Кодекс Охотника. Книга IV (СИ)

Рывок к нему, и меч пробивает артерию на шее, которая так и выпирает из-под кожи. Если срочно не вызвать целителей, то быстро умрет. Что-то не вижу я здесь целителей.
— Прости, чувак, но не судьба! — говорю ему, и отпрыгиваю от последнего удара, который он хотел нанести мне перед своей смертью.
Гоблинов и броненосцев здесь много, драки еще на пару часов, и как показывает Шнырька, еще идет подкрепление. Вот только я заметил, как по потолку ползет длинная сколопендра, около метра в длину.
На запах крови, что ли? Или на шум приползла? Думает, что ее не видно, раз темно, но темнота — это вещь сильно относительная. Свет ее глаз тяжело спрятать, а они сверкают. Я мог бы швырнуть в нее мечом, но зачем, если есть идея получше.
Подбираю с земли лежащего Затупка, у которого язык болтается на боку, и швыряю им. Врезавшись в сколопендру, они вместе полетели на землю, и переплетясь в объятиях. Смотрится так себе, но зато это его разбудило, и он явно был недоволен таким поворотом событий. Его сейчас пытается сломать какая-то дикая и противная тварь. Он стал, как сумасшедший, вырываться, а силы в нем немало. В итоге, он разодрал сколопендру на части, и теперь стоит на четырех лапах, с красными от злости глазами, и хищно смотрит по сторонам.
Гоблин, который налетел на него со спины, тут же получил когтистой лапой в лицо, которая содрала кожу с его черепа. А Отморозок пошёл искать новые жертвы. С этого момента начался геноцид гоблинов.
Карамелька сидела рядом, и вылизывала шершавым языком лапку, которую запачкала в бою. Она такая чистюля, не то, что этот Затупок.
Я планировал сегодня отправиться в Муравейник, где для Красивой хотел набрать муравьиную гвардию. А ночью зачистить это место от гоблинов, и прочего. И потом уже посмотреть, кто обитает там дальше. Примерно Шнырька уже показал, кто там есть, но это было мельком, и картинка в моей голове пока еще не сложилась. Похоже, там придётся здорово попотеть!
А теперь выходит, что я завис тут с самого утра, а ведь я даже перекусить не успел.
Мы уже очистили несколько больших помещений, и мне, прям, грустно. Какой трындец у меня творится под домом. Все стены в каких-то лазах и отнорках. Я ведь даже не пойму, откуда может прийти опасность.
Так как жрать уже хотелось нехило, я прибегнул к своему Дару, и призвал парочку волков, а еще двадцать муравьев, а то чего они… Их отправил по норам убивать все, что там им попадется навстречу.
Они как раз могли пролезть в эти норки, а вот мне пачкаться не хотелось. В конце концов, я барон или крот?!
Режиссер Шнырька показывал мне яркую картину боя моих призванных воинов.
В одной из таких нор сидели гоблины, которые устроили засаду, но им было неудобно там сражаться. По идее, они хотели зайти ко мне в спину. Интеллект кое-какой все же у них присутствовал. Когда к ним заполз муравей, то они даже сопротивляться не пытались.
В некоторых отнорках моих муравьев попросту убили, а Шнырька так никого и не нашел, когда прибыл туда. Жаль, что он не может быть во всем местах одновременно.
Постепенно проходя все дальше, я давал команды Затупку и Каре, налаживая их взаимосвязь, а также боевую слаженность, что тоже немаловажно. Периодически пинал мохнатую задницу, когда мой отважный, но слабоумный боец, чересчур тупил. Местами, когда он хотел броситься в бой, я его останавливал, и просил обойти врага сзади, оторвав тому ногу или хвост.
Да-да… Сука, крысолюды тут тоже были.
Или у меня там каждый день открываются Разломы, или мои родственнички были теми еще извращенцами, которые устроили тут целый зоопарк, с разной живностью. Хоть билеты продавай и устраивай познавательные экскурсии!
Интересно, что живность теперь перестала между собой собачится, и бежит в нашу сторону. Типа, враг моего врага — мой друг! Вот только плевать мне на них. Чем больше мы убивали, тем сильнее я становился, и тем больше у меня было душ.
Так, к примеру, на нас выбежало воинство гоблинов, свежих и полных сил. А командует ими Хобгоблин с каменной огромной дубиной. Он хищно смотрит на меня, а из его рта текут слюни. Проголодался, наверное. Другие варианты я сразу откинул. Ну, нахер!
 
— Чего вылупился? Беги, давай! — обращаюсь я к нему.
Он меня не понимает, и орет, стуча дубиной по земле, чтобы запугать меня.
— Ах, вот так? — меня возмутило такое его поведение.
Пойти и башку ему оторвать, что ли? Хотя, зачем… Есть вариант и получше.
Вызываю троих Хобгоблинов, и вселяю в иллюзии души.
— Принесите мне его голову! — царственно киваю на одинокого воителя, который уже перестал быть таким смелым.
Мои тупицы кивнули, и с голыми руками побежали на него. А вооруженный хоб понял, что ему сейчас пи… будет больно, и развернувшись, побежал прочь. Реально, не очень он смелый, как оказалось. Его таки догнали, но как показал Шнырька, аж в самом лагере, где было очень много врагов.
Мои, конечно, там сразу пали, правда, голову ему все-таки оторвали, как я и просил. Так что свою задачу они выполнили. А еще забрали с собой кучу гоблинов, просто раздавив их. Ну, а чего те под ногами путаются?
На шестой час в этом подземелье тут уже была война двух лагерей. Мои призванные сражались с местными. И я решил попробовать разделить их на два отряда. Один доверил Затупку, а второй Карамельке. Как итог, Отморозок рубился в одиночку, как маленький лев, и два раза был отправлен в нокаут. А Карамелька стала управлять призванными, которых я доверил медоеду. Вот у нее постепенно стало получаться. Она залезла на высокий выступ, и оттуда раздавала свои приказы, а те послушно исполняли.
На этой ноте я их покинул, с рекомендацией отступить, как только призванные закончатся, или они поймут, что тут дело — труба. Мы отогнали местных довольно далеко, так что в наш дом они не заберутся. Им бы раны зализать. Конечно, это не факт, но все же будем на это надеятся, а то мой желудок уже орет благим матом. Ну, а Шнырьку я назначил главным по желейкам, получив в ответ негодующий вопль! Вот совсем не любит малой копаться в чужих мозгах!
У выхода из подвала меня ждала Анна.
— Видок, конечно, у тебя еще тот! Да и подвал у нас прелюбопытный, — сообразила она сразу, что к чему.
— Есть такое! — улыбнулся я ей. — Не переживай, я справлюсь с этим. Ничего особенного, но после этого у тебя работы прибавится еще больше.
— Еще?! — удивленно воскликнула девушка.
— Вчерашние мечи тебя так озадачили?
— Вчерашние — нет, — покачала она головой. — А вот сегодняшние — да, и не только мечи.
Понял я, о чем она говорит, когда мы зашли в мой кабинет, в который у нее тоже был доступ.
Сука… Шнырька… Я же его, как нормального человека, просил приносить трофеи из озера ПОСТЕПЕННО!!!
Комната была завалена всяким хламом, и не только… Нахрена нам старый якорь? А нет… Их два… И медная рында с надписью «Бисмарк».
* * *
Глаза старого лавочника неестественно расширились, когда мы с Волком ввалились в «Легендарное Оружие Архипа» с несколькими большими сумками. А потом сходили еще раз в машину.
— Давно ты не заглядывал ко мне, Александр! Я думал, ты забыл старика! — моя немаленькая ладонь утонула в огромной лапе старого Иста.
— Как же, забудешь тебя! — ухмыльнулся я, и пошел за товаром.
С помощью Анны и Волка мы провели первичную сортировку добра. И это, я вам скажу, был сущий ад!!! Эти два… гхм… скупердяя были похожи на старую драконью пару, на чью сокровищницу я посягнул. Они бились за каждый предмет так яростно, что даже я офигел.
В конце-концов, мне пришлось стукнуть кулаком по столу.
— Так! Мы сейчас отбираем самое дешевое барахло! Что же будет, когда дело дойдет до действительно чего-то ценного?
— Мы оставим его себе! — сразу широко улыбнулся Волк.
— Молодец, Андрей! — похвалила Потапова Анна.
— Вы друг друга стоите! — покачал я головой. — Может тебе кровь на анализ сдать? Окажется, что ты потерянный в детстве младенец Голдсмитов!