправилась к Бурову. Начальство сидело за столом и о чем-то размышляло за ноутбуком, тем не менее успев кивнуть мне на приветствие. Пригласило присесть, а затем перевело на меня взгляд, сложив пальцы рук перед собой.
— Итак.
— Мы должны… Просто обязаны рассказать Алие, что ей изменяет муж.
— Нет. Мы не будем ничего рассказывать нашей клиентке.
Буров меня удивил. Что значит не будем? Почему не будем? Ведь это так просто. Неужели Алия продолжит жить с мужчиной, зная, каков он на самом деле?