Параллельная жизнь (СИ)

– Ты только не волнуйся. Ничего страшного не происходит. Обычные новости, могу и позже позвонить.
– Говори, мама, я слушаю.
– ЧжуВон продолжает встречаться с Агдан. Твой запрет не действует.
– Наш запрет, мама! И как он посмел? Наследства хочет лишиться?
– Как этого можно хотеть? ДонВук, он очень хитрый, прямо, как ты. Уверена, что оправдание он себе приготовил.
– Не понимаю, как тут можно оправдаться. Позвони ему… или нет, я сам позвоню.
– Только не кричи на него сразу. Разговаривай спокойно.
– Хорошо, мама. До свидания. Чувствую, что снова надо домой приехать.
– До свидания, сын.
14 октября. Войсковая часть Агдан.
Чуть позже.
Я в тире. Огневая подготовка у меня. С тем же самым ефрейтором-инструктором. Сначала разборка-сборка автомата. Раз попробовав, начинаю капризничать и куратор, капитан Мун идёт навстречу. Отсылает ЧжуВона за перчатками. Иначе нельзя, я за полчаса все руки в кровь собью.
Что-то сегодня ефрейтор хмурый. Хихикаю про себя, сработала моя закладочка, точно сработала, не зря я вчера в туалете очень тщательно зубы чистил, рот полоскал и отплёвывался. Мне для этого и в интернет выходить не надо. И без того знаю, какие там страсти кипят.
Приходит ЧжуВон, протягивает перчатки. Занятия продолжаются, отрабатываю до автоматизма каждое движение. Не очень сложно, автомат очень похож на русский АКМ. Когда уверенно, с заметным запасом перекрываю норматив, капитан останавливает тренировку.
– Сангса Пак!
– Я, госпожа капитан! – уже на автопилоте отвечаю я.
– Теперь пистолет. Но тут легче. Внимательно смотрите за действиями ефрейтора.
Пистолет Daewoo K5. Соответственно, похож на русский ПМ. И по устройству тоже. Поэтому осваиваю тоже быстро. Потом стрельба. Из автомата здесь не стреляют, надо на стрельбище ехать, а из пистолета можно и здесь.
Внимательно слежу за намеренно медленными манипуляциями ЧжуВона, разбирающего пистолет. Чуть не обнюхиваю, да что там? Натурально обнюхиваю. Приятно пахнет, сталью, смазкой, сгоревшим порохом. Засыпаю ефрейтора вопросами, что и откуда. Ответы буквально впитываю, очень интересно.
Краем глаза замечаю улыбку капитана Мун. Классная тётенька, чем-то она мне очень нравится.
Во! Наконец-то мне дали парабеллум и позволили отстреляться. Цепляю наушники, ловлю отмашку капитанши, целюсь. Высаживаю все пять патронов, стараюсь изо всех сил, но из возможных пятидесяти выбиваю всего двадцать четыре.
– Для первого раза не плохо, сангса Пак, – комментирует капитанша.
– А сколько надо на «отлично»?
– Норматив рассчитан на десять выстрелов, восемьдесят баллов на «отлично», семьдесят пять на «хорошо» и шестьдесят на «удовлетворительно». Значит, вам пятью выстрелами надо выбить сорок баллов.
Это я даже на тройку не настрелял? Щибаль! Отряхиваю и расслабляю руки, осматриваю подъехавшую мишень. Разброс большой, по всей мишени, значит, я виноват. Пистолет вроде новый, не должен сам по себе такой разброс давать. ЧжуВон протягивает новый, снаряжённый пятью патронами магазин. Он вообще-то двенадцатизарядный, тут корейцы наш ПМ обошли.
С негромким лязгом загоняю магазин, передёргиваю затвор, докладываю:
– Госпожа капитан, сангса Пак к стрельбе готова!
– Огонь! – командует капитан.
Собираюсь, прищуриваю глаза, вывожу мушку на мишень, ловлю момент, бах! Чувствую, что чуть-чуть влево увёл. Бах! Бах! Бах! Бах! Снимаю наушники, докладываю, что сангса, которая я, стрельбу закончила. Все внимательно изучаем, как легли мои пули. Точно, есть одна слева, «четвёрка». В целом, тридцать два балла. О, я уже на «тройку» настрелял.
Подходит кто-то ещё, я не оглядываюсь. Мало ли кто тут может шастать!
– О, мадемуазель нравится стрелять?
– Мсье, почему бы девушке и не пострелять, если есть патроны и свободное время?
– О-ля-ля, какое у вас замечательное чувство юмора. И как, получается?
 
– Не знаю, мсье. Спросите у госпожи капитана. Ей виднее, что там у меня получается.
За милой беседой перезаряжаю пистолет, готовлюсь надеть наушники, и вдруг до меня доходит. Вместе с фразой:
– У вас интересное произношение. Похоже на парижский говор, но, пожалуй, язык немного чище.
Осознаю, что говорим мы по-французски. ЧжуВон прислушивается, капитан Мун хитренько улыбается. Какие затейники мои командиры! Незаметненько подвели француза, – где они его только взяли, – он сейчас меня и оценит. Да, давайте! Сейчас поглядим, кто кого оценит!
– А ваше… боюсь не угадать. Не парижское, точно. Не нормандское, не бретанское… Южный диалект. Прованс?
– Браво, мадемуазель. Почти угадали, Альпийская Оверрона. Не огорчайтесь, эти два диалекта почти неотличимы.
Сказали, не огорчаться, я и не огорчаюсь. Оглядываю незнакомого офицера, о-о-у, понятно! Морская форма, к нам какой-то французский корабль в гости зашёл. Продолжаем милую беседу. Злорадно замечаю, как хмурится мой инструктор ефрейтор. А не подразнить ли мне его?
– Скажите, мсье, во Франции ведь много аристократических фамилий? У вас нет знакомых баронов или герцогов? Графы и маркизы тоже подойдут.
– О, мадемуазель интересуют аристократы? Видите ли, во Франции сейчас титул не имеет никакого значения. Возможно, среди моих знакомых есть такие. Я узнаю.
– Не актуально, мсье. Я из пустого любопытства интересуюсь.
Я готов к новой серии. Капитану чуть было не доложился по-французски, вовремя опомнился. Собираюсь, зрители мне не мешают, я люблю быть на виду. Засаживаю серию с минимальными паузами. Оцениваем результат всей толпой.
– О-ля-ля, – восторгается француз, – тридцать восемь баллов. Вы опытный стрелок.
– Вовсе нет, мсье, – я решил ослабить давление на ЧжуВона, который изнемогает, глядючи на моё немилосердное кокетство с морским французом, – просто я представляю вместо мишени вот этого молодого человека, – киваю на ефрейтора, – и рука сразу становится твёрже, а глаз точнее. О, как раз в глаз я ему и попала.
Француз хохочет, хлопает по плечу ЧжуВона, лицо которого теряет всякое выражение. Оно просто не знает, что ему выражать в такой ситуации. Обожаю над ним измываться!
Наконец, француз ушёл. Слегка утомил он меня, честно говоря. И этот факт меня немного пугает. Если один француз меня уморил, то что будет во Франции, где эти французы на каждом шагу?
С его уходом Чжувонище сразу светлеет лицом. А я отстреливаю сорок два балла, и на этом капитан прекращает занятие. Решает, что на сегодня хватит. Согласен.
Идём с Чжувонишем на обед.
– Отец звонил. Сильно ругался. В сети появился ролик, где ты меня целуешь. Опять ты меня подставила, – бурчит он.
– В том самом ролике, где ты заставил меня виснуть на тебе и где хватал меня руками и куда-то тащил? – невинно интересуюсь я.
– Не ври! Я не заставлял, – возмущается пацак.
– Не поняла? А кто говорил, что я должна за всё заплатить и объяснил как?
Пацак затыкается.
– И против поцелуя ты не возражал. Прошу заметить, что обычно ты за меня руками хватаешься. Так что правильно тебя отец ругал. Я ещё сама ему нажалуюсь.
Дальше идём молча. Как я ни сдерживался, не отворачивался, но на смешки всё равно пробивает. Не выдерживает и пацак, тоже смеётся.
– И что ты ему сказал?
– Правду, – важно отвечает мой инструктор и уточняет, – Всю правду. Встречаюсь с тобой исключительно по приказу командования.
– Значит, если пойдёшь в увольнение, то тебя ждать не стоит?
 
– Стоит, – ухмыляется пацак, – попрошу командира записать целью увольнения свидание с Агдан.
Мы уже набираем еду на раздаче.
– Вот ты какой! – осуждаю его, ибо нечего тут, – Родного отца обманываешь.
– Какой же тут обман?
Идём к столу, начинаем есть.
– Какой же тут обман, Юна? – продолжает ЧжуВон, – Моя семья объявила, что мы не жених и невеста, но встречаться нам никто не запрещал. И запретить не может.