Хроники Гнипахеллира (СИ)

На следующий день боль вернулась. Я даже не стал обращать внимания. Все равно к обеду исчезнет. Но сегодня все было не так. Плечо ломило все сильнее и сильнее. После обеда боль стала невыносимой. Вместо того, чтобы обратиться в орденский лазарет, я с громким воем выскочил на улицу. Боль не отпускала. Какое-то безумие распустилось в моей голове. Я с громким криком вырывал фонарные столбы и швырял их на землю. Откуда только силы столько взялось? Сейчас я, наверное, поднял бы даже палицу Сувара. В мою сторону двинулась полиция, но я замахнулся на них очередным столбом, они разбежались. Надо убраться отсюда, пока шпики не вызвали подкрепление. Как же больно!
Когда разум ненадолго вернулся ко мне, я решил, что надо обратиться в ближайшую больницу. Такая нашлась во дворах.
— Что с вами? — спросила девушка в регистратуре.
— Плечо! — заорал я. Девушка нажала какую-то кнопку, и из подсобки выбежали санитары. Они скрутили меня и поволокли по коридору.
— Успокойтесь, — говорил один из них. — Декстер наш лучший хирург.
— Больно! — ревел я.
Меня бросили на кушетку и связали. Вскоре забежал человек в белом халате и сделал укол. Боль стала еще сильнее.
— Больно! — продолжал орать я.
— Странно, — развел руками доктор. — Это самое сильное обезболивающее. Видимо, придется отрезать руку.
— Руку мне отрежете? — взревел я. Одним резким усилием я разорвал ремни, потом схватил обоих санитаров и швырнул в разные стороны. Вставшего на пути доктора я просто поднял за ворот и отнес к стене, хорошенько впечатав его туда.
— Больно! — орал я, выбегая в коридор.
— Больно! — выл я, проносясь по улицам Карабалам-Сити. Боль была настолько сильной, что рассудок совсем оставил меня. кажется, я снова вырывал столбы, грыз скамейки и кого-то даже окучил. Какая-то тень спикировала на меня с неба и обрушила на голову сильный пресс.
— Больно! — успел я крикнуть напоследок.
Я очнулся в орденском лазарете. Боль никуда не исчезла, а шевелиться я не мог. Видимо мне отключили рефлексы заклинанием.
— Больно! — простонал я. Надо мной склонились наш целитель и сам великий магистр.
— Очнулся, — проворчал целитель.
— Лишь бы не дернулся, — сказал всемастер. — Вскрывай скорее, я не уверен, что смогу его долго сдерживать.
— Вскрывать? — просипел я. Видимо голос мой совсем сорвался от рева, а потому разговаривать я мог лишь так. — Мне отрежут руку?
— Нет-нет, — успокоил великий магистр.
— Сейчас будет больно, — предупредил целитель.
— Да куда уж больнее, — нервно усмехнулся я.
Он нажал на мое многострадальное плечо, и из него полилась какая-то зеленая жижа. Боль стала медленно уходить. Наконец жижа вытекла, и мне совсем полегчало.
— Мощный токсин, — заметил целитель.
— Кто это его траванул? — удивился Аарон. — Похоже на эссенцию брата весельчака. — и тут я все вспомнил. Брат весельчак укусил меня именно в это плечо, когда мы дрались в диком поле.
— Это она и есть, — вмешался я. — Он укусил меня, когда мы встретились у белой крепости.
— И ты конечно же никуда не обратился, — проворчал Аарон. — Все это время яд жил в тебе и развивался, пока дело не дошло до критической точки. Скажи спасибо, жив остался.
— Ему нужен отдых, — вмешался целитель. — Он потерял слишком много сил.
Они ушли. А я откинулся на подушке и засопел сном младенца. Больше у меня ничего не болело.
Орденские будни
Уже утром я чувствовал себя как новенький. Ну надо же было так опростоволоситься, а я ведь реально забыл о том, что брат весельчак кусал меня в плечо. После того момента жизнь моя стала скучной. Нашу квартиру все никак не восстановят, Митраисты и Оорто никак себя не проявляли, оставалось лишь глушить вселенцев и гонять всякую мелочь.
В связи с тем, что почти все боевые монахи были отправлены на войну, мы работали по двое. Это утро у нас с Патриком выдалось веселым. Сначала накрыли группу Килабисов в монорельсе, потом изгнали парочку вселенцев. И вдруг мы совершенно случайно обнаружили целую процессию молодых парней, которая вышагивала вдоль административных зданий с флагами Ингерманландии.
 
— Ингрия! Ингрия! — скандировали они.
— Ингрии уж лет сто как нет, — усмехнулся Патрик.
— Это и странно, — заметил я. — Будем разгонять?
— Эй! — обратился я к толпе. — Нет здесь никакой Ингрии! Расходимся. — один из заводил толпы плеснул мне в лицо слезоточивым газом. Я едва успел увернуться.
— Ингрия возродится! — закричал он. Остальные демонстранты тоже начали проявлять явные признаки агрессии. Патрик обрушил на них мощную звуковую волну, и хулиганы бросились в рассыпную. Я погнался за своим обидчиком.
— Иди-ка сюда, дорогой, — сказал я, хватая его за шиворот.
Остальных и след простыл, а этого мы доставили в резиденцию.
— Ну давай рассказывай, откуда такая любовь к вымершим народам, — приказал я, привязывая парня к стулу в своей лаборатории.
— Я потомок Ингерманландского конунга! — дерзко заявил он.
— Ну-ну! — усмехнулся я. — А я император Комод во плоти.
Но оказалось, что пленник не врал. Кто-то скрупулезно собрал генеалогическую информацию по всем уцелевшим после войны Ингри и начал рассылать их потомкам электронные письма о возрождении Ингрии и призывами выходить на улицы. Я проверил своего пленника, и он на самом деле оказался потомственным конунгом. Но самое страшное, что эти акции проходили не только в Карабалам-Сити, а по всему Турану.
— Возрождение Ингрии, значит? — сказал великий магистр.
— Да дурачится кто-то, — отмахнулся я.
— Не скажи, — покачал головой всемастер. — Это делается с целью устроить беспорядки по всей империи. В приграничье все начиналось примерно с таких же шествий.
— Ну не знаю, — сказал я. — Ингерманландия была не такой уж и большой страной.
— Вот только потомки у Ингри по всему Турану, — заметил великий магистр.
— Этот блаженный еще кричал, что возрожденную Ингрию примут в союз нового времени, — вспомнил я.
— Надо будет мне с ним лично побеседовать, — сказал великий магистр.
— Он в подвале, — ответил я.
— Ты все хорошо усвоил, чему мы с тобой учились? — спросил вдруг великий магистр.
— Вроде да, — ответил я.
— Скоро МОСК будет тебя экзаменовать, хорошо подготовься. Это должно было случиться раньше, но из-за мятежа в ордене пришлось отложить. МОСК немного в шоке от дерзости Менге.
— Мистерион так важен для нас? — спросил я.
— Возможно важнее всего остального, — ответил великий магистр. — Но МОСК может спросить о чем угодно, так что готовься.
Дома Лилит читала книгу о похождениях Пизундских легионов, которую откопал где-то Гвидо.
— Интересно? — спросил я.
— Я люблю исторические книжки, — ответила Ли. — Но ты рассказываешь интереснее.
— Спасибо, — улыбнулся я и притянул девушку к себе.
Я снова стоял на крыше нашего временного жилища и думал о том, что жизнь наконец-то налаживается. На службе все спокойно и даже рутинно, с Лилит тоже все хорошо. Каждый занят своим делом, и это правильно. Если Митраисты не станут проявлять агрессии, может и с ними уживемся. Да и Оорто можно выделить какой-нибудь уголок, не думаю, что их сильно много. Из приятных размышлений меня вывел гул земли. Снова где-то было землетрясение.
Утром великий магистр приказал укрепить резиденцию и от сейсмической активности, все-таки мы стояли на старых великанских дамбах, которые могло прорвать в любую минуту. Пришлось брать ребят и спускаться в подвал. Всемастер о чем-то знал. А может быть просто догадывался.
Ящик Пантеры
— А ну-ка иди сюда! — приказал я. Четверка скальпелей смотрела на меня с оскалом. — Ну давай! — сказал я самому борзому. Тот направил на меня свой коготь, но усиленное дуновение майского ветерка отклонило лезвие, и то с размаху вонзилось в висок нападавшего и прошло сквозь скулу. Бандит завыл и упал на землю.
— Кто следующий? — спросил я. Скальпели дружно попятились назад. — Руки за голову и за мной! — скомандовал я.