Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд (СИ)

— Странно, что женатый человек интересуется личной жизнью своей бывшей, — хмыкаю с показной невозмутимостью, хотя внутри все клокочет. — Совсем все плохо, Макар? — кидаю с сарказмом.
Передергиваю плечами, когда слышу звук тормозов за спиной. Оглядываюсь и, мазнув взглядом по ничем не примечательной белой мазде семейного типа, притягиваю к себе Макса, который неприлично пристально всматривается в затемненные стекла. Обращаю все внимание на сумку, ищу ключи от своей машины. Яростно сжимаю брелок, когда Макар опять подает голос:
— Я теперь свободный мужчина. Ты по-прежнему одинокая женщина, — намеренно акцентирует на моем статусе. — Ничего не мешает нам вспомнить молодость. Я когда увидел тебя в палате, осознал, как сильно соскучился. Ты красивее стала, следишь за собой. Не прошли мои уроки даром, — напоминает о скотском отношении, которое я терпела от него. — Но с тремя детьми выбора у тебя особо нет, — подчеркивает, желая самоутвердиться за мой счет. — И ты до сих пор меня любишь, — припечатывает меня неожиданной фразой.
Застываю, впиваясь в него недоуменным взглядом. Макар выпрямляет спину, будто показывая себя во всей красе, а я не понимаю, как могла сгорать без остатка рядом с ним когда-то. Верить ему, обожать, боготворить. Он же обычный тиран, который ценит только собственные желания. И сейчас убежден, что сможет опять меня подчинить и лепить под себя. Несмотря на детей. Думает, я их брошу ради него? Матери сплавлю, лишь бы быть с мужчиной?
— Ошибаешься, — произношу короткое слово, наполненное смертельно опасной кислотой и покрытое коркой льда, и заставляю себя усмехнуться. Больше Макар меня не сломает. — Теперь я не одна.
У меня семья! Замечательные дети! И ни один мужик, даже самый идеальный, не стоит того, чтобы отказываться от них. А Макар далеко не мой идеал. Малышка Агата, безумно влюбленная в него, давно умерла.
— О, папочка, — хором выдают Васька и Ксюша. И ручками довольно машут в сторону дороги. — То есть… Адам, — тихонько исправляются и растерянно на меня смотрят.
Неловко веду плечами, чувствуя прожигающий взгляд между лопаток. Надеюсь, близняшки что-то перепутали. Я не готова сейчас к встрече с ним, потому что… Не знаю сама, почему. Но до сих пор мирно спящее сердце внезапно заходится в груди.
Медленно оборачиваюсь. Наблюдаю, как Туманов захлопывает дверь той самой белой мазды, и ошеломленно хватаю ртом воздух. Она не подходит ему абсолютно: ни по статусу, ни по габаритам, ни по цене. Адам привык рисоваться перед другими, а автомобили воспринимает как аксессуар. Но этот… слишком практичный.
— Я не опоздал? — в пару шагов Туманов оказывается рядом и вздергивает бровь, стреляя взглядом в Макара.
Осознаю, что в этот момент я ничем не лучше хитрого Адама, ведь… Я рада, что он здесь. Использую его, чтобы утереть нос самоуверенному бывшему. Все-таки осталось во мне нездоровое желание доказать Макару, что я больше не бракованная. А нужна кому-то. Хоть это и ложь. Иллюзия, которую невольно поддерживает Адам.
Но как же холодно вдруг становится рядом с ним! Никогда прежде ничего подобного не ощущала. И откуда во мне просыпается это странное чувство вины, будто я жена его, пойманная на измене?
Обжигающе горячая ладонь ложится мне на шею сзади, впивается пальцами, будто свернуть собирается, но вместо этого задерживается на секунду, а после — легкими поглаживаниями движется вниз по спине. На уровне лопаток зарывается в мои волосы, обхватывает хвост и ощутимо тянет назад.
Запрокинув голову, поворачиваюсь к Адаму и возмущенно изгибаю бровь. Вопросительно вглядываюсь в его хмурое лицо.
Он недоволен — я чувствую мрачную энергетику каждой клеточкой тела. И затылком, который слегка жжет от крепкой хватки.
Морщусь, взглядом показывая, что мне неприятно и терпеть я не намерена. Поднимаю руку, завожу ее за спину, чтобы сбросить его кулак с себя. Но ладонь так и замирает в невесомости.
Адам касается губами моего виска, легко и почти незаметно, будто настоящий поцелуй стоит денег, а у него эмоциональное банкротство. Вбирает носом воздух, напитанный ароматом моих духов вперемешку с запахами больницы. Несмотря на такую гремучую смесь, выдыхает рвано, опалив ушко жаром. После неожиданной вспышки нежности Туманов наконец отпускает мои волосы. По-хозяйски перекладывает ладонь на талию.
 
— Чуть не опоздал, Адам, — удивляет меня Макс тем, что общается с ним напрямую. — Тут дядя надоедливый маму утомил, — не выбирает выражений, отчего Макар заметно напрягается. Но при Туманове не позволяет себе отпускать грязные фразочки в мой адрес.
— Дядю, наверное, в детстве не научили, что чужое трогать нельзя, — произносит Туманов холодно, четко и безапелляционно. Каждое слово эхом отзывает в ушах.
Чужое? Когда он успел нас присвоить?
Наглость Адама парализует меня и злит одновременно. За все последние дни я не давала ему ни малейшего повода на случайную интрижку, да и он не горел желанием сближаться с многодетной матерью. Держался отстраненно, постоянно был погружен в свои мысли.
Что изменилось сейчас? К чему эти знаки внимания? Распахиваю рот, чтобы осадить мужчину, но мигом закрываю его, стоит лишь вспомнить, как меня пытались в грязь втоптать и подчинить несколько минут назад.
Макар…
Стоит, с места не двигаясь, хмуро и удивленно сканирует нас. Не может осознать, что подобное вообще возможно. Чтобы на меня обратил внимание сам генеральный? Для Макара это нечто из области фантастики.
Думаю, ему незачем знать, что Адам — просто бабник, не пропускающий ни одной юбки. Изголодался, пока был занят поиском наследника, и готов мною «перекусить».
Это детали. И Туманова я поставлю на место позже.
А пока… Поступаю очень неправильно, потому что изображаю покорность и даже посылаю Туманову милую улыбку.
Но от этого он мрачнеет еще сильнее, будто разгадал мои мотивы и заметил игру. Зыркает на Макара, мгновенно понимая, из-за кого я изображаю счастливую женщину. Как назло бывший подливает масла в огонь.
— Ну что вы, Адам Альбертович, — растекается в улыбке Макар. — Если бы мне вовремя обозначили границы, — нагло лжет, ведь я не принимала его ухаживания.
— Могу обозначить, — реагирует Туманов грубо и пальцами врезается в мой бок. Показывает, что и мне перепадет порция его гнева, но позже.
Что же, я буду готова держать удар.
— Приятно было пообщаться, но мне пора, — ретируется главный, потому что вступать в стычку с владельцем клиники не в его интересах. Им еще пересекаться по работе. — Всего доброго.
В знак примирения тянет руку, но Адам игнорирует его жест. И тогда Макар поворачивается к Максу, чтобы по макушке его потрепать, но тот уклоняется и… прячется за «папочку». Глазам своим не верю!
— Говорю же, надоедливый, — вздыхает Макс, когда главврач буквально сбегает, и глаза показательно закатывает.
— А ты молодец, — смягчается Адам, опустив взгляд на моего сына. — Контролируешь ситуацию, пока меня нет рядом? — подмигивает ему.
Тот важно кивает, позволяет погладить себя по голове и только потом косится на меня, опасаясь, что ругать буду. Но я лишь вздыхаю обреченно. И нервно кручу в руке брелок от автомобиля.
Странная ситуация.
— Тебе это сегодня не понадобится, — Адам нагло выхватывает у меня ключи, прячет в карман. И опускает палец на мои губы, мешая сказать хоть слово против. — С тобой, маленькая лгунья, позже поговорим. Наедине, — цедит тихо, чтобы дети не услышали. — Уверен, нам многое предстоит обсудить.
— Не понимаю… — искренне удивляюсь, убрав его руку, и хлопаю ресницами.
Но он отпускает меня и резко обрывает зрительный контакт. Лишает меня и тепла, и внимания, отчего проносится мороз по коже.
Я не должна так реагировать на него! Но давно позабытые эмоции, подобные которым я не испытывала восемь лет, накатывают внезапно и оказываются сильнее здравого смысла.
— Так, кто тут у нас затаился? — Туманов меняет тон и настроение. Переключается на близняшек, направляясь к скамейке.