Во тьме (ЛП)

Я хочу продолжать кричать, но, может, это не такая уж хорошая идея. Если мне предстоит провести здесь много часов, может, лучше поберечь силы. Так как я не слышу ничего за пределами ямы, чертовски уверена, что и мои крики никто не услышит.
Смаргиваю слезы, бредя по темноте к своей койке. Сажусь на нее. Мое сердце и разум бьются в одном ритме.
Я поднимаю голову лишь тогда, когда слышу скрежещущий звук, который издают насекомые на полу. Я подтягиваю ноги вверх и обнимаю их руками, раскачиваюсь взад и вперед.
У меня радостно подскакивает сердце, когда дверь, наконец, открывается. Поначалу, я думаю, может, Козлиная бородка передумал и решил отменить мое наказание за то, что не было моей виной, но дверь остается открытой недолго. Охранник с усами шагает внутрь, затем дверь запирается снаружи.
Я больше не вижу его лица, но слышу его дыхание. И ощущаю запах его одеколона. Волоски на моих руках поднимаются, когда я узнаю этот запах.
Сердце грохочет в моих ушах, и я отползаю как можно дальше к стене. Что если Козлиная бородка прислал охранника, чтобы тот пришел и наказал меня физически?
Вдруг, тьму прогоняет вспышка света. Под подбородком он держит фонарик, как делают дети, когда пытаются напугать кого-то на Хэллоуин. Когда он ухмыляется, внутри у меня все сжимается.
Это он, одетый в форму тюремного охранника, с усами, но я всегда узнаю его глаза.
― Трэвис.
Я с усилием сглатываю и сжимаю руки вокруг ног, трясусь всем телом.
― Прости, что опоздал на наше свидание, ― говорит он, опуская фонарик. ― Уверен, ты понимаешь, что жизнь за пределами этих стен бьет ключом.
На его лице расплывается садистская улыбка, но он не подходит ко мне.
В моей голове проносятся сотни лихорадочных мыслей, я пытаюсь понять, как он проник в тюрьму, с кем он работает. Но, важнее всего, что он планирует со мной сделать?
― Я не понимаю, почему ты выглядишь такой удивленной, солнышко, ― он наклоняет голову. ― Я прислал тебе записку, чтобы дать тебе знать, что скоро мы увидимся. Ты же ее получила, так?
У меня пересыхает во рту, когда я вспоминаю записку, которую я нашла под своим тостом. Она на самом деле была от него.
Когда он делает шаг вперед, я вскакиваю с койки и пытаюсь, отбежать от него как можно дальше, моя спина касается стены.
― Держись от меня подальше, ублюдок.
Я никогда не ругалась матом, но, когда ты заперта за преступление, которого не совершала, становишься человеком, которого не узнаешь. Еще я никогда не думала, что я жестокий человек, пока не напала на Джуди. И вот я здесь, новая версия себя.
Хоть даже я делаю вид, что не боюсь, я перепугана до ужаса. Я чертовски уверена, что он чувствует мой страх, а смотреть, как я корчусь от него ― лучшее для него развлечение.
― Я бы следил за своим языком на твоем месте.
Он останавливается и поглаживает свои фальшивые усы.
― Не забывай, что твоя жизнь и твоя свобода в моих руках.
В этот раз он делает два шага через комнату и подходит вплотную ко мне. Я слишком потрясена, чтобы пытаться уйти от него, но, когда он кладет руку на мою щеку, я хлопаю его по руке.
― Ты это сделал, ― произношу я сквозь сжатые зубы. ― Ты посадил меня за преступление, которого я не совершала.
― Умная девочка.
Он хлопает в ладоши.
― Но никто об этом не знает.
― Узнают, ― мои губы дрожат. ― Однажды я выйду отсюда. Я удостоверюсь, что все узнают, что ты сделал. Я не только разоблачу тебя, но и всех твоих дружков.
Я делаю глубокий вдох и сжимаю руки в кулаки.
― Помогите мне, ― кричу я, застигая его врасплох. ― Трэвис Слейд здесь. Он хочет убить меня.
Хоть я и не уверена, что кто-то меня слышит, я все равно кричу.
Он так быстро выкидывает руку, чтобы закрыть мне рот, что я ударяюсь затылком о стену. Крики, нарастающие в моей груди, умирают в моем горле.
― Не заставляй меня сделать то, о чем ты пожалеешь.
Он с такой силой прижимает меня своим телом к стене, что я не могу двигаться.
 
― Я тебя отпущу, но если ты закричишь, то заплатишь. Ты знаешь уже, на что я способен.
Я не могу говорить, так как он закрывает мне рот, так что в ответ пару раз моргаю.
― Ты здесь, чтобы убить меня? ― спрашиваю я, как только он убирает руку с моих губ. ― Поэтому ты здесь?
― Какое от этого веселье?
Он отходит от меня.
― Наша маленькая игра закончится тогда, когда ты окажешься в шести футах под землей, но я подумал, что перед этим мы сначала немного позабавимся.
Этот мужчина не просто монстр. Он болен на всю голову. Дело больше не только в том, прикрыть убийство Уинстона. Он запланировал что-то плохое. Чего именно он хочет и как далеко зайдет?
― Почему ты это делаешь? ― мягко спрашиваю я со слезами на глазах.
Он прищуривает глаза, все его тело становится неподвижным.
― Сладкий пирожочек, дело не в тебе. А в Уинстоне. Ты лишь сопутствующий ущерб.
― Но Уинстон мертв. Ты убил...
Я не успеваю договорить предложение, как он бьет меня по щеке.
― Не смей больше это произносить.
Он подходит к двери, пока я держу руку на щеке, потерявшая дар речи, сломленная.
― Я лишь дал тебе почувствовать вкус, ― он показывает на меня дрожащим пальцем. ― Хоть слово скажешь кому-то о моем визите, и ты пожалеешь.
Ублюдок стучит по двери три раза, а затем подмигивает мне. Дверь открывается, и он уходит. До того, как дверь закроется, и я снова окажусь в ловушке в темноте, замечаю лицо Козлиной бородки.
Теперь все обретает смысл: они работают вместе. Я бы не удивилась, если Козлиная бородка отдал приказ Джуди сделать мне подножку. Ему нужна была причина, чтобы привести меня сюда.
У меня слабеют колени, и я оседаю на пол, держа голову в руках. Я знала, что в тюрьме может быть опасно, но не настолько. Все намного хуже.
Глава 9
Я просыпаюсь, дрожащая и вспотевшая, не имея представления, сколько времени провела будучи заточенной в этой яме. Здесь нет окон, чтобы дать мне подсказку, какое сейчас время дня. По пустоте в своем желудке, я понимаю, что провела здесь несколько часов.
Перед тем, как проснуться, мне снился кошмар: день, который изменил мою жизнь. Уинстон был на мне сверху, душил. Он раз за разом повторял, что я не покину его, что все не кончено. Затем вдруг в моей руке оказался нож, и я без колебаний вонзила его ему в сердце.
Я сажусь на койке, по моей коже бегут мурашки. Пялюсь на свои руки и не вижу их в темноте, но мне все еще кажется, что они покрыты кровью Уинстона. Сон был таким реальным, что в тот момент я действительно ощущала себя убийцей.
Засовываю воспоминание о сне в дальний уголок памяти и напоминаю себе, что я невиновна, и что убийца ― Трэвис.
Он действительно был здесь или мне это тоже приснилось? Вдруг я начинаю сомневаться в этом, так как мои кошмары и реальность переплелись в единое целое.
Я измучена и дезориентирована и не буду удивлена, если окажется, что я все это придумала.
Трясу головой. Не может быть. Он был здесь. Я все еще чувствую густой запах его одеколона в воздухе, а мой затылок все еще болит от удара о стену, когда он напал на меня.
Но как я смогу доказать, что он был здесь и мучил меня?
Может быть, не такая уж плохая идея мне быть запертой в этой яме. Это даст мне время подумать, составить план, который спасет мне жизнь. Он признался, что, в конце концов, убьет меня.
Я бы думала намного лучше, если бы не была голодна и не испытывала такой сильной жажды.
В попытке успокоить разум, я решаю считать до сотни, но, когда я добираюсь до сорока двух, дверь отпирают. Другой охранник, в этот раз женщина, приказывает мне следовать за ней.
 
Но я остаюсь там, где есть, на койке. Я хочу выйти отсюда, но у меня есть план.
― Хочешь провести здесь еще пару часов?
Она скрещивает руки на груди.
― Я плохо себя чувствую, ― говорю я достаточно громко, чтобы только она услышала. ― Мне нужно к доктору.