Честное пионерское! Часть 4 (СИ)
Мы извлекли пишущую машину из-под журнального стола (где прятали «Роботрон-202» от папиных глаз за стопкой старых газет). И предложили Виктору Егоровичу немедленно её опробовать. Отцу и самому не терпелось пробежаться кончиками пальцев по клавишам с буквами (я прочёл это желание в его взгляде). Но Виктор Солнцев не поддался искушению (сразу) — вспомнил о подарке для невесты. Виктор Егорович не удивил меня выбором сюрприза-поздравления для Мишиной мамы. Отец пошёл проверенным (многими поколениями мужчин) путём: он вручил Надежде Сергеевне маленькую коробочку с золотым кулоном (небольшим, с розовым камешком). И тут же был зацелован и затискан радостной Надей Ивановой. Надина реакция на подарок порадовала даже меня. Я подумал: «Как же мало некоторым женщинам нужно для счастья».
Переждал вспышку чувств чуть охмелевшей от бокала шампанского Ивановой; и напомнил «взрослым», что «не мешало бы» опробовать «в деле» «Роботрон-202». Виктор Егорович охотно согласился на моё предложение — бережно перенёс чудо немецкой техники на письменный стол в маленькой комнате. Вынул машинку из чехла; приласкал её взглядом, погладил клавиши руками (Наде впору было ревновать). Вынул из верхнего ящика стола лист бумаги (два из трёх Мишиных ящиков я освободил от хлама и предоставил папе в пользование). Виктор Солнцев уселся на скрипучий стул (с видом пианиста-виртуоза). Мы замерли в узком проходе около кровати. Справа к моему локтю прижался Паша; а Надежда Сергеевна стала за моей спиной, положила руки мне на плечи. Несколькими уверенными движениями отец подготовил машинку к работе.
Первого января тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, в первом часу ночи, соседи Надиной квартиры услышали те самые звуки, что отныне будут сопровождать появление на свет папиного «шедевра» (повести-сказки «Игорь Гончаров в школе магии и волшебства»). А так же будут сопутствовать созданию всех пока неисчислимых продолжений. По выражению лица Виктора Егоровича Солнцева я увидел, что шум электрифицированной пишущей канцелярской машины «Роботрон-202» звучал едва ли ни ангельской музыкой для его слуха. Надежда Сергеевна умилённо вздохнула (будто тоже наслаждалась «мелодией»). Павлик вздрогнул, зажмурился от резкого звука возврата каретки. А я подумал о том, что у Надиной швейной машины появился достойный соперник: теперь неочевидно, какой из шумных агрегатов наши соседи возненавидят сильнее.
Свой подарок для Мишиной мамы я извлёк из тайника, когда Надежда Сергеевна и Солнцевы вернулись в гостиную к праздничному столу.
При виде коробочки в моей руке Надя приоткрыла рот.
— Это… настоящие? — спросила она.
— Конечно…
…Найти подарок для Нади Ивановой мне помог Фрол Прокопьевич Лукин. Именно к генерал-майору я обратился с просьбой подсказать мне «нечто интересное», что порадовало бы Надежду Сергеевну. Семью Каховских этим вопросом я не побеспокоил (рядом с Надей в глазах Елизаветы Павловны теперь маячила тень «ненавистного» Виктора Солнцева). Все мои идеи и шаблоны для «подарков маме» в нынешние времена оказались либо «фантастическими» (как, например, тот же видеомагнитофон, о покупке которого Иванова мечтала после приобретения цветного телевизора), либо труднодоступными (как билеты на концерт солиста-вокалиста эстрадного жанра Ворошиловоградской филармонии Валерия Яковлевича Леонтьева, что состоится в ДК «Строитель» в конце января).
К Лукину с вопросом о подарке я обратился неспроста: надеялся, что тот всё же раздобудет пару билетов «на Леонтьева». Потому что убедился, что Фрол Прокопьевич решал подобные «проблемы» одним звонком. Но о концерте я заговорить не успел. Потому что генерал-майор резво вышел из кухни (лишь только я упомянул о том, что задумался над поиском подарка «для мамы»). Я едва успел доесть смазанный мёдом блин, как пенсионер вернулся. В кухню Фрол Прокопьевич вошёл уже не с пустыми руками — с неяркой коробочкой, на которой красовалась надпись (чёрным шрифтом) «№5 CHANEL» и буквами поменьше — «Paris». Пенсионер небрежно поставил свою ношу на столешницу, будто обычную бутылку кефира или банку с майонезом. Придвинул её ко мне.
— Мишаня, ты мамке вот эту штуковину подари, — сказал он. — Поверь старику: Надежде Сергеевне эта склянка понравится — даже больше, чем иное золотишко. Точно тебе говорю. Не раз на своих девках такие подарки опробовал. Не помню, чтобы хотя бы одна такому сувенирчику не обрадовалась. В подарок для старшей невестки эти духи припрятал. На Новый год собирался ей вручить. А видишь, как случилось: тебе они тоже пригодились. Забирай.
Пенсионер шумно отхлебнул из чашки.
И тут же махнул рукой в ответ на мои возражения.
— Перестань, Мишаня, — произнёс Лукин. — Сегодня же позвоню Серёже, и он к Новому году ещё одну такую французскую коробку привезёт — можешь в этом не сомневаться. У него в Ленинграде заграница под боком. Да и Серёжа в городе на Неве — не последний человек. По секрету мне сказал, что и не хочет перебираться весной в Москву вслед за своим начальником. Но кто ж его будет спрашивать? Скажут — отправится в столицу, как миленький. Рано ему пока на пенсию.
Фрол Прокопьевич вздохнул.
И добавил:
— А такие бабские бутылки его супруге на каждый праздник десятками дарят. Серёжа сам мне об этом рассказывал. Говорил: его жене столько духов за всю жизнь не использовать — хоть в ванну их добавляй для запаха. Так что этих французских коробок у него дома гора и маленькая кучка. Вот он мне их временами и привозит, чтобы я их то врачам дарил, то хорошим знакомым в горкоме, то невестке — та уж тоже, небось, эти духи складирует: не успевает использовать.
Лукин хитро улыбнулся.
Мне почудилось, что генерал-майор замыслил некую шалость (что было не в его характере).
— Для тебя, Мишаня, мне подобной ерунды не жалко, — сказал Фрол Прокопьевич. — Я днями и ночами голову ломаю, как тебя к себе привязать — чтобы ты от нас с Юрой не убёг в Москву или в Ленинград. Мне в радость будет порадовать твою маму. Может, ты опосля вспомнишь старика Фрола добрым словом; да и лишний раз пожмёшь руки моим детишкам и внукам. Так что бери, Мишаня, не стесняйся. А понадобится что ещё — смело обращайся. Мы с Юрой Каховским тебе завсегда поможем.
Я не отказался от подарка…
…Надя приподняла коробку, будто крышку торта (основание осталось на столе). Она проделала эту манипуляцию медленно, затаив дыхание (словно обезвреживала бомбу). Явила на свет приплюснутую прозрачную бутылку с похожей на разбавленный чай жидкостью внутри. Надежда Сергеевна снова ахнула, при виде содержимого коробки, прижала к груди руки, покачала головой. Она смотрела на флакон с духами, точно на великую и желанную драгоценность. Зоя Каховская утверждала, что подобные духи можно приобрести и в магазинах Великозаводска (не добавила: «по знакомству»). Но я ничего подобного в «Универмаге» не увидел. Должно быть, потому что не умел заглядывать под прилавки. Или же запасы «Шанель» к Новому году закончились: советские граждане расхватали коробки с французским парфюмом заодно с колбасой и майонезом.
Надежда Сергеевна всё же решилась: откупорила флакон, поднесла к своему лицу впитавшую аромат духов крышку — блаженно зажмурилась. Я тоже понюхал духи (когда принёс их в Надину квартиру от генерал-майора Лукина). И отметил, что запах «№5 CHANEL» очень напоминал с детства запомнившийся мне аромат любимых тётушкиных духов «Красная Москва». Но Иванова ничего подобного не отметила (во всяком случае, не вслух). Она поспешно закупорила флакон, спрятала его в коробку (будто испугалась, что тот испортится на свету). Всплеснула руками и выдала цитату из фильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром!»: «Это же настоящие французские духи! Они такие дорогие!». И тут же поинтересовалась, где и как я «раздобыл» «такое чудо». Я честно признался, что получил их «для подарка маме на Новый год» от Фрола Прокопьевича Лукина.
Махнул рукой в ответ на Надины «вернуть» и «слишком дорого».
— Мама, да перестань, — сказал я. — Ему для будущих соседей подобной ерунды не жалко.