Защитить любой ценой (ЛП)

— Пожалуйста, — вновь говорю я, но это больше похоже на мольбу, мантру, гимн, когда я повторяю это слово вновь и вновь. Ветер пожирает каждый слог, но я знаю, что он слышит меня. Он трахает меня быстрее, глубже, почти причиняя мне боль, подталкивая нас обоих к завершению, необходимому моей душе.
Я глубоко вонзаюсь ногтями в кожу его головы. Адриан сбивается со своего ритма, и я понимаю, что он близко. Когда я другой рукой тяну его за волосы и цепляюсь за шею, Адриан вновь толкается в меня. Его член проникает прямо в меня, и это вызывает такой сильный оргазм, что мне не удаётся сделать даже вздох. Меня охватывает дрожь с головы до пят, и, наконец, я ухватываю глубокий глоток воздуха, чувствуя, как он достигает своего завершения.
Как обычно, когда Адриан кончает, он остается внутри меня на несколько мгновений, размягчаясь в моей киске, и, наконец, выскальзывает из неё. Затем он опускает меня на ноги и аккуратно возвращает в меня все вытекающие жидкости.
— Пойдём в постель, ангел. Мне ещё многое нужно тебе сказать об этом подарке.
Я хлопаю глазами от волнения, когда одёргиваю платье.
— Например?
— Не волнуйся. Ты узнаешь мою реакцию, когда мой рот будет между твоих прелестных ножек, а мои губы будут пожирать твою сладкую киску.
Он не дожидается моего ответа, просто поднимает меня на руки и несёт к нашей кровати.
  
29 
 
АДРИАН
 
Иметь дело с Винсентом, моим третьим, не то же самое, что с Каем. Самое тяжелое то, что я не могу злиться на него за то, что он не Кай. Это не мешает мне чуть сильнее вложиться в наш утренний спарринг в зале. Он с возгласом встречает мой удар, а затем парирует ударом по рёбрам, который даст знать о себе позже. Я благодарен ему за то, что он не медлит с ударами из-за того, кем я являюсь. Мне всегда в нём это нравилось.
Мы вновь принимаем стойку и проходим ещё несколько кругов. Маты вокруг нас стонут и скрипят, когда мы босиком передвигаемся по их поверхности. На другом конце комнаты стоит инвентарь, которым другие пользуются чаще меня. Обычно я нахожу необходимое мне освобождение здесь, колотя, что попадётся под руку, пока мне не говорят остановиться.
Винсент ударяет меня в плечо, и я понимаю, что отвлёкся.
— Давай посмотрим, получится ли у тебя ещё раз, малыш.
В команде он входит в младшую лигу, и ему не нравится, когда я ему это припоминаю. Вместо ещё одного удара руками, Винсент делает выпад ногами, но недостаточно быстро. Мне приходится отступить, чтобы избежать ещё одного выпада, если ему взбредёт в голову ещё что-нибудь необычное.
Мы продолжаем до тех пор, пока я не устаю настолько, что едва могу держать руки. Пронзительный сигнал моего телефона полностью подводит утро к завершению. Я читаю сообщение и перевожу взгляд на Винсента, который читает сейчас своё. Кай послал их нам обоим.
Снимаю перчатки с рук и хватаю полотенце и воду по пути к двери в командный пункт.
Кай уже здесь, как всегда одетый с иголочки. В качестве приветствия я испепеляю его взглядом, но Винсент хлопает Кая по спине и усаживается рядом с ним.
— В чём дело?
Кай вынимает пару листов бумаги из принтера и передаёт по одному каждому из нас. Не скрываю своего нетерпения.
— Тебе нечем заняться, чтобы обеспечить безопасность моей жене?
Несмотря на кричащую о гневе позу, это не отражается на его лице. Меня всегда восхищал в нём этот навык.
— Это касается её безопасности. Прочитаешь? Пожалуйста?
Винсент тихо присвистывает и бросает лист на стол, затем в ожидании смотрит на меня. Отлично, блядь. Ну, ничего хорошего от этого не жди, если он просто вкратце не сообщает мне сводку. Кто в наши дни распечатывает электронную почту?
Я скрещиваю руки на груди и всматриваюсь в напечатанное, медленно впитывая слова. Даже при том, что что-то тёмное и опасное зарождается внутри меня, когда каждое новое слово встречается со следующим. Когда заканчиваю читать, я комкаю лист и швыряю его через всю комнату.
 
— Какие грёбаные игры ведёт этот старик? Он думает, что стоит ему щёлкнуть пальцами, и совет вернёт ему её?
Я взмахом указываю на лист.
— Это полный бред, и он это знает. Так в чём тогда смысл? Как только я покажу свидетельство о браке, они не смогут ничего опровергнуть. Она не вернётся, так зачем так стараться?
— Ловушка? — подсказывает Кай. — Совет лично захочет встретиться с вами, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке и её никто не принуждает. Умный ход, чтобы заполучить вас обоих в одном месте и в одно время.
— Мне это не нравится, — говорит Винсент.
Я закатываю глаза и начинаю расхаживать по комнате от двери к стене. Совет отклонит его запрос. Всё просто: нужно лишь предъявить им доказательства того, как она выглядела, когда мы её нашли. У нас есть видеозапись, медицинские документы и свидетельство о браке. Будет не трудно поверить, что я спас Валентине жизнь, и она влюбилась в меня. Они должны поверить в брак по любви сильнее, чем в брак по расчёту.
Меня одолевают сомнения, сокрушая собою всю мою уверенность. Я всё ещё не разобрался с Сэлом. Что если она изменит своё решение быть со мной и скажет совету что-то, что позволит им забрать её у меня?
Я приближаюсь к столу и ударяю кулаками по холодному стеклу. Не так сильно, чтобы разбить его, но этого хватает, чтобы у меня заныли костяшки и запястья.
— У них нет возможности забрать её у меня, и если совет запросит моё присутствие, то нам придётся проявить фантазию, чтобы другие желающие не наведались к нам.
Кай идёт на риск и вновь заговаривает:
— Зачем прикладывать столько усилий? Ему всегда было на неё плевать. Мы видели, как она выглядела, когда забирали её из того дома... и он не проявлял к ней никакой теплоты на вечеринках и вечерах. Чёрт, мы видели её там лишь раз, а до этого он даже не упоминал о её существовании. Словно её отец хотел полностью стереть Валентину из своей жизни. Может, Сэл был его попыткой осуществить желаемое, и эта попытка провалилась. И теперь он пытается прибрать за собой, пока его не впутали в разборки.
Я окидываю взглядом своего бывшего командира.
— Думаешь, её отец знал, к чему приведёт ситуация с Сэлом, и надеялся, что тот решит за него вопрос существования его дочери?
Кай пожимает плечами.
— Почему нет? Не понапрасну у него репутация самого безжалостного из нас. Не стоит полагать, что её отец не следует законам только потому, что на его территории какое-то время было тихо. Думаю, он так изловчился в этом, что теперь не оставляет за собой никаких улик.
Я обдумываю сказанное Каем, и меня тошнит от этого. Мне приходится отвернуться от них, чтобы они не увидели, как сильно мне хочется пустить ему кишки из-за этого. Но из всех прочих теорий в моей голове эта имеет наибольший смысл. Зачем ещё впускать такого как Сэл в жизнь Вэл? Когда на её коже отчётливо проступали следы его обращения с ней, он не сделал и попытки вступиться за неё.
— У меня есть и другие новости, — говорит Кай, вырывая меня из состояния, которое наверняка приведёт к кровопролитию.
Я поворачиваюсь к нему.
— Что? — цежу сквозь зубы. — Что ещё могло пойти не так этим утром?
Он выглядит почти виноватым, когда отвечает.
— Сэл засветился, но потом вновь исчез. Его семья точно скрывает его.
— Это лучше чем грёбаное письмо. По крайней мере, у тебя есть локация, так? Мы ворвёмся и вытащим оттуда его грёбаную задницу.
Кай и Винсент вздрагивают, и до меня доходит почему. Грёбаный сезон подошёл к концу больше месяца назад, или даже больше... Я не следил за временем, фокусируясь на том, чтобы угождать Валентине в постели.
Если я выступлю против них вне сезона, это станет началом войны против них и совета. Я смогу справиться с ними поодиночке, но не сразу с двумя, и не при условии, что совет призовёт другие семьи в союзники для их защиты.