Обрученные с Югом
Зазвонил телефон, я подбежал и снял трубку.
— Это Лео Кинг? — спросил женский голос.
— Да, это я.
— Говорит Джейн Паркер, ассистентка доктора Колвелла. В нашем графике произошли изменения. У доктора Колвелла будет возможность прооперировать Старлу Уайтхед в эту пятницу, в восемь утра. Она сможет явиться?
— Да, Старла Уайтхед будет в восемь утра в клинике. — Я вернулся к танцующим и объявил: — Старла, доктор Колвелл вылечит тебе глаза.
Все встретили новость с ликованием. Старла подошла к Найлзу, и они, прижавшись друг к другу, плакали, незаметно, еле слышно. Все-таки бремя горестей безмерно тяготило их, даже в этот вечер, когда мы научились танцевать.
Глава 19
Пилигримы
Я считаю прошлое важнейшей частью нашей жизни, поэтому мои воспоминания отличаются такой скрупулезностью, которая, наверное, сильно раздражает. Но цвет, запах, музыка всегда, как ключ, отпирают дверь в прошлое, открывают, как пароль, доступ к утраченному и забытому. Этот пароль действует так безотказно, что я просто диву даюсь. Ежедневный маршрут, что я проделывал, доставляя газеты, записан в моей памяти в виде череды запахов, собачьего лая, хруста гравия под ногами утренних бегунов, разговоров о новостях с Юджином Хаверфордом и безудержных фантазий — им я предавался, нажимая на педали, грезя о прекрасном будущем, ради которого и трудился в поте лица. Эти воспоминания по прошествии лет сохраняют свежесть и благоухание, поэтому я всегда с такой радостью отворяю дверь в прошлое, будучи уверен, что оно ждет меня таким, каким было в ту пору, когда формировало мое будущее.
В тот день, когда Старле должны были делать операцию, я развез газеты как никогда споро и скоро. Я не пошел с родителями на мессу и на завтрак к Клео. Вместо этого я прямиком поспешил в приют, где меня уже ждали Старла и Найлз. Мистер Лафайет открыл ворота ключом размером с кинжал. Он обнял Старлу и пожелал ей удачи. Я впервые обратил внимание, что на людях Старла не снимает темных очков, которые ей подарила Шеба. Они с Найлзом сели на заднее сиденье автомобиля. У Старлы дрожали руки, а Найлз пытался успокоить ее.
— Сестра ужасно боится, — пояснил Найлз.
— Всякий на ее месте боялся бы. Это естественно, — ответил я.
— Она хочет, чтобы я был с ней в операционной.
— В хирургическом отделении строгие правила. Тебя не пустят в операционную.
— Мне кажется, я не выдержу, если Найлза не будет рядом, — слабым, дрожащим голосом сказала Старла. — Представить не могу, что кто-то ножом будет резать мне глазное яблоко. Я не хочу туда ехать.
— Доктор Колвелл говорит, что операция пройдет отлично, — попытался я успокоить ее. — У тебя будут прекрасные глазки, всем на зависть. Неужели ты предпочитаешь всю жизнь носить темные очки? Ты что, даже спишь в очках?
— Да, — призналась она, поразив меня простодушием и искренностью. — Я снимаю их только в душе. Каждый раз мне так и хочется расцеловать Шебу, когда встречаю ее. Ты не представляешь себе, каково это — быть не как все.
— Тебе больше не понадобятся очки, клянусь, — сказал я. — Послушай меня, Старла. Доктор Колвелл приведет в порядок твои глаза.
— По-моему, ты вообще не слышишь, что она говорит, дружище, — вмешался Найлз. — Не хочет она никакой операции. Мы не поедем в клинику.
— Я все слышу, дружище, — ответил я, нажав на тормоз. — Я устроил Старлу к лучшему чарлстонскому специалисту. Он согласился прооперировать ее бесплатно. К тому же я прекрасно понимаю, что чувствует твоя сестра. Мне дали прозвище Жаба из-за очков — стекла такие толстые, что глаза кажутся выпученными. Я знаю это. У меня есть зеркало. Если бы мне могла помочь операция, я высадил бы твою сестру из машины и сам лег на операционный стол к доктору Колвеллу. Если ты, Найлз, не хочешь ехать, вылезай из машины. Оставь нас одних. Через пару часов все будет сделано.
Найлз посмотрел на сестру.
— Да, Найлз, он прав, — сказала Старла.
— Конечно, он прав. Я сказал, что мы не поедем, потому что ты просила меня. А так-то он, и ежу понятно, прав. Еще бы Жаба не был прав, черт подери!
Я с облегчением вздохнул.
— Моя бессердечная мать разрешила нам пропустить уроки и побыть в клинике до конца операции.
— Здорово! Она молодец, — откликнулась Старла.
— И вообще, она сильно переживает за вас, — продолжал я. — Хоть никогда вам этого не скажет. Она считает, что вам выпала трудная доля. Вот мы и приехали. Выходите, а я припаркую машину. Ступайте в хирургическое отделение, там тебя уже ждут, Старла.
— А доктор Колвелл делал раньше такие операции? — встревоженно спросила Старла. — Я хотела узнать у него во время осмотра. Но он был так добр, что я постеснялась.
— Если честно, ему приходилось оперировать и раньше, только не на глазах. Его специальность — удаление подошвенных бородавок, — ответил я.
— Ну ты даешь, сукин сын! — фыркнул Найлз. — Нашел время шутить. Я тебе всыплю, как только окажемся в приемной.
— Он шутит? — переспросила Старла. — Слава богу! Нет, шутка сейчас не помешает. Как раз то, что надо. Мне нужно взбодриться… развеселиться… посмеяться… — бормотала она дрожащими губами.
— Ну так посмейся, Горная Женщина! — одобрил я. — Я слышал, нет женщин отважней, чем горные.
— Никогда не дразнись, Жаба, — попросила Старла и, выходя из машины, ударила меня по плечу. — Дай честное слово, что не будешь дразнить меня циклопом, если операция не удастся.
— Даю честное слово.
После того как мы, проводив Старлу, прождали в приемной час, Найлз стал метаться по комнате, будто тигр по клетке, мышцы его напряглись, глаза сверкали. Вдруг дверь открылась и вошла Фрейзер Ратлидж, она обняла Найлза, как сестра. Клиника находилась на один квартал севернее «Эшли-Холла», частной школы, в которой училась Фрейзер. Она попросила разрешения уйти с урока, чтобы навестить больную подругу. Фрейзер прошептала Найлзу на ухо несколько слов, я их не расслышал, но заметил, как мышцы на плечах Найлза расслабились. Он послушно сел. Фрейзер подошла ко мне и, крепко обняв, сказала:
— Последние дни мы только о тебе и говорим за обедом, Лео.
— С чего бы это?
— Чэд признался, что порвал с Молли. Эта новость всех поразила, как атомная бомба. Потом позвонила мать Молли и сообщила, что Чэд пригласил на танцы эту шлюху Беттину Траск.
— Беттина совсем не такая шлюха. Она из неблагополучной семьи, но умна, как черт, и трудится изо всех сил. Она ходит к моей матери на специальный курс английского повышенной сложности. Спроси у Найлза.
— Беттина очень хорошо относится к нам со Старлой, — откликнулся Найлз. — Даже после стычки с ее дружком тогда, в первый день занятий.
— Просто о ней ходят слухи, будто она никому не отказывает, — ответила Фрейзер. — А ты, Жаба, говорят, играешь вместо Чэда на подборе.
— А твои родители, Фрейзер, уже знают, что мы с тобой встречаемся? — спросил Найлз.
— Нет пока, — смущенно ответила она. — Момент сейчас не подходящий для признаний.
— Ну да. Беттина Траск и сирота из приюта. Столько позора сразу твои родители не переживут.
— Послушай, Найлз Уайтхед! Сейчас ты снова будешь жалеть себя. Не надо, — заявила Фрейзер. — И не надо меня бить приютской палкой.
В этот момент в приемную вышел доктор Голдин Колвелл, спокойный, словно морской волк. Исключительное спокойствие было его профессиональной чертой. Он был красивым мужчиной с аристократической внешностью, рожденным, казалось, для того, чтобы носить стетоскоп. Одним своим присутствием он успокоил меня и, что более важно, благотворно повлиял на Найлза.
Подозвав нас к себе, доктор Колвелл заговорил мягким, повелительным голосом:
— Надеюсь, операция прошла успешно, но окончательно все будет ясно только через сорок восемь часов. Оснований для беспокойства нет. Утром в субботу и воскресенье я осмотрю ее, проконтролирую процесс восстановления. Она будет получать обезболивающее и снотворное. Я не допускаю, чтобы мои пациенты страдали от боли. Перед уходом вы должны научиться правильно закапывать в глаза.