Путешествие по чашам весов. Левая чаша (СИ)

Постепенно ее мысли от Озби устремились к его брату. После мятежа на корабле, устроенного экипажем при непосредственном участии Тресс, все постепенно пришло в норму. Раненые, за исключением нескольких человек, выздоровели. Да и состояние тех, кто еще находился в спецкапсулах, не вызывало опасения. Они должны были покинуть медотсек в ближайшие дни.
В последнее время судьба только двух членов экипажа волновала ее. Ей иногда казалось, что она просыпается, думая о них и засыпает, продолжая ощущать не покидающую ее тревогу. Её беспокоили Раст и Галз. Ситуация и с одним, и с другим пока не поддавалась решению.
Раст все еще не пришел в сознание. Галз не был до сих пор обнаружен, несмотря на совместные усилия аналитиков. Комда глубоко вздохнула, на минуту остановилась, а потом направилась в сторону медицинского отсека, где андроид-врач нес вахту около постели Раста.
Она перешагнула порог каюты и остановилась. Андроид подошел к ней с докладом. Комда молча выслушала его и взмахом руки отпустила. Он покинул медотсек, а женщина подошла к постели Раста и опустилась рядом с ней на небольшой выдвижной стул.
За те два дня, пока она не видела его, десантник еще больше осунулся и похудел. Казалось, что он спит, но глаза под прикрытыми веками продолжали двигаться. Иногда он вздрагивал и стонал. Его руки то шарили по постели, то бессильно падали вдоль тела.
Комда несколько минут задумчиво смотрела на него, а потом, решившись, сложила вместе ладони. Женщина прикрыла глаза, как делала это всегда, когда хотела высвободить свою энергию. Постепенно золотистое сияние заструилось у нее между ладонями. Она разомкнула руки и приоткрыла глаза.
Одну ладонь Комда положила мужчине на лоб, а другую на руку. Её глаза были полуприкрыты. Она плотнее сжала их, словно отгораживаясь длинными изогнутыми ресницами от всего, что ее окружало. Её мысли постепенно проникали в голову Раста и сплетались с миром его кошмарных видений.
* * *
Раст все еще находился на горящем вагкханском корабле. Судно не хотело отпускать его. После того, как он услышал, а потом и увидел Комду, он не раз пытался открыть плотно закрытую дверь, за которой, как ему казалось, она все еще ждет его. Все его попытки заканчивались ничем. С каждой новой попыткой голова болела все сильнее. Иногда ему казалось, что она не выдержит и взорвется, словно гатьянская вакуумная граната.
Наконец, он отошел от двери, которая не хотела поддаваться его усилиям, и пошел дальше по коридору корабля. Ему почему-то казалось, что в эту каюту ведет еще одна дверь, которую ему нужно найти. Одни переходы сменялись другими, но картина оставалась всюду одна. Под потолком тускло горели дежурные огни, по стенам двигались черно-белые блики. Двери, которые он встречал в коридоре, были плотно заперты. Вдруг мужчина почувствовал, что ему становится легче.
Боль, которая теперь постоянно мучила его, испарялась, словно роса под жарким утренним солнцем. Он ускорил шаг и внезапно узнал место, где находится. Раст стоял возле рубки. Мужчина со всей силы толкнул дверь, и она вдруг с легкостью распахнулась.
Раст увидел мужчину, сидящего в кресле капитана. Руки этого человека неподвижно лежали на подлокотниках. Деснтник с испугом подумал, что капитан не знает, что корабль захвачен гатьянским десантом и торопливо стал подниматься на мостик. Он подошел почти вплотную к сидящему человеку, когда тот медленно начал поворачиваться.
Раст набрал полную грудь воздуха, собираясь доложить обстановку, но не смог сказать ни слова. Человек повернулся, и он с изумлением увидел перед собой… отца. Тот был точно таким, каким он запомнил его, будучи еще мальчишкой. Отец улыбнулся и удивленно воскликнул:
— Раст?!
В этом возгласе вагкху почудилась и радость, и удивление, и даже некое восхищение. Он, в свою очередь, так обрадовался, что даже забыл, что его видение невозможно. Отец и мама погибли много лет назад, когда на поселение, где они жили, напали гатьяне. Они с Озби случайно остались в живых. Отец за день до этого отправил их в другой город посмотреть соревнования на клинках. Сами родители были загружены работой и не могли освободиться, но не хотели лишать детей долгожданной радости. Теперь отец сидел прямо перед ним и радостно смотрел на него. Раст услышал, как он взволнованно произнес:
 
— Сынок, как я рад тебя видеть! Ты стал взрослым мужчиной и настоящим воином! Я просто не верю своим глазам!
Раст понял, что до сих пор стоит с открытым ртом и, волнуясь, торопливо заговорил:
— Отец, разве ты не знаешь, что корабль поврежден? Гатьяне захватили его и скоро доберутся до рубки. Нам нужно уходить!
Отец быстро поднялся с кресла, и мужчина услышал, как он тихо проговорил: «Конечно. Как скажешь, сынок». И тут Раст с ужасом понял, что не знает, куда нужно идти. Знакомый корабль изменился до неузнаваемости. Отец, словно услышав его мысли, негромко спросил:
— Что же мы стоим? Ты же сказал, что нужно срочно уходить.
Раст беспомощно посмотрел вокруг и с трудом выдавил из себя признание:
— Я не знаю, куда нужно идти…
— Ну, если все дело только в этом, тогда я помогу тебе. Чтобы выйти из этой комнаты, нужно просто открыть вон ту дверь!
Отец повернулся к нему боком и быстро указал в угол каюты. Раст с удивлением увидел там небольшую дверь. Он пытался вспомнить, была ли она там раньше, но не смог этого сделать. Тогда он отбросил все сомнения, и пошел к ней. Отец двигался впереди него.
Не дойдя до двери несколько метров, Раст остановился и посмотрел на идущего впереди отца. Тот уже взялся рукой за ручку двери. Он начал медленно открывать ее, и молодой мужчина увидел впереди свет, который показался ему слишком ярким и каким-то цветным. Он вдруг понял, что давно уже видит все вещи только в черно-белом цвете. Отец, видимо почувствовал, что Раст остановился и повернулся к нему:
— Сынок, почему ты стоишь? Пойдем со мной!
Глаза отца и сына встретились друг с другом. Внезапно Раст почувствовал раздражение и неприязнь. Он еще не понял, почему это произошло, а память уже услужливо подкинула ему нужные воспоминания. Глаза отца были точно такого же оттенка, как и глаза Озби. Они напоминали светящийся на солнце янтарь. У Раста были глаза его матери. Он почувствовал, как обида на брата начинает подниматься в его душе. Он опустил голову и продолжал, нахмурившись, стоять, хотя отец еще раз позвал его. Вдруг он резко поднял голову и с вызовом произнес:
— Ты мне не отец. Мой отец погиб много лет назад. Я не пойду за тобой.
Стоящий перед ним мужчина вздрогнул, словно от удара и удивленно посмотрел на него. Но Раста уже ничто не могло остановить. Он со злостью в голосе кричал:
— Я ненавижу тебя, и Озби тоже ненавижу! Вы оба обманули и предали меня!
Стоящий перед ним мужчина огорченно опустил голову. Так, глядя на пол, он заговорил. Но теперь его голос был совсем другим.
— Правильно. Они не достойны тебя. Оставайся со мной. Навсегда.
После этих странных слов отец поднял голову и Раст с ужасом отшатнулся. На него смотрело существо, совершенно не похожее на человека. Ярко-фиолетовые глаза глядели на него в упор, а безгубый рот улыбался. Дверь, которая была чуть приоткрыта, с шумом захлопнулась. Раст стоял в темноте и слышал, как существо смеется все громче и громче. С каждой минутой в этом смехе все явственнее слышалось торжество.
* * *
Комда глубоко вздохнула и открыла глаза. Она подняла ладони и встряхнула ими в воздухе. Свет, который струился с ее рук, погас. Потом женщина посмотрела на лежащего перед ней мужчину. На его лице гримаса ненависти медленно сменилась болью и страданием. Он негромко застонал.
Сегодня ей опять не удалось вернуть его. Зато теперь знала, что именно должна предпринять в дальнейшем, чтобы вырвать Раста из-под власти Тресс. Это казалось таким очевидным, что она не могла понять, как не догадалась об этом раньше.
Комда удовлетворенно вздохнула и встала. Она подошла к двери медотсека и открыла ее. Андроид-врач терпеливо стоял в коридоре. Она кивнула ему, предлагая опять занять место у постели больного, и неторопливо пошла по коридору корабля. Комда, продолжая обдумывать то, что поняла во время нахождения в воспоминаниях Раста, шла очень медленно, ничего не замечая на своем пути.