Один за всех (СИ)

— А как же…
— А после того, как мы побьём императора Женьку, и Франция распадётся на кучу всяких герцогств и королевств, то, если твой отец вступит в коалицию против Франции, то потом после победы в Вене будут на конгрессе королевства бесхозные раздавать. Подскажи отцу, пусть о себе и о внуке позаботится. Мир? Дружба? Жвачка?
— Я полагаюсь на вашу честь, брат.
— Вот и договорились, сестрёнка.
 Глава 21 
 Событие пятьдесят третье
 В три с половиной года я хотел стать кухаркой, заметьте, кухаркой, а не поваром. В семь лет я возжелал стать Наполеоном, и претензии мои с тех пор стали неуклонно возрастать.
  Сальвадор Дали 
От нового небольшого кусочка баварского королевства, до столицы Итальянского королевства Милана можно добраться двумя дорогами. Они примерно одинаковы по расстоянию, необходимому прошагать. Однако они совершенно разные по условиям, в которых шагать придётся. Одна дорога проходит вдоль побережья до Генуи и только потом поворачивает на север и протискивается через невысокие уже здесь Апеннинские горы. Хорошая дорога. И не так жарко, должно быть. Ветерок всё время будет с моря дуть. Чайки ещё красиво петь. Вторая дорога поворачивает от городка Специя сразу на север и идёт через Апеннины в самых своих труднопроходимых местах на Модену, где Брехта ждут французы, не ходи к семи гадалкам, и только потом уже на Милан. Этой дорогой шесть лет назад и шёл Суворов. Король Пётр первый выбрал дорогу полегче. Лазить по горам совсем не хотелось. Опять же — умный в гору не пойдёт. И ещё — великие герои всегда идут в обход.
От Лукки до Специи около восьмидесяти километров. Был бы Брехт налегке, так за два дня свободно бы добрался. Но у него теперь восемь конных батарей, а это ровно в два раза скорость снижает. И у него на руках бывшая королева с пацаном шестилетним. И им каждый час остановку нужно делать, ножки размять, студёной воды попить, кофий с пироженками выкушать. И не бросишь, и никому не перепоручишь. Не дай бог, что случится, потом изгоем среди королей и императоров на всю жизнь станешь.
И это не последняя проблема. У него с собой ведь ещё огромный обоз добра отбитого у французов. Даже два обоза объединённых в один. И из Болоньи ценности, и из Флоренции. Их же нельзя вот так сразу назад бывшим хозяевам отдать. Французы, гадские гады с ними плохо, с ценностями, обращались и потому они теперь все сначала требовали реставрационных работ в Мюнхене. И то сразу не преступишь. Никто ведь этим пока профессионально не занимается. Нужно сначала профтехучилища реставрационные открыть, людей выучить. Опять же, им сперва, прежде чем со скальпелем и кистью к картинам Рафаэля лезть, и с клеем к Даваду, на кошках нужно потренироваться. Лет через двадцать наберутся мастерства, тогда можно и к ботичелям всяким с буанаротями допускать. А ещё лет через десять и до Да Винчи с Джотто и Перуджино с Рафаэлем Санти дорастут. Брехт «под пытками» апельсинами выведал у главного француза по этим тарелочкам, что в обозе аж семь «мадонн» Рафаэля. Даже сам себе позавидуешь.
Тем не менее, торопиться надо. Чёрт его знает, как там основное войско по швейцарским горам движется. Хотелось подойти к Милану одновременно с разных сторон. В Специи от королевы бывшей уже можно избавиться. Посадить её на кораблик и пусть к отцу плывёт. А вот интересно, моряки они ходят по морю, а пассажиры их кораблей плывут или тоже «ходют»? Под себя.
Добрались за три дня, всё же полевые кухни — это серьёзный плюс для скорости. Вся дорога шла по очень обжитой местности, вокруг сплошные поля и виноградники и одна деревушка плавно перетекает в другую. Жители на самом деле, без всяких натяжек встречали «русских» как освободителей. Эти места ещё совсем недавно, и года не прошло, были в составе Лигурийской республики, и Наполеон присоединил их своим указом к Итальянскому королевству всего за пару месяцев до смерти. Не сильно любившие жителей Милана и раньше, теперь лигурийцы и вовсе в восторге не прибывали, тем более что французы резко взялись за монастыри и храмы. Талейран свою секуляризацию и сюда попытался присобачить. И набожные итальянцы ещё не бунтовали массово только из-за наличия в Генуе и Специи приличных воинских контингентов. В Специи даже пару военных кораблей стояло по рассказам местных.
 
Пётр Христианович остановил воинскую колонну в местечке Форнола на берегу реки Магра в четырёх — пяти километрах от Специи. Нужно было отправить разведку, и желающих было хоть отбавляй. У него теперь более полутысячи итальянцев в бригаде, нашлось трое даже уроженцев Специи. Их Брехт на разведку вечерком и послал. Французы в городе были, о чём, потирая руки в предвкушении их изгнания, сообщили разведчикам радостно жители Форнолы.
— Ваше Величество…
— Что за вольности⁈ Меня надо называть Ваше Великое Величество, — прервал Брехт местного сеньора сунувшегося к нему с какими-то окороками под мышкой, когда Ванька с солдатиками командирскую палатку поставили.
— Ваше Великое Величество…
— Да, шучу я. Обращайся просто: «О, великий». Всё, всё, вижу плохо у тебя с юмором. Говори, что принесло тебя сюда на четырёх ногах?
— Ваше Величество, три дня как тому фуражиры из Специи отобрали у меня восемь коров и двенадцать свиней, а выдали только расписку на вот этом обрывке, — сеньор сунул Брехту засаленный клочок бумаги, на котором карандашом с кучей ошибок было про свиней и коров написано, правда, количество было в два раза меньше.
Так и хотелось брякнуть, про челобитную царю, но передумал Пётр Христианович.
— И что от меня нужно?
— Взыскать с них…
— Вона чё? А что, взыщем. Больше ничего не взяли?
— Двадцать кувшинов вина…
— Как звать тебя бедняга?
— Марино Асканио Караччоло, Ваше Величество, вы восстановите справедливость? — Марино был высокий сутулый старикан с усами как у Дон Кихота и горбатым носом, которому и птица тукан позавидует.
— И как думаешь, Караччоло, сколько французов в Специи?
— Около пятисот пехотинцев, полуэскадрон кирасир и более тысячи моряков на двух больших военных кораблях. Один двухпалубный, а второй вообще огромный трёхпалубный. Не меньше сотни пушек на нём. — Обрадовал Брехта потерпевший от французского произвола.
Брехт пообещал Марино вернуть ему всё с процентами, велел передать окорока копчёные Ваньке и задумался. Как воевать на суше, и даже, как брать города, он знал. Что для него шесть сотен загнанных в мышеловку французов, они ничего не смогут противопоставить Слонобоям. А вот корабли??? Ни разу Брехту не приходилось захватывать военные корабли. Сотня пушек — это пипец полный. А, ну да, это и на втором борту и на корме. Да, даже сорок с одного борта и ещё пусть тридцать на втором корабле. Даже соваться в порт не стоит. Ему нужно людей сберечь к битве за Милан.
Как воевать с кораблями?
 Событие пятьдесят четвёртое
 У меня нет мании величия. Великие люди этим не страдают.
  Стас Янковский 
Пока Пётр Христианович ждал разведчиков, ещё один местный нарисовался, на этот раз католический священник. У него тоже какие-то съестные припасы фуражиры французские почикали, выдав взамен клочок бумаги. Брехт велел Ваньке записать всё, специально по нескольку раз переспрашивая, какой ущерб нанесли проклятые лягушатники храму и лично падре. Ванька мог даже хиленьким переводчик выступать, в училище же изучал латынь. Наверное, граф Витгенштейн тоже знал, этому языку учили всех образованных людей в это время, и в университетах, и при домашнем обучении, но синих кристаллов дополнительно не выдали, и тот-то, который дали, профукал почти весь, так что из детства воспоминаний ноль, а с ними и латынь запряталась в глубины сознания.