Один за всех (СИ)
— Вильгельм — настоящий солдат! — на коронации сообщил Брехту эту новость Карл Баденский — отец русской императрицы и Марии.
— Точно. Солдат.
— Целый корпус на свои деньги! — снова воздел палец в небо тестюшка.
— Ещё и прусакам своё государство отдаст, — про себя вздохнул Пётр Христианович. Усилится Пруссия. Поборись потом с ней.
Событие девятнадцатое
Тайна всегда привлекательна.
Хорошо, когда есть человек, который знает все твои тайны.
С подарками приехал граф Ливен. Брехт думал о том, как должен Александр отреагировать на его самоуправство. Ругать и карами грозить? Глупость. Хотя, сто процентов, что половина его нынешних советников именно так и будет «уговаривать» поступить императора. А та половина, которая оценит действия Брехта, будет разогнана по имениям. Тот же Кутузов. Но останутся и здравомыслящие. И главное, судя по историческим передачам и статьям всяким, что Брехт в будущем читал или смотрел, Александр, под дубом этим просидев ночь в одиночестве, поменяется. Недоверчивым и злым станет. Повзрослеет. Оставалось только надеяться, что провести эту ночь наедине со своим раскаянием Александру дадут. Не так сильно вмешательство Брехта изменило ситуации, которая к этому сидению привела. Да, потери русских раз в десять меньше. Те три колонны, что застряли в Сокольнице целыми почти остались, и Багратион почти не вступал в битву. Начал отходить, как и в Реале, и о результате разгрома Наполеона не знал. Должен, нет просто обязан Александр Павлович с мокрыми штанами посидеть студёной ночкой под дубом в одиночестве.
Засыпать Брехта подарками Александру гордость не позволит. Он такой весь великий с огромной, почти стотысячной, армией и лучшими генералами Европы разбит в пух и прах, а десять, да даже пятнадцать тысяч дикарей и что интересно — бунтовщиков казаков просто походя уничтожили Великую армию вместе с самим «Великим». Как тут не позавидовать, поскрежетать зубами и злобу затаить?
Но!!! Если чуть под другим углом посмотреть. Наполеон разбит и убит, и это сделал «русский» генерал. Блин, не генерал, же.
— А ну, позвать сюда Ляпкина-Тяпкина. Пишите указ императорский. Присвоить князю фон Витгенштейну звание «генерал от кавалерии» (генерал-полковник). Хм. И дать ему золотую шпагу и до кучи орден Георгия Победоносца первой степени. А чёрт с ним ещё золотую табакерку с моим портретом красивым. Пусть любуется. Гад.
Как-то так происходило через пару недель после возвращения Императора с разгромленным, но победившим, войском в Питер. Это граф Ливен рассказал. Дарьюшка же шепнула, что решительно на его сторону встала Мария Фёдоровна и прямо приказала, всех нонешних советников гнать поганой метлой из дворца, а князя наградить?
Когда же до Александра дошла весть, что Пётр Христианович тихо-мирно на Кавказ возвращаться не собирается, а даже наоборот стал корольком мелким, то опять все старые советники повылезали и особенно Кочубей с Долгоруким и тестем ещё камергером Василием Семёновичем Васильчиковым и давай шептуны пускать. В результате Кочубея вызвал на дуэль молодой Чичагов, но дуэль Александр отменил и запретил, а Кочубея с министров снял и отправил в имение. Министром же внутренних дел стал Куракин Алексей Борисович бывший Генерал-прокурор Правительствующего сената. Близко знаком с ним князь Витгенштейн не был. Так, пару раз раскланялись. Не плохой вроде человек даже «Уголовный кодекс» составил.
Александр же решил отправить к Брехту графа Ливен с подарками и наградами и вопросом: «И чего теперь»? Орден Пётр первый надел, шпагу прицепил к поясу и табакерку на стол поставил. И решил не тянуть с ответом. Вышел из кабинета, оглядел находившихся в приёмной, и выгнал всех. Потом Ваньку к наружной двери поставил и приказал стрелять из пистоля в каждого, кто уши захочет попарить.
— Чтобы по дуге кабинет обходили. Секретные переговоры у меня.
Ванька и секретарь зверские рожи сделали и, не поняв шутки юмора, пистоли в руки взяли. Ну, и ладно. Спокойней будет разговаривать.
— Дария Христофоровна, разговор будет очень секретным, и если вы не чувствуете в себе силы удержать его внутри вашей прелестной головки, то лучше посидите в приёмной. — Зная эту интриганку, предложил Брехт будущей Мата Хари.
— Я могильная плита. — И глаза как у кота из Шрека. — В сажень толщиной. — А сама худющая. Тестостерона лишку.
— На самом деле важный разговор. Его даже императору говорить нельзя, потому как он точно не могильная плита. До него информацию нужно донести кусочками, по мере развития событий. И естественно, если эти события пойдут по плану.
Ливен кудряшки взбил на голове и сосредоточенность на лице изобразил.
— План же такой. Я сейчас завоюю королевство Этрурия и передам его Францу. Он дальше сам пусть разбирается, снова его разделить и герцогством сделать или оставить королевством. За это я получаю Тироль и Зальцбург. Потом присоединяю к Баварии герцогства Гессен — Дармштадт и Берг, переговариваю с курфюрстами Бадена и Вюртемберга и мы все вместе просимся в Российскую империю. В качестве анклавов.
— А с Францией что? — не дослушав перебила Дарьюшка.
— Вот именно это я и хотел бы узнать у Александра Павловича. А что с Францией? Он собирается с ней воевать? Или мне с моими двумя тысячами нужно всю Европу захватить⁈ Во всех же почти королевствах сейчас ставленники Наполеона сидят. Будет ли коалиция воевать и когда? — Брехт тоже насупился на Христофора Андреевича.
Ливен сначала развёл руками, мол, я не главный по тарелочкам, но потом всё же, медленно, боясь лишнего произнести, и почти шёпотом сказал:
— Собирается новая коалиция и в ней точно будет Пруссия. Австрия пока обещает только. Но и я и другие… люди, думают, что англичане их додавят и Австрия вступит в войну, пусть даже и не очень большими силами. Английский посол сказал императору Александру, что Бавария вступила в коалицию и готова выставить стотысячную армию. Возможно ли такое?
— Так и есть, армия готовится. — Говорить Ливену, что вместо ста тысяч армия будет всего тридцать пять, максимум тридцать семь тысяч Пётр Христианович не стал. Да и это может оказаться не так. У гессенцев есть войска, есть войска у герцогства Берг и Баден с Вюртембергом чего дадут. Может и за семьдесят тысяч армия получиться. Пусть и хреново обученная и необстрелянная.
— А Итальянское королевство? С ним что? Какие-то странные слухи ходят. Прямо не верится. — Ага не зря генералов собирал местных, слухи уже и до Северной Пальмиры дошли. Замечательно.
— Это информационная война.
— Какая война? — пискнула Дарьюшка и рот зажала, типа, случайно вырвалось. Мне и не интересно совсем.
— Информационная. Противник должен быть деморализован ещё до начала войны. Кроме того противник должен быть запутан.
— Вы хотите сказать Пётр Христианович, что не пойдёте на Милан? — блин, умный.
— Пойду. Вот про это молчок. Пойду не только на Милан.
— Понятно. Хитро. Можно на карту взглянуть Италийскую?
Ливен склонился над картой.
— Да, не сильно очевидно. Если бы вы не намекнули, Ваше Величество, я бы и не понял.
— А я и не поняла! — опять пискнула Мата Хари, заглядывая на карту через плечо мужа.
— Вот и хорошо. Выступаем мы пятнадцатого апреля. А на Милан пойдём первого мая, раструбив на весь мир.
— А ну-ка объясняете!!! — хороша чертовка.
Событие двадцатое
Война — слишком серьёзное дело, чтобы доверять её военным.
Шарль Морис де Талейран-Перигор
Маршал Эдуар Адольф Казимир Мортье не понимал, почему его послали в Мюнхен с этой миссией дипломатической. Какой из него дипломат? Разве что в наказание, что сдал Вену, а потом и Линц этим варварам. Как будто остальные маршалы проявили себя лучше? Где все они? Они погибли сами и вместе с ними, и император, и «Великая армия». Он же вернулся Париж с остатками гвардии. И его солдаты заставили заплатить за сдачу Вены, этих варваров, дорогую цену. Он сам видел десятки убитых с той стороны. Все выжившие и сумевшие уйти солдаты и офицеры после чудовищного разгрома под Аустерлицем и его гвардейцы уверяли специальную комиссию, созданную этим хитрым хромцом Талейраном, что у варваров необычные ружья, которые бьют чуть не на милю. И что это стало главной причиной поражения.