Защитить любой ценой (ЛП)

Я надеваю удобные джинсы и футболку. Моего отца не будет в городе всю следующую неделю, и благодаря этому я смогу поговорить с Роуз, и нам не придётся часто встречаться с Сэлом.
Когда я вхожу в маленькую столовую, здесь никого нет. Хотя еда на столе, поэтому я ем бекон и тосты, затем беру в руки оставленную здесь кем-то газету.
На бумаге виднеются жирные пятна, а на тарелке осталось лишь несколько кусочков бекона, а значит, удача сегодня не на моей стороне, и Сэл где-то в доме. Если у меня получится проскользнуть в свою комнату, то мне не придётся видеть его жирное лицо.
Я не мешкаю, уношу газету и тарелку в свою комнату и запираю дверь. Это всегда помогало избегать Сэла, закрытая дверь и немалый страх перед реакцией моего отца, если тот увидит его в моей комнате. И если синяки на моей коже его не волнуют, то секс до брака для него табу — да и слава Богу.
Я сажусь в кресло у моего любимого книжного шкафа и ставлю тарелку на колено, пока читаю газету. Мне бросается в глаза название нового казино, и я читаю статью о нём. В статье нахваливают рестораны и обширный барный сервис, но в памяти всплывает, как отец говорил о том, что скоро там будет проходить подпольный бой. Вроде бы сегодня?
Я смотрю на дверь и размышляю, удастся ли мне пробраться в кабинет отца так, чтобы Сэл меня не заметил. Если отец планировал туда пойти, у него точно сохранились бы записи об этом. Это место выглядит так, словно там девушка точно сможет отыскать монстра, что питается другими монстрами.
Я доедаю тост и перечитываю статью в поисках любой полезной информации. Я не нахожу в ней ничего полезного, но эти несколько минут помогают мне набраться уверенности, чтобы обыскать кабинет отца.
Обычно Роуз помогает мне в таких вещах. Она отвлекает прислугу или играет роль наблюдателя. Не сказать, чтобы я часто проникала в его кабинет за информацией. В последнее время, когда шанс столкнуться с моим женихом всё выше, я этим не занимаюсь.
Я должна морально подготовиться к тому, что это произойдёт. Проще простого. И всё же каждый раз, когда мне приходится думать о нём как о своём женихе, мне хочется проблеваться. И у меня почти нет сомнений, что, когда моя ценность для него иссякнет, он убьет меня своими собственными руками.
И даже тогда мой отец будет во всём винить лишь меня.
Я складываю газету и ставлю на неё свою тарелку. Затем спускаюсь по лестнице. В коридоре пусто, и я тяжело вздыхаю и опускаю плечи.
Я прохожу по паркету к двойным дверям кабинета и проскальзываю внутрь. Обычно, когда его нет в резиденции, отец запирает кабинет. Но когда ему приходится уезжать больше, чем на несколько дней, он не запирает его — в случае, если кому-то из его помощников понадобится что-то.
Здесь как всегда безупречно чисто. Прислуге приказано каждый день вытирать здесь пыль, и если хотя бы одна вещица оказывается не на своём месте, мой отец впадает в ярость. Я часто попадала отцу под горячую руку в такие моменты. Кухарка называет его особенным, но это из-за того, что ей платят в два раза больше, чем платили бы в любом другом месте, за то, что она разбирается с его дерьмом. Да и сказать о ней ничего плохого я не могу, потому что она хорошо выполняет свою работу.
Я копаюсь в ящике, в котором отец обычно хранит дублирующий календарь с расписанием, но его там нет. Наверное, на этот раз он взял с собой оба. А значит, происходит что-то, что мне знать не следует.
Меня немного расстраивает, что я не смогла ничего найти, поэтому обвожу комнату взглядом и провожу ещё один обыск в попытке найти что-нибудь, что наведёт меня на след казино или боя.
Я знаю, что могу связаться с Адрианом напрямую. Но Роуз настаивала на том, что он опасен, и я не хочу сбрасывать со счетов её мнение. Если я появлюсь там, то смогу узнать, что он за человек, а потом либо отступить, либо подобраться ближе.
Больше негде искать, и я опускаюсь в одно из кожаных кресел напротив стола моего отца, чтобы подумать. Что, если Адриан ещё опаснее, чем я представляла при первой встрече? Ведь он из тех людей, что могут навредить таким как Сэл. Но я не могу допустить, чтобы Адриан помог мне, а потом пострадал или произошло ещё что похуже. Благодаря моему отцу Сэл заводит себе влиятельных друзей в высших кругах. От одной мысли о том, что из-за Сэла я могу больше никогда не увидеть Адриана, у меня в груди вспыхивает обжигающая боль.
 
Но я не могу развивать эту тему, когда меня собираются выдать замуж за психопата.
Ещё один вариант — полиция. Но после того случая, когда мой отец пригласил начальника полиции на ужин, и они провели несколько часов за беседой, я вычеркнула этот вариант.
Роуз неоднократно предлагала мне самой убить его. Мой отец не позволил бы мне попасть в тюрьму, поскольку это запятнает его имя и привлечёт к нему пристальное внимание. У меня просто не хватит смелости сказать ей, что я недостаточно сильна для этого, в то время как моя лучшая подруга так много пережила, оставаясь здесь со мной, когда всё, чего ей хочется, — это сбежать.
Знаю, что она остаётся, потому что любит меня. А я остаюсь, потому что во мне всё ещё теплится надежда на то, что мой отец вновь станет тем любящим и заботливым человеком, которым он был до того, как мы потеряли маму.
После её смерти всё изменилось, всё, и теперь я просыпаюсь по ночам и вижу мёртвые глаза женщины, которую он застрелил на улице через несколько недель после смерти мамы. Мне пришлось смотреть, как умирает моя мать, а потом наблюдать, как умирает и эта женщина, которая выглядела ненамного старше моей матери. Я смотрела, как её кровь смешивается с дождем, утекая в канализацию, пока отец не оттащил меня.
Мне страшно смотреть на пистолеты и ножи, на любой вид оружия, которое приносят сюда с собой коллеги отца. Когда Сэл понял мой страх перед оружием, ему начало нравиться прижимать его к моему лицу, чтобы привлечь мое внимание. И, хуже того, к лицу Роуз.
Я уже хочу уйти и спрятаться в своей комнате наедине со своими демонами, когда слышу приглушённый стон из-за двери, примыкающей к кабинету отца. Замерев на месте, я жду и прислушиваюсь ещё несколько секунд, пока это не повторяется вновь. Определенно мужской стон. Я сейчас застукаю двух сотрудников, занимающихся сексом?
Лучше уж я, чем наша кухарка, иначе их обоих уволили бы. Я подкрепляю свои доводы тем, что они должны вернуться к работе, чтобы избежать неприятностей. Затем я открываю дверь и моргаю, пытаясь понять, что происходит.
Это не сотрудники.
Это Сэл.
И Роуз.
Она прижата к краю стола, за которым Сэл работает с моим отцом. Её юбка сбивается вокруг её бедер, в то время как Сэл вколачивается в неё сзади.
Я не ревную. Боже, да я ни за что на свете не буду ревновать, если кто-то захочет увести его у меня. Но я смотрю не на него. А на неё. В её глазах застыл мёртвый взгляд, как у той женщины в аллее. Как у моей матери. С одним отличием — она дышит, даже двигается. Сопротивляется. Она сопротивляется.
Теперь всё ясно, как божий день, и я начинаю двигаться раньше, чем успеваю подумать. Мой кулак врезается в щёку Сэла, и он отскакивает, пока по моей руке распространяется боль. Но это выбивает его из колеи настолько, что он отпускает Роуз, и она слезает со стола и встаёт позади меня. Она на фут выше, но мне плевать. Я готова разорвать его своими зубами, если придётся, чтобы защитить её.
— Какого хрена ты творишь? — требую я. — Не можешь трахнуть меня, поэтому насилуешь мою кузину?
Он сверкает глазами, заправляя член обратно в брюки, а затем делает угрожающий шаг вперёд.
— Она хотела этого. И твой отец разрешил нам, так что давай, пойди и скажи ему, что застукала нас. Ему похер.
Сэл ощупывает кожу на своей щеке и делает ещё один шаг ко мне. Я остаюсь на месте и развожу руки в стороны, чтобы не дать ему увидеть Роуз.
— Тронешь её ещё раз, и я убью тебя.
Он смеётся над моими словами. Громко хохочет и начинает кружиться по комнате, словно всё это шутка.