Сказка для (СИ)

Простынь съезжает, падая к моим ногам, но мне всё равно, когда его руки жадно исследуют измученное тело, исцеляюще касаясь его, и больше всего на свете мне хочется, чтобы не останавливался. Только я отчего-то понимаю, что в этот раз всё будет иначе.
─ А может, сделать тебя своей, и просто умрём, а? ─ шепчет, выцеловывая плечи, и несёт к кровати, но я знаю, что он никогда не сделает такой выбор. ─ Думаешь, мне есть дело до целого мира, когда ты, наконец, в моих руках?
─ Думаю, ты можешь себя контролировать… ─ задыхаясь от жадных прикосновений, выдыхаю я, и Дем заставляет оседлать его бёдра, с силой прижимая меня к своему твёрдому естеству.
─ Серьёзно так считаешь? ─ рокочет, прихватывая губами соски, проходясь по ним языком, и я не знаю, отчего так жарко – от того, что зелье ещё в крови или от близости моего мужчины, но голова кружится лишь сильнее, когда я лечу спиной на мягкую поверхность. ─ Потому что я не могу за себя ручаться. И хуже всего, что я на самом деле могу нас обоих убить!
Он нависает надо мной, а я не способна удержаться, чтобы не прикоснуться, и пальцы тянутся к напряжённым плечам, гладят их, только раззадоривая зверя, рычащего что-то, что находит отклик в самых потаённых частях моей души. Но Дем не ведёт себя, как одержимый – напротив, его поцелуи становятся слишком нежными, что это не просто начинает сводить с ума, нет… Мне начинает казаться, что меня пытаются отвлечь.
─ Почему у меня чувство, будто мы опять прощаемся?
─ Не думай ни о чём, зайка, ─ подавляя в себе какую-то сильную эмоцию, которую я не могу прочитать, говорит он, и тело слушается, медленно расслабляясь под усыпляющими ласками и приказом. ─ Тебе просто нужно отдыхать, а потом мы обязательно поговорим.
Неожиданно, но меня и правда убаюкивает, словно его руки пропитаны каким-то успокаивающим снадобьем и, возможно, так оно и есть, но мне об этом точно не суждено узнать. Я медленно погружаюсь в целительный, спокойный сон, чувствуя рядом Дема, хватаясь за него, словно он может исчезнуть, а когда вновь открываю глаза, его действительно нет.
Я же нахожусь в своей комнате в академии, в окружении кошки и пса, а на подушке, пропитанной знакомым ароматом, меня ждёт лист бумаги, вызывающий гораздо больше тревоги, чем все чудовища, встреченные когда-либо.
«На этот раз я не уйду, не попрощавшись, ─ гласит первая строчка, и мои руки подрагивают, ─ но иначе ты бы меня просто не отпустила, ведь так? Нам с тобой лучше не видеться какое-то время, зайка, и дело не только в моём желании, которое может нас обоих сгубить… Ты должна кое-что узнать обо мне, и после этого, боюсь, сама не захочешь больше меня знать, но молчать я не могу …»
  
51
 
Ада
У меня дрожат руки, но это не от страха или грусти – меня раздирает злость, и по мере того, как глаза пробегают по строчкам, душит ещё и обидой, потому что он предпочёл отделаться от меня дурацким письмом вместо того, чтобы объясниться лицом к лицу. Мой брат однажды точно так же поступил с Дариной, хоть потом и вернулся в прошлое, где всё ей рассказал, но мне совсем непонятно, что не так с этими мужчинами?!
«Раз в тысячу лет рождаются воины-маги, названные «Во́ронами», и приходят они, чтобы справиться с большой бедой, надвигающейся на мир. Эта битва становится для них последней… Смертельной, ведь они забирают врага с собой.
Как ты можешь понять, я – один из них».
Моё сердце, вынесшее в последнее время слишком много потрясений, берёт разбег, но эта фраза заставляет его замереть, со всем вниманием вчитываясь в строчки.
«Когда я встретил тебя снова, я и подумать не мог, что ты можешь быть кем-то особенным для меня… Вернее, я отказывался от этой мысли, не допуская её, но это был полный провал, зайка – ты мне и шанса не оставила. Я не помнил тебя, но хорошо помнил всё о таких, как мы с парнями, а потому всякий раз думал, что выполню свою миссию по твой защите, и это наваждение закончится.
 
Да, я тот ещё придурок.
С каждым днём я по кусочку прирастал к тебе, и даже засыпал с мыслью о тебе, Ада. И вот теперь, когда мне стало ясно, что произошло, я не могу так с тобой поступить. Я никогда не смогу дать тебе ребёнка – от таких, как мы не рождаются дети. Никогда не смогу дать тебе семью и отношения, которых ты заслуживаешь. Разве тебе нужен почти мертвец? Даже твой эльфик в этом плане подходит тебе лучше, чем я, хоть он тот ещё гадёныш, а я никогда не смирюсь с мыслью, что у вас нерасторжимая помолвка…
Но всё именно так и обстоит. 
Не хочу думать, что однажды, когда всё закончится, ты возненавидишь меня за свой собственный выбор, оставшись рядом, и будешь вместе со мной ждать момента, когда я умру. Лучше ненавидь меня за то, что я вновь ушёл. Ненавидь всей душой зайка – тогда у меня будут силы выполнить свой долг, предначертанный с рождения…
Я уже догадался, что в деле с эльфами и некромантом замешан кто-то из моего вида – не спрашивай как, просто знаю. Лишь Ворон может отыскать другого Ворона, и я его найду, но сперва, сделаю всё, чтобы разорвать связывающее нас проклятье».
Чтобы что? Спокойно умереть, не утягивая меня за собой? А меня спрашивать, разумеется, не нужно?
«Можешь злиться, можешь презирать меня изо всех сил, но я не позволю тебе ринуться за мной следом и пострадать. На этот раз академия надёжно защитит тебя – об этом позаботился ректор, и пока меня не будет, не смей влезать ни в какие новые передряги!
И ещё кое-что… Возможно, тебе совсем ни к чему это знать, и ты уже успела пару раз меня проклясть, но я не буду говорить, как сильно люблю тебя. Нет такого слова, чтобы описать все мои чувства к тебе, зайка. Желание, боль, сумасшествие… Ты для меня яд, уже давно ставший лекарством, и мне жаль, что меня заставили о тебе забыть, но видимо, я и правда должен отпустить тебя.
Я так и остался трусом».
Больше он ничего мне не оставил, и в моей груди, что-то медленно разгорается, грозясь взорваться в любую минуту, но в то же время всё вымерзает, а бумага в моей руке мнётся.
─ Ворон, значит? Ну готовься, ибо я тебе все перья повыщипываю…
Поднимаюсь с кровати, запоздало понимая, что на мне по-прежнему ни клочка одежды, и это меня лишь сильнее злит.
─ Он сделал всё, чтобы я тут задержалась… А вы, предатели, даже не разбудили!
Два невинных взгляда, следящие за мной, не могут растопить моё сердце, и меня всё сильнее трясёт от понимания, что Дем задумал всё это, ещё пока я лежала без сознания, а потом отправил меня в отключку снова!
─ Найду… Найду и за всё спрошу… ─ обещаю себе, судорожно ища одежду, а потом раз за разом пробую переместиться.
Магия отзывается, хоть и с огромным трудом, но пространство не хочет мне уступать, так что после нескольких попыток я обессиленно падаю на колени, а потом снова встаю. Бреду в коридор, держась за стенку, потому что мои ноги разъезжаются, как у новорождённого жеребёнка, а ещё мне кажется, что если не увижу сейчас Дема, умру на месте.
В нестерпимо ярких, алых лучах утреннего солнца академия кажется мне слишком спокойной, и отсутствие студентов в этот ранний час лишь подчёркивает моё одиночество, которое с каждой секундой разгорается сильнее. Но это чувство немного притупляется, едва я замечаю впереди стайку знакомых детей. Среди них и сёстры Дема, и дети Нелл, и Илли.
Я на мгновение замираю, чуть отвлёкшись от своей миссии, и наблюдаю, как близнецы Залесские дразнят свою сестру тем, как ловко могут перекинуться в зверей. И это действительно похвально, вот только маленькая Мара не может похвастаться подобным умением – в ней вместо вампирской всё сильнее развивается ведьмовская сторона, а обрести свою кошку в столь раннем возрасте очень большое достижение.
Но мальчики продолжают перекидываться в мелких барсов и обратно прямо с одеждой, что вообще не укладывается в голове, у Маруни уже глаза на мокром месте, и Иллиана явно собирается вмешаться, уже приняв знакомую боевую стойку, когда её опережает ещё один маленький защитник.