Кукла и ее хозяин (СИ)
— Мессир Павловский подарил брату клуб… — тихо выдавил кто-то неподалеку.
— А с прежним хозяином что?
— Так в карты ему проиграл и застрелился…
— В карты колдуну? — с сомнением раздалось в ответ.
— Шшш…. — следом донесся умиротворяющий шепот.
И компания болтунов торопливо отошла подальше от меня, обсуждая незавидную участь прежнего хозяина. Оказалось, до недавнего времени мало кто знал, что руководитель балетной труппы Императорского театра был еще и владельцем частного мужского клуба — а когда выяснилось, скандал случился невероятный. Газеты три дня мусолили его имя. Но виновнику уже было без разницы: от позора мы его избавили, как и от имущества.
Хозяином он, кстати, оказался так себе — как и в случае с Никой, рот открывал шире, чем мог проглотить. В итоге клуб был весь в долгах — даже его машины и квартира с видом на Зимний дворец были перезаложены уже на десяток раз. Так что мы распродали все это имущество без особой жалости и обнулили счета. Можно сказать, Глеб начал бизнес с чистого листа, предупрежденный, что, если он наделает таких же долгов, я свой дом не продам — на что он резонно заметил, что можно будет найти еще одного плохого человека и заставить его за это заплатить. На всякий случай мы даже составили предварительный список.
— Этот клуб как новый корабль, который поплывет по волнам удовольствия… — Глеба что-то совсем понесло.
Но бывшие куколки, которых он додумался нарядить зайками, довольно прыгали, а вместе с ними прыгали и шарики под их тугими корсетами, вслед за которыми прыгали и глаза собравшихся на открытии гостей. Так что можно было толкать любую ерунду — слова тут не имели значения. Главный концепт клуба друг менять не стал.
Неподалеку среди заек радостно скакал Ярик, что как бы намекало, что целевой аудитории нововведения вполне по вкусу. А вот наш мажор прийти не смог — он был с папой-князем в отъезде. Не смог приехать и дядя Николай, сославшись на огромную занятость в Родном поле — хотя, скорее всего, ему было просто стыдно. Нашему старшенькому тоже оказалось некогда, а среднего, само собой, не отпустила жена. Поэтому из всей семьи тут был только я — только я мог порадоваться успеху брата.
— А вход напоминает то, что я подумал… — озадаченно пробормотал стоящий рядом журналист.
О да, именно это он и напоминал. Дверь Глеб тоже переделал, давая каждому гостю реальную возможности войти в Артемида. Так у Миллионной улицы появилось причинное место.
Честно, до сих пор не понимаю, как полиция вообще пропустила такой разврат. Клуб оказался в крайне неудачном соседстве со знакомым участком на Миллионной улице, поэтому его главу мы теперь видели часто. Он ходил, подозрительно просматривал все изменения, занудно изучал все документы, словно ожидая какой-то пакости от нас. Однако, придираясь буквально к каждый мелочи — вплоть до шрифта на вывеске, — эту дверь бдительный страж порядка почему-то пропустил. А ведь не мог не заметить, судя по ехидной лыбе, с которой, стоя рядом, он сейчас пялился на непотребные лепестки у входа — видимо, самому хотелось сделать какую-нибудь пакость любимому городу. Все-таки когда рядом дворец, а ты сидишь в конуре, куда каждую ночь привозят пьяниц, это несколько меняет трепетное отношение к столице.
— Приятно видеть вас на открытии, — я повернулся к нему.
— А уж мне-то как приятно, что вы открыли клуб, — с привычным сарказмом отозвался полицейский. — Глядишь, хоть отвлечетесь от разгромления столицы…
— И пусть никто здесь не останется неудовлетворенным! — изрек напоследок Глеб.
На этом моменте зрители, чьи глаза дружно утонули в декольте зайчиков, очнулись и стали громко хлопать. Следом две бывшие куколки поднесли ему большие ножницы, и друг торжественно разрезал ленточку. Еще несколько вспышек запечатлели момент.
Наконец покончив с формальностями, мы направились в новый кабинет нового хозяина. Кабинет же прежнего он превратил в подсобку, заявив, что не хочет иметь с ним ничего общего. Ага, кроме клуба.
— Ну как тебе моя речь? — спросил Глеб, шагая рядом. — Понравилась?
— Тебе же аплодировали твои киски.
— Но я же не их мнение спрашиваю, а твое.
— Потрясающе, — усмехнулся я.
— Вот. Я когда ее писал, подумал о тебе: какую бы ты речь написал. И сделал так же, только лучше! — выдал он.
— Молодец, — хлопнул я его по плечу. — Такую речь я бы точно не написал.
Фыркнув, Глеб распахнул дверь и с гордым видом показал мне свой кабинет. Внутри было две комнаты. Первая — просторная, с рабочим столом и креслами для приема посетителей — этакая прихожая, куда можно всем. Вторая же — глухая, без окон, с уютным кожаным диваном и белым экраном на стене — словом, частный кинозал для избранных.
— В общем, ты мне нужен для работы, — заявил новый хозяин всего этого богатства и плюхнулся на диван.
Начинается…
— Твоя работа — сам и делай, — я приземлился рядом.
— Да не, тебе понравится. Серьезно понравится, — заверил он и включил проектор.
Загоревшись, экран мгновенно разделился на две части: справа шли женское имя, возраст и немного данных, весьма традиционных для анкеты соискателя — нетрадиционными были лишь снимки слева. При приеме на работу здесь девочки фотографировались в бикини, показывая себя профессионалами с разных сторон: сзади, спереди, бочком. А чего не голышом? Так бы их взяли сюда еще быстрее.
— В общем, я понял, — поделился открытием Глеб, — клубу приносят деньги бабы. Бабы, которых хотят. Так что сейчас мы с тобой проредим персонал с мыслью, кого бы нам из них хотелось, и выкинем тех, кого бы не хотелось.
— А сам не справишься?
— Все мое — твое, — изрек он, с важным видом водя лазерной указкой по левой части экрана.
Да, вот оно твое главное богатство — аж из лифчика выпадает.
— Ну и как тебе? — спросил мой полудурок. — Вдул бы?
— Да нормально, следующую давай.
— Отлично, тогда эту оставляем…
Диван оказался довольно мягким, а экран, на котором сменялись снимки полуголых красоток, четким и ярким — только попкорна и не хватало. Перед глазами проносился настоящий хит-парад женских прелестей — словно это было приложение для знакомств, где можно выбрать девочку на вечер, а не работа со списком сотрудниц.
— У этой глаза красивые, — заявил наш биг босс, глядя гораздо ниже, чем глаза. — Эту тоже оставляем.
— Ну и у этой тоже глаза хорошие, — с иронией заметил я, когда он открыл следующий снимок.
— Да, — согласился Глеб, прямо-таки профессионально оценивая две пышные округлости, — надо бы с ней поближе пообщаться. Как ее там? Алена… О, Алена даст, — напел он.
Да тут все дадут — в этом же и есть главный принцип твоего заведения. Вот только звать их будут по-другому: это на анкетах Алены, Кати, Юли, а на бейджиках в клубе все сплошь Ангелины, Гекаты да Юлианы — будто от звучности имени ценник сразу повышается.
— А эту так берем без обсуждений, — друг пролистнул анкету. — Эту я уже трахнул. Прямо на рабочем столе. Она мне с документами помогала…
Как же хорошо, когда работа в удовольствие — аж позавидовать можно.
— Ты только домой работу не приноси, — предостерег я. — Девчонки не поймут.
— Что я дурак, что ли? — отозвался Глеб. — Я умею разделять работу и личную жизнь — не то что ты!.. Кстати, а у этой тебе как, сиськи нравятся?
Да, ты, конечно, умеешь. С такой-то работой как не разделить.
— А бизнесом заниматься не так уж и сложно, — сообщил мой полудурок, обшаривая глазами новый снимок. — И что отец говорил, что у меня не получится?
И правда, что он так говорил?
— Только имей в виду, — добавил я, — этот клуб должен приносить прибыль хоть кому-то, кроме тебя.
— Само собой.
К счастью, в клубе был свой Савелий только женского пола — по имени Настасья. Суровая ответственная дама средних лет, присматривавшая за здоровьем и безопасностью девочек и раньше — сложно даже представить, что бы с ними тут могло случиться без нее. Всю рутину она привычно взяла на себя, так что новому хозяину оставались только важные управленческие вопросы — вроде того, чьи сиськи больше. По крайней мере, в этих вопросах он был полностью компетентен.