Роузуотер. Восстание

Дыши.
Дыши.
А теперь – вперед.
– Пристегни ремень, – снова приказывает она Алиссе. Открывает бардачок и достает из него запасной магазин и наручники, которые запихивает за пояс. На ней до сих пор сраная одежда для бега. Аминат выезжает со стоянки и, сориентировавшись по куполу, направляется к лаборатории. Аккумулятор заряжен на пятьдесят девять процентов, но этого более чем достаточно.
На улице полно народа, на дорогах – машин. Купол темен и сер, легкая морось не охлаждает пыла толпы. Люди растеряны, люди вопят, и до гражданских беспорядков явно недалеко. Пара человек бьет ладонями по капоту. Фонари моргают – Аминат такого еще никогда не видела – как будто взволнована и сама Полынь. Ехать быстрее пяти миль в час не получается. Без постоянно рассчитывающего маршрут автопилота в Роузуотере непросто ориентироваться, даже когда других машин немного. Дороги здесь слишком извилисты, а заторы – обычное дело. Они не страшны лишь таксистам, которых хранит ведомое им одним джуджу [15]. Но сегодня, похоже, состояние брожения охватило весь город. Аминат косится на Алиссу: та выглядит спокойной, но заинтересованной. Ее взгляд перескакивает с одного человека на другого. Она замечает, что Аминат смотрит на нее.
– Алиссе нравятся нарукавники.
– Что? Ты решила о себе в третьем лице поговорить?
– Алиссе нравится носить все эти штуки – напульсники, налокотники. Я видела ее историю покупок на терминале.
– Ты говоришь со мной о нарукавниках. Алисса, ты спятила?
– Нет. Я думала, мы это уже выяснили.
– Ты разговариваешь, как сумасшедшая, – отвечает Аминат. – И я терпеть не могу нарукавники.
– Я тоже. – Алисса снова отворачивается. – А Алисса – нет.
«Либо эта деваха прикончит меня сама, либо меня прикончат из-за нее. А может, это я ее прикончу».
Через два квартала от них кто-то взбирается на машину. Люди вокруг него кричат, но что именно – непонятно. Пока Аминат пытается понять, что происходит, окно со стороны Алиссы разбивается, осыпав ее осколками. Просунувшиеся в салон руки вцепляются в плечи и торс Алиссы. Они вытаскивают ее на улицу. «Нет».
– Мотор не глуши, – говорит Аминат машине. И выходит наружу. – ЭЙ!
Алиссу скрутили четверо мужчин, и никто даже и не пытается ей помочь. Аминат стреляет в воздух, а потом целится в нападающих. Они разбегаются, оставив Алиссу на тротуаре – в синяках, но спокойную. Выстрел и его эхо вызывают панику, и шум нарастает. Толпа сбита с толку и сбивает с толку. Она хаотична. Из-за давки Аминат и Алиссе не добраться до машины. Ее не угонят – вдали от имплантата Аминат двигатель заглохнет, – но могут разобрать на детали. Аминат убирает пистолет. Толпу не застрелишь. Сориентировавшись, она говорит:
– Доберемся до собора и там переночуем. Уверена, завтра порядок восстановят.
Она приковывает Алиссу к себе наручниками. Ей не хочется этого делать, но Аминат не может себе позволить снова ее потерять.
Какие-то люди вопят: «Джек Жак – что надо вожак» – один из дурацких слоганов мэра. Может, он погиб? Аминат эта фраза бесит, но мэр всегда был популистом. Он знает, как завоевать благосклонность народа. Толпа уже набрасывается на машины, и дороги становятся огромными стоянками для брошенных автомобилей. Некоторые из них горят. Никто не может сказать, в чем причина этого буйства. Аминат пытается двигаться вместе с толпой, пока ищет путь к собору. Ей виден его шпиль. Алисса несколько раз спотыкается, но в целом обузой не становится. Аминат приходится врезать всего четверым, прежде чем они с Алиссой достигают собора и обнаруживают, что он закрыт, а люди колотятся в двери, пытаясь попасть внутрь.
– Ладно, план Б.
Алисса пожирает здание глазами.
– Он прекрасен. Люди потрясающи.
– Ага, напомни мне как-нибудь за пивком рассказать тебе об арочных контрфорсах. – Аминат проверяет свой подкожный телефон: Нимбуса нет. Она просматривает загруженные в память карты в поисках убежища. Потом звонит Олалекану.
– Босс?
– Мы идем пешком.
 
– Повторите, пожалуйста. Погромче.
– Мы идем пешком.
 
– Почему? Я тут читаю, что в городе волнения, толпы и погромы…
– Я знаю. Мы в один угодили. Ты можешь меня отсюда вытащить? И свяжись с моей машиной. Пошли по радио приказ на имплозивное самоуничтожение.
– Постараюсь помочь.
– Ты можешь послать за мной команду?
– Подождите… подождите… да, но с оговорками, босс.
– Поясни.
– В ближайшие шесть часов команды точно не будет. Вам придется найти себе нору и переждать в ней.
Аминат застывает и вспоминает об Эфе, которая живет в этом районе.
– Это я сделать могу. Отслеживай мой телефон по сотовой сети.
– Я засек ваши текущие координаты, в полночь повторю.
– Ты дома был?
– Нет, босс.
– Когда все устроишь, иди домой. Ты все равно ничего не сможешь сделать, пока я не доставлю Сатклифф.
– Никак нет. Мать занята, а я не уйду, пока не буду уверен, что вы в безопасности.
– Хотя бы приляг и вздремни.
– Как скажете, но если буду нужен – звоните.
– Хорошо. – Она вспоминает о Кааро. – Олалекан, позвони мне домой. Ты знаешь, что сказать.
– Вас понял.
Он и раньше говорил это Кааро, пока Аминат была на задании. Отключив телефон, она отвлекает Алиссу от созерцания собора.
– Держись рядом со мной. Если буду идти слишком быстро – дважды стукни меня пальцем по ладони. Ничего не говори. Ты помнишь, как Алисса вела себя в ночном городе?
– Нет, – отвечает Алисса.
– Ночью в Роузуотере бывает опасно, и не только из-за людей. Держись тихо, говори только если это будет совершенно необходимо.
Алисса кивает, и они пускаются в путь. В небе еле слышно гудят дроны. Ни полицейских, ни военных не видно, однако дроны, если нужно, могут вести инфракрасную съемку. Позднее записи просмотрят, и преступники будут пойманы и наказаны.
– Эй, дамочки, сколько?
– Эй, детка. Классные ножки!
– Покажи свою yansh.
– Wey ya particulars?
Несколько мужчин следуют за ними, не прекращая своих монологов. Одного особенно настойчивого Аминат приходится утихомирить. Кто-то светит ей в глаза фонарем; Аминат достает пистолет и направляет на источник света. Тот гаснет.
Алисса послушна; она ничего не говорит. По мере того как они удаляются от собора, давка ослабевает. Улицы утратили привычный вид, но Аминат почти уверена, что идет в правильную сторону. Поблуждав среди редеющих толп, они видят перегородившую дорогу цепочку мужчин и женщин. Все они вооружены: хоккейными клюшками, крикетными битами, досками и граблями.
– Поворачивайте обратно, – говорит стоящий в центре мужчина. – Вам тут не место.
– Нам с подругой нужно пройти на соседнюю улицу, – отвечает Аминат.
– Вы мародерки. – Он смотрит на их скованные наручниками руки. – А может, беглые преступницы. Мы вызовем полицию.
Аминат показывает ему удостоверение.
– Дайте нам пройти, сэр.
Цепочка не разрывается.
– Послушайте, я понимаю, что вы пытаетесь защитить свои семьи и дома, и отношусь к этому с уважением, но я должна попасть на соседнюю улицу. У меня нет на это времени.
Люди переглядываются, но не двигаются с места.
– Я имею право арестовать вас за то, что вы мне мешаете. Я могу вас перестрелять. Я могу вас, дураков балованных, избить до полусмерти, несмотря на то, что устала. Вам что больше…
– Можно я кое-что предложу? – спрашивает Алисса. – Мы устали от насилия. Может, вы нас сопроводите?
Когда они подходят к дому Эфе, Аминат признает, что предложение Алиссы было мудрым. На стук в дверь Эфе не отвечает, и Аминат приходится ей позвонить. Эфе затаскивает их обеих в дом, сердито покосившись на дружинника. Она крепко обнимает Аминат.
– Ты чего так поздно шляешься в такой-то вечер? – спрашивает Эфе.
– Я работаю на правительство.
– Ага, поддельными лекарствами занимаешься, я помню.