Признание маленького черного платья (ЛП)

– …не слишком поздно для того, чтобы прибыла моя одежда, – вмешалась Талли. – Как мне повезло.
Пиппин безмолвно кивнула в знак согласия, искоса бросив на Талли взгляд, говоривший, что она не совсем понимает, что затеяла ее кузина.
Или что она не уверена, что хочет принять в этом участие.
– Что ж, теперь ты сможешь должным образом одеться к обеду, и я больше не услышу никаких жалоб на то, что тебе нечего надеть, – заявила Фелисити, махнув им рукой и поворачиваясь, собираясь уйти. – Не забудь включать в разговор мистера Райдера, Талли. Я жду, что ты поможешь мне привести его в форму перед тем, как прибудет мисс ДеФиссер. Может, ты пригласишь его поиграть в карты после обеда или позовешь на прогулку и узнаешь, каковы его интересы, чтобы я могла решить, как с ним дальше действовать. – Ее сестра удрученно вздохнула. – Боюсь, что он оказался не тем человеком, которого я ожидала. Я думала, что кузен Тэтчера будет более… более… – Она задумалась, но Талли точно знала, что Фелисити имела в виду.
Более перспективным.
Фелисити вздохнула и продолжила:
– Теперь ничего не поделаешь, придется обходиться тем, что есть. И для этого, Талли, мне нужно, чтобы ты очень внимательно отнеслась к мистеру Райдеру.
– Я?! – Талли начала было протестовать, но сестра-близнец прервала ее, цокнув языком.
– Я прошу не так уж много, – проговорила Фелисити. – Просто разузнай, есть ли в этом человеке что-то интересное, чтобы мы смогли воспользоваться этими деталями и прельстить мисс ДеФиссер вступить с ним в брак.
Интересное… это слово вызвало у Талли образы ее первого впечатления о мистере Райдере как о повесе, который может соблазнить женщину всего лишь взглядом. Как о пирате, который может похитить сердце леди. Как о разбойнике…
Как раз в тот момент, когда она начала воображать его в черном сюртуке верхом на черном жеребце, Пиппин толчком вывела ее из состояния задумчивости.
– … и тогда завтра, – говорила Фелисити, – мы должны будем узнать, как хорошо мистер Райдер умеет ездить верхом, играть в шары, и, конечно же, танцевать.
– Ты хочешь, чтобы я танцевала с ним? – выпалила Талли, не столько задавая вопрос, сколько заявляя протест.
Фелисити сделала паузу и уставилась на нее так, словно Талли только что попросила депортировать ее в Ботани-Бэй.
– Но, конечно же, ты должна танцевать с ним. Талли – что с тобой происходит? Разве ты не понимаешь, как это важно для меня? Я всего лишь прошу произвести впечатление на мистера Райдера, чтобы он доверился тебе и прислушивался к твоим словам – а затем, когда ты дашь ему несколько благонамеренных и необходимых советов насчет улучшения стиля одежды и внешности, чтобы, так сказать, больше походить на джентльмена, он послушался тебя.
Перечень протестов Талли по поводу безумного плана сестры вырос настолько, что слова застряли у нее в горле, и она лишилась дара речи.
Фелисити, конечно же, ничего не заметила.
– Обед будет подан через полчаса. Пожалуйста, не опаздывайте. – Она вышла так же быстро, как и вошла, и даже прежде, чем за ней закрылась дверь, они услышали, как герцогиня отдает приказы какому-то незадачливому слуге, оказавшемуся в коридоре.
– Легче было бы служить в войсках Веллингтона, – сумела выдавить Талли. – Она просто невозможна!
Пиппин хихикнула, отталкиваясь от сундука.
– Я скажу, что она настроена решительно.
– Ты улыбаешься только потому, что она не толкает тебя к этому гнусному мистеру Райдеру, – Талли поджала губы и занялась тем, что снова открыла крышку сундука.
– Ты с ним встречалась?
Талли кивнула.
– Когда я спустилась вниз, чтобы спросить у Тэтчера насчет моего сундука, он был там.
Пиппин помолчала, положив руку на черный шелк.
– И?
Сморщив нос, девушка ответила:
– Он настоящий деревенский священник. Вовсе не похож на викария Вайлса из нашей пьесы.
Пиппин засмеялась.
– Ни слова больше. Не удивительно, что Фелисити в таком состоянии. – Она вытащила черный шелк из сундука, открыв под ним настоящее сокровище, то, которое они так торопливо спрятали от герцогини – черное бархатное платье, усыпанное драгоценными камнями и ослепляющее замысловатыми узорами вышивки серебром и жемчугом.
 
Обе стояли, в изумлении глядя на элегантное творение, совершенно забыв о Фелисити и мистере Райдере.
– Это самое красивое платье, которое я когда-либо видела, – наконец прошептала Талли, словно если бы она произнесла эти слова громко, то платье бы каким-то образом исчезло.
Пиппин поглядела на кузину.
– В самом деле?
Талли кивнула.
– Не думаю, что даже у Джамиллы когда-нибудь было что–то, близкое к этому.
– Боже мой, Талли, – проговорила Пиппин, разглядывая шелк на кровати и бархат в сундуке. – Уверена, они подойдут тебе!
Талли опустила глаза на черный бархат и мгновенно представила себя облаченной в этот наряд, с драгоценностями в волосах и серебряных туфельках.
Мысленно она вообразила, что больше не находится под социальной опекой Фелисити, а сама себе хозяйка, свободная от ограничений общества.
А рядом был мужчина. Ведь если женщина надела такое платье, то лучше, чтобы рядом находился мужчина. И на нем была полумаска – делая его таким же неотразимым и привлекательным, насколько она выглядела элегантной. Ему не нужно будет приглашать Талли на танец, потому что он завладеет ее рукой, оттеснив всех соперников, и закружит ее в вальсе. Затем, так же внезапно, комната начнет пустеть, пока они не окажутся только вдвоем, не испытывая потребности в музыке, кружась в тусклом свете свечей… Он склонится к ее губам и…
– Талли! Ты меня слушаешь? – воскликнула Пиппин, подталкивая ее сзади и откладывая в сторону баночку с благовонием и небольшой футляр.
Боже, она настолько углубилась в грезы наяву, что даже не заметила, как кузина снова занялась исследованием сундука. Вот вам и возражения Пиппин насчет вторжения в чью-то личную жизнь, потому что теперь она копалась в нем, словно тряпичница.
– Все это не имеет смысла, – бормотала ее кузина.
– Почему? – спросила Талли, положив бархатное платье рядом с бомбазиновым.
– Вдова, которая одевается подобным образом? А здесь лежит еще и платье горничной. – Пиппин подняла его вверх. – Я бы с удовольствием посмотрела на лицо Фелисити, если бы ты надела это платье к обеду. Оно произвело бы отменное впечатление на этого ее мистера Райдера.
Отменное впечатление… эти слова ударили Талли, словно метко выпущенная стрела. Но ее взгляд задержался не на поношенном и неаккуратном шерстяном платье, которое можно было увидеть на горничной в холле местной гостиницы, а на черном бархате.
О да, надев этот наряд, Талли произвела бы отменное впечатление. Платье настолько скандально, что одного его вида будет достаточно, чтобы вызвать у Фелисити припадок на неделю, а может быть, даже и на две.
Но это может также и изменить решение ее сестры использовать ее, чтобы злоупотребить доверием мистера Райдера. Леди в таком платье, скорее всего, доведет неуклюжего деревенского викария до апоплексического удара.
Но не его… прошептал ей внутренний голос. Не его.
Разбойника. Шпиона. Мрачного, опасного мужчину, воспоминания о котором преследовали ее.
Некоторое время Талли обдумывала безнравственную мысль о том, что это платье могло бы пробудить мужчину, которого она заметила за фасадом мистера Райдера.
Что ж, платье определенно сможет подтвердить или опровергнуть ее теорию насчет викария.
– Господи, – произнесла Пиппин, вытаскивая кожаные бриджи и небольшой сюртук мужского покроя, оба предмета одежды были полуночно-черные. – Посмотри на этот костюм для верховой езды – в самом деле, он мог бы принадлежать разбойнику.
 
– Я сомневаюсь, что эта леди – разбойник, – ответила Талли, не отрывая глаз от бархатного платья.
– Хочешь поспорить? – поинтересовалась ее кузина, поднимая пару пистолетов.
– Боже правый! – воскликнула Талли, когда Пиппин вложила их ей в руки.