Один за всех (СИ)

— Не ребята, так дела не делаются. Хотели войны, получите. — Брехт подозвал главного лезгина.
— Абдукарим, берёте все три полка тяжёлой кавалерии и преследуете торопыг этих. Сами под пули не подставляйтесь. Обойдите небольшой группой, обстреляйте и в кусты, потом с другой стороны. Если они заслон поставят, то не лезть на него. Подойдут егеря и артиллеристы и расчихвостят их. Ваше задача, тормозить движение. Им же придётся останавливаться и реагировать на ваши наскоки. За каждого раненого и, тем более, убитого у вас в полках с тебя спрошу. Людей беречь. Ясна задача.
— Всё будет сделано Петер-хан. Опять ты не даёшь джигитам удаль показать. Э! Это шутка. Мне дома не хочется их жёнам и матерям смотреть в глаза и объяснять, что сын погиб из-за дурости. Всем твои слова перескажу, что с меня спросишь за убитых. Должно подействовать.
Полки егерей Щеглова и гренадёров Шварцкопфа спешно позавтракали и ускоренным маршем выдвинулись догонять французов. А итальянские эскадроны Брехт отправил в глубокий охват. Должны были обогнать колонну отступающих французов и обстрелять её спереди. Этих Пётр Христианович тоже предупредил, что зря рисковать жизнями не надо. Цель остановить колонну. Дальше уже дело других воинов. Чуть дольше провозились артиллеристы, холм был с довольно крутыми склонами, и если затащить наверх пушки помогли лошадям артиллеристы и какая-то мать, то вот спустить их оказалось, даже используя эту самую «мать», не просто. Пушки норовили разогнаться и покалечить тяжеловозов, пушкари как могли их тормозили, даже бросались под колёса, чтобы спасти коней. В результате трое получили сильные ушибы, а один вообще перелом. Не уберегли и одного першерона. Пушка пошла юзом и перевернулась. Ствол слетел с лафета и переломал жеребцу задние ноги. Пришлось пристрелить. А потом намаялись с этим орудием, пришлось по частям вручную спускать и уже на ровном месте вновь собирать.
Только к десяти утра артиллерия в сопровождении двух эскадронов кирасир двинулась в погоню за остальным войском. Брехт остался с артиллеристами. И даже пожалел, что гренадёров раньше отправил врага преследовать полторы тысячи богатырей немецких и чеченских были бы хорошим подспорьем. В учебнике физике, где всякие силы проходят, силу человека оценивают в одну треть от лошадиной. Наверное, если обычных кляч и диванных стратегов рассматривать, то так и есть. А если эту же клячу сравнить с Кристианушкой или братиком Петером? Вот. А у него таких Петеров сотни. На руках бы пушки спустили.
Спустили пушки, всему бывает конец, позавтракали почти на ходу и бросились догонять основные силы. Через пять минут уже Брехт не утерпел и с Ванькой и десятком кирасир оторвался от артиллерии. Всем хороши шайры и першероны, только рысь у них не рысистая. Не спешат жить огромные коняги.
 Событие шестьдесят третье
 Людская ненависть должна иметь какой-то выход!
  Ксения Собчак 
 Ненависть не заведёт тебя далеко, но может завести слишком далеко.
  Казимеж Тетмайер 
Французы сами загнали себя в западню. Милан и земли вокруг находятся как бы между двумя горными массивами с севера Альпы, а с юга Апеннины. Называется эта живописная территория — Паданская низменность. И с этих гор, как с южных, так и с северных, бегут речки, которые собираются рано или поздно в одну приличную реку. Называется она — По.
Это крупнейшая река Италии и весной и-за таяния снегов она вполне себе полноводна и непроходима. Только через мосты можно перебраться. На той дороге, по которой драпала, бросая обозы, армия Итальянского королевства, мост был, километрах в двадцати от места, что стратеги французские выбрали для битвы. Добрались передовые отряды до моста через По к обеду. Мост вполне широкий и не сильно замедлил движение отступающей армии. Вот только… В полукилометре к северу протекает небольшая речушка — приток По с довольно обрывистыми каменистыми берегами и через неё древние римляне мост акведучный тоже построили, вот только… Мост узкий, по нему две телеги не разъедутся. Несколько тысяч всадников, обогнавших основные сила французов почти не снижая скорости преодолели мост через По и уткнулись в это недоразумение. Речушка с громким названием Каво-делла-Балосса остановила армию убегающую от Брехта. Не понадобились засады и наскоки. Сами себя заперли. При этом части продолжали двигаться по широкому моста через По и накапливаться перед мостиком через эту «каву». К тому моменту, как Брехт преодолел двадцать километров от места ночного боя до реки По, картина выглядела так: на узком пространстве между реками сгрудились почти все кавалеристы, они, мешая друг другу, по одному всаднику перебирались на ту сторону, но давка, паника и отсутствие центрального командования приводила к тому, что перед мостиком постоянно была давка и скорость просачивания армии через это игольное ушко составляла несколько человек в минуту. Такая же толпа, только состоящая из пехотинцев билась за возможность преодолеть широкий мост через По. На нём опрокинули орудие, перед ним застряла телега с чем-то ценным для одного из генералов, и в результате перед телегой уже полегло несколько человек предпринявших попытку сбросить телегу с моста и застреленных свитой генерала.
 
Живости моменту придавали баварские кирасиры. Они группами по двадцать — тридцать человек с разных сторон подъезжали к хвосту колонны, производили выстрел из кавалерийских карабинов, стреляющих всё же дальше французских гладкоствольных ружей, и тут же возвращались назад, уступая место следующим желающим попрактиковаться в стрельбе по суетящимся мишеням. У противника нашлось пара здравомыслящих командиров полков, и они попытались организовать оборону. Только выстрелы этого заслона не причиняли вреда кирасирам. Те расстреливали врага с расстояния примерно в пятьсот метров. Гладкоствольные ружья туда не доставали, а пули Петерса тоже теряли почти убойную силу, всё же ствол у карабина короткий. Но долетали все же и ранили французов. А главное они сеяли не столько смерть, сколько панику. Выстрелы позади толкали французов на мост и в конце концов организовали там непроходимую пробку. Сотни обезумевших солдат бросали оружие и пытались преодолеть реку По вплавь. Есть два нюанса. В начале девятнадцатого века плавать умел в лучшем случае один человек из ста. И на беду ещё для императора Женьки в Альпах из-за жары, набросившейся на Италию, начали интенсивно таять ледники. Река вздулась, и, как говаривал Горбачёв Михаил Сергеевич — «угл у билась». Смельчаки или трусы, что пытались преодолеть бурную сейчас и глубокую реку с холодной ледниковой водой, и до середины не добирались. И это никак не мешало следующим трусо-смельчакам бросаться в мутные студёные воды По.
Пётр Христианович с расстояния примерно в километр с небольшого холмика в трубу подзорную ситуацию оценил. И это «Великая» армия. Было над чем подумать. Сейчас подойдут артиллеристы, и можно будет тут всех похоронить. Да и егеря из Слонобоев вполне могут проредить желающих перебраться на тот берег. И чего эти товарищи тогда сделают? Они прыснут вдоль реки в обе стороны. То есть, в Милан точно не попадут. Большая часть рассеется по Падунской низменности, собьётся потом в шайки грабителей и будет кошмарить местное население. Плохо это или хорошо. Плохо. Людей ограбленных и убитых жалко. Женщин изнасилованных этими горе вояками ещё жальче. Потому нужно до минимума сократить эти возможные банды — как можно больше французов здесь похоронить. А с другой стороны медали огромный плюс есть. Как будут итальянцы после всех этих бесчинств относиться к французам. Ответ очевиден — люто ненавидеть. Они тоже будут сбиваться в отряды, и пытаться уничтожить грабителей и насильников. Огромный плюс. Просто подарок. Вот и думай.
— Ванька, — найди мне полковника Щеглова и отправь кого к Ермолову, пусть поторопится. Есть для него работа.