Бывшие (СИ)
— Как такое могло случиться? — я начинала злиться, но старалась держать свои эмоции под контролем, тем более что Рита ни в чём не виновата.
— ВИП-палаты заняты, а размещать детей в палатах со взрослыми никто не будет, — да, теперь я вспомнила о нашей главной проблеме и поняла, что случилось то, о чём я так давно предупреждала руководства нашей клиники. Наша клиника небольшая, как и нейрохирургическое отделение. У нас всего три нейрохирурга и пятнадцать палат, десять из которых ВИП-палаты, а остальные рассчитаны только на двух пациентов. Каждый из нейрохирургов является специалистом в своём узком профиле и чаще всего нашим больным приходиться ещё долгое время лежать в больнице, что приводит к тому, что нам не хватает палат, но руководство клиники это не очень интересует. Они всё равно продолжают принимать записи к нам на приём не понимая, что нам уже просто нет места для новых больных.
— Когда освободиться какая-нибудь из ВИП-палат? — вопрос, наверное, глупый, потому что мне хорошо известен на него ответ. Только моих два пациента должны лечь в больницу до конца этой недели, а значит свободных палат просто быть не может.
— Не в ближайшее время. Вы же знаете, что у вас так же, как и у Сергея Владимировича и Константина Юрьевича запись на месяцы вперёд, поэтому свободных палат и быть не может.
— Ясно. Можешь идти, а мы пока пойдём проверим пациентку.
— Я бы вам этого очень не советовала. Оттуда сбежал уже весь персонал.
— Что случилось?
— Там родственники мальчика и ведут они себя не самым должным образом, — ясно, меня ждёт очередная стычка с Денисом и Юлей, но стоять и терять время тут тоже не вариант.
— Я разберусь, а ты пока проверь, пожалуйста, показатели Соболева из восьмой палаты и принеси мне последние результаты его анализов.
— Хорошо, — Рита ушла выполнять моё поручение, а мы с Андреем отправились во вторую палату.
— Как получилось так, что у вас не хватает мест? Вы же частная клиника, а не скорая помощь. Тем более что профиль у твоего отделения весьма специфический и я не думал, что у вас может быть так много пациентов, — это недоверие в голосе заставило меня остановиться и посмотреть прямо на Андрея.
— В этой клинике работает три оперирующих нейрохирурга, до этого нас было четыре, каждый из нас специализируется в определённой узкой области. Я специализируюсь в нейроонкологии, Сергей Владимирович — в нейротравматологии, а Константин Юрьевич — в спинальной нейрохирургии. Как ты понимаешь наши больные не выписываются отсюда в день операции, чаще всего первыми выходят именно мои больные, потому что после моей помощи они вновь отправляются к онкологу, больные же других врачей лежат здесь месяцами, потому что их лечение часто требует несколько хирургических вмешательств, поэтому как ты понимаешь свободных мест у нас здесь нет и быть не может, — я отвернулась от Андрея и вновь направилась к палате больной.
— Прости, если я тебя чем-то обидел. Я правда не хотел, — Андрей поймал меня за руку и развернул к себе. Мы находились как раз перед третьей палатой и меньше всего мне сейчас хотелось выяснять отношения с ним.
— Я не обижаюсь, просто мне неприятно, когда ко мне или моему отделению относятся с пренебрежением.
— Прости, я правда не хотел тебя обидеть, просто…, - я не успела узнать о чём именно мне хочет сказать Андрей, потому что дверь заветной палаты и вышел человек, которого я желала видеть меньше всего в этой жизни.
— А что она здесь делает? — спросил кошмар моего прошлого.
— И я тоже рада вас снова видеть, Алла Васильевна, — да, настолько рада на сколько это вообще возможно радоваться при виде бывшей свекрови. Да, никто и не говорил мне что встречу с бывшими родственниками будет пережить легко.
Моя бывшая свекровь нисколько не изменилась за прошедшие годы. Всё такая же непонятная повязка на голове, которая полностью скрывает её волосы, я ни разу не видела её без этой штуки и даже затрудняюсь ответить какого они цвета или есть ли они вообще. Всё тот же боевой раскрас на лице, как будто бы она и не больна совсем, а также привычное одеяние, которое больше было похоже на балахон, правда сейчас это было пестрящим красками халатом, в котором она, судя по всему, пришла из соседнего отделения. За всю жизнь, не проработав ни дня, она была самой настоящей актрисой, которая ненавидела лентяев и лодырей, хотя очень мило улыбалась им в лицо, правда пока ей это было выгодно, но потом высказывала всё, что думает на самом деле об этом человеке. В своей жизни она сделала только один умный поступок, а именно вышла замуж за отца Дениса. Когда они только познакомились он был простым капитаном, но в последствии дослужился до генерала, конечно же не без чутких пинков со стороны жены. Если отец Дениса был очень приятным, но суровым мужчиной, то мать — настоящая мегера, которая возненавидела меня, как только поняла, что я имею какие-то виды на её сыночка. Дениса она всегда безмерно обожала и долгое время помыкала им, пока однажды он не сказал своё первое твёрдое «нет». Впервые это случилось, когда родители хотели отправить его в военное училище, а Денис вместо этого готовился к поступлению в медицинский. С тех пор он всё чаще и чаще давал отпор своей маменьке, но контрольный выстрел он совершил, когда в дом привёл меня, хотя его маменька уже давно нашла ему чудесную невесту, дочь её давней подруги Юленьку, которая была по совместительству моей лучшей подругой и знала Дениса с самого детства. В общем, наши отношения с Аллой Васильевной не заладились с самого начала, она меня терпеть не могла и никогда этого не скрывала, но у меня были защитники в виде Дениса и свёкра, которые не позволяли ей делать никаких выпадов в мою сторону, но после смерти мужа свекровь превратилась в редкую фурию и наш последний разговор я не забуду никогда.
— Вика? — вслед за мамочкой вышел Денис, он чинно поддерживал её под ручку, но что-то мне подсказывало что ей это не нужно и инфаркт был мнимым для привлечения к себе как можно большего внимания.
— В палате есть ещё посторонние? — мне очень не хотелось бы устраивать сцену в больнице, тем более при Андрее, поэтому я старалась держаться строго как профессионал.
— Это мы посторонние? — Алла Васильевна аж затряслась от негодования. Ладно, нужно быть немного помягче, а то её настоящий инфаркт ударит.
— Мама, прекрати немедленно. В палате остались Юля, Василий Петрович и врач Саши.
— Прекрасно, — дальше я молча зашла в палату вместе с Андреем, где в первый раз увидела мальчика, о котором столько слышала в последнее время и выглядел он плохо, но не из-за болезни, он был испуган, но никто не обращал на это внимание. А вообще мальчик был уменьшенной копией своего отца. Такие же тёмные волосы, тёмные глаза, пухлые губы, правда нос и скулы были Юлины, но на этом их сходство заканчивалось. Сейчас малыш лежал с гипсом на ноге и прижимал к себе своего зайца. Было видно, что ему страшно и он не понимает, что вокруг него происходит, жаль только, что взрослые этого не видели. При взгляде на мальчика у меня, абсолютно постороннего человека, сердце кровью обливалось, но видимо его близкие предпочитали оставаться беспристрастными. — Прошу всех посторонних покинуть палату, — это было действительно необходимо, потому что палата была не очень большой и к тому же такое большое скопление людей явно пугало маленькую девочку, которая лежала накрытая одеялом.
— Что ты себе позволяешь? — кто бы сомневался, что Юля не сможет так просто уйти.
— Я не прошу вас выйти насовсем. Сейчас вашего мальчика осматривает врач и я думаю, что ему будет удобнее работать, если вы не будете стоять у него над душой, — я пыталась быть максимально вежливой, но моё терпение не безгранично.
— Я не оставлю своего сына одного, — раньше об этом нужно было думать, хотелось сказать мне, но я конечно промолчала.
— Не забывайте, что ваш сын здесь лежит не один и такое большое количество людей пугает девочку, — я прекрасно понимала, что мои доводы никого не волнуют, но попробовать стоило.