Признание маленького черного платья (ЛП)

Помочь своему врагу, напомнил ему насмешливый голос.
И как бы Ларкену не хотелось провести этот вечер, разгоняя неизбежную толпу воздыхателей, готовых захлестнуть сестру герцогини, но ему нужно было убедиться, что она не будет стоять у него на пути, чтобы он смог завершить свое задание.
Конечно, Талли заявила ему, что его услуги больше не потребуются, откровенно намекнув, что Дэшуэлл уже далеко от Холлиндрейк-Хауса, но барон не поверил ей. О, да, прошлой ночью его внимание отвлекли, но охранники и лакеи, расставленные, чтобы вести неукоснительное, хотя и скрытое от глаз наблюдение за пиратом, все находились на своих постах и никто из них не видел ничего неожиданного.
Кроме того, что один из них заметил, как мистер Хартуэлл тайком провел в дом какую-то старую сводню.
– Это никому не повредит, не так ли, хозяин? – сказал лакей, подмигнув и подтолкнув его локтем.
Нет, согласился Ларкен. В этом нет никакого вреда, особенно тогда, когда это означает, что Дэшуэлл все еще здесь, и сегодня ночью, если его инстинкты не лгут, американец сделает свой ход посреди всеобщего хаоса и неразберихи.
И чтобы закончить свою работу, Ларкену нужно как-то отвлечь Талли. Он с радостью продолжил бы в той же манере, как она отвлекла его – отнес бы ее в свою постель и провел еще одну ночь в ее объятиях, но этот план действий чреват опасностью.
Для его сердца.
Нет, лучше устроить так, чтобы Талли была занята всю ночь, а сам он смог ускользнуть. И с этой целью Ларкен уже привел в действие собственные планы.
– Мисс Лэнгли, – прошептал он, взяв ее за руку и склоняясь над ее пальчиками.
Барон готов был поклясться, что девушка вздрогнула, когда их пальцы переплелись, что означало…
Ничего, сказал он себе, пока вел ее в бальный зал.
– Вам не нужно держать меня за руку, сэр, – прошептала ему Талли в то время, как они проходили мимо хозяина и хозяйки дома. – Я знаю дорогу в бальный зал.
– Ах, но я настаиваю, – заявил ей Ларкен. – После того, как вы в течение последних дней любезно заботились о моих интересах, это самое меньшее, что я могу сделать. Кроме того, у меня есть для вас сюрприз.
Девушка искоса бросила на него подозрительный взгляд, когда они вошли в переполненный бальный бал. Ларкен остановился, Талли пошатнулась и тоже замерла на месте.
– Вот и он, – сказал он ей, кивнув куда-то в сторону, за ее плечо.
Она повернулась, и барон пожалел, что Талли стоит к нему спиной, и он не может видеть удивление и ярость в ее глазах.
Потому что там стоял лорд Норридж, готовясь взять ее за руку. А позади него еще четыре других джентльмена и наследника, ожидавшие своей очереди, чтобы очаровать прелестную мисс Лэнгли.
Ларкен наклонился и прошептал ей на ухо:
– Я знал, что вы немного беспокоитесь насчет этого вечера, в отношении танцев и всего прочего, так что я взял на себя смелость заполнить вашу карточку пятью самыми неуклюжими партнерами, каких только можно было найти.
Талли резко обернулась, и он подумал, что ему придется добавить еще и умение боксировать к списку ее талантов, потому что ее рука сжалась в крепкий кулак.
– Не нужно благодарить меня, мисс Лэнгли. Это самое меньшее, что я мог для вас сделать.
– Но… но… – бормотала Талли, когда он передавал ее лорду Норриджу, а тот уводил ее (хм, более точно, тащил ее) к танцевальной площадке, совершенно не подозревая о нежелании своей привлекательной партнерши.
Ларкен покинул бальный зал, готовый покончить с этим назначением. Теперь ничто не могло остановить его, и он будет далеко от этого безумия еще до того, как нанятый оркестр возьмет последнюю ноту.
Последнюю ноту. На мгновение он заколебался, пораженный тем, что обнаружил у себя желание быть там и слышать последние затихающие звуки музыки, и держать в объятиях светловолосую мисс, со звездами в глазах и поцелуями, полными страсти, когда она станет извиняться за то, что провела всю ночь, наступая ему на ноги.
Нет, вместо этого последняя нота застанет его далеко отсюда. С кровью на руках и ее вечной ненавистью за то, что он сделал.
 
Но выбора не было. Дэшуэлл должен умереть, а Ларкен никогда не сможет вести ту обычную жизнь, которую дураки вроде Норриджа и всех остальных принимали как должное.
– Возможно, – тихо пробормотал он, поднимаясь по лестнице, – я и есть дурак.
 
Рука Ларкена легла на задвижку двери и, сделав глубокий вдох, он взглянул на пистолет, который держал в другой руке. Он не сомневался, что леди Филиппа и Талли прячут Дэшуэлла в своих комнатах, и теперь, когда все поглощены балом, ему выпал шанс закончить свою миссию.
И все же барон медлил. Капитан Дэшуэлл. Приватир. Шпион. Бедствие для английских купцов и флота.
Дэшуэлл не стал бы колебаться перед тем, как убить тебя, подтолкнул его насмешливый голос. Кроме того, как будто этот человек не завел себе врагов по эту сторону Атлантики и даже дальше…
Черт возьми, словно сам Пимм шептал ему эти слова на ухо.
И все-таки, когда он уже налег плечом на дверь, что-то остановило его. Голос. Чистый и искренний.
Неужели это честно – убить безоружного человека? Он не убил бы тебя, если бы ты был беззащитен… Ларкен мог почти видеть, как она стоит перед ним, руки сжаты в кулаки возле бедер. Это убийство, просто и ясно.
Так и есть. Но такова была и война. И его долг – заниматься делами короля. Не важно, куда после этого попадет его душа.
Так что Ларкен распахнул дверь и ворвался в комнаты, с пистолетом наготове, стирая из сознания остатки мешающей, шепчущей совести.
В прихожей было темно, так же, как и в комнате, кроме нескольких зажженных свечей на столе и мягкого света углей в камине.
В широком, удобном кресте рядом с каминной решеткой сидела и вязала старая женщина. И рядом с ней, в корзинке, спал Брут.
– Шшш, – прошептала старушка, даже не поднимая глаз от своей работы. – Я не буду нести ответственность за ваши сапоги, если вы разбудите эту дьявольскую собаку. – Ее пальцы замерли, обмотанные красной шерстью, и она подняла на него взгляд, ее щеки под белым кружевным чепцом напоминали розовые яблоки. – Ах, я так и думала, что могу встретиться с вами сегодня вечером. Пришли за ним, не так ли?
Тетушка Минти. Так она существует на самом деле. Ларкен начинал было думать, что она всего лишь мираж, за которым скрывался Дэшуэлл.
– Что ж, не стойте там с открытой дверью, я не выношу сквозняков, – пожаловалась она. – Мерзну с самой зимы – такая была ужасная зима, не так ли? Снега навалило столько, что я даже не могу вспомнить, когда такое было. И река вся замерзла. И моя кровь тоже словно замерзла, вот так, и все никак не оттает.
Сказать по правде, барон был захвачен врасплох, как этой тихой домашней сценой, так и ее совершенным равнодушием к его грозному вторжению, но это остановило его лишь на минуту, и он прошел мимо старушки и отправился обыскивать комнаты, смежные с этой главной гостиной.
– Вы не найдете его здесь. Он ушел некоторое время назад, – крикнула она ему вслед.
Ларкен вернулся в гостиную и несколько мгновений наблюдал за тем, как она вяжет, за ритмичным, почти гипнотическим движением ее пальцев.
– Я вам не верю.
Тетушка Минти пожала плечами, словно у нее было занятие получше, чем спорить с ним. Затем она склонила голову набок и уставилась на него.
– Рада, что вы объявились. Есть одно дело, которое я хочу обсудить с вами.
– Со мной?
Вязание упало ей на колени.
– Ну, не стану же я обсуждать дело с этой зверушкой, с чего бы вдруг? – проговорила она, кивнув в сторону Брута.
 
– У меня нет времени на пустую болтовню, – ответил Ларкен, поворачиваясь, чтобы уйти.
– И что же именно вы намереваетесь сделать?
– Найти его, – бросил он через плечо, его рука легла на задвижку двери.
– Хмм. – Спицы снова защелкали. – Это не насчет него. А насчет моей Талли-девочки.
Эти слова остановили Ларкена. Талли. Он опустил голову и покачал ею.