Измена. Бежать или остаться (СИ)

— Блин, Илья, ты достал. Я уже жалею, что рот открыл и позвал тебя сюда. Я никого никуда не тащу. Она сама захотела поехать.
— Просто так захотела поехать с тобой и твоей помощницей, с которой вы успели состругать маленького Буратино, на хрен знает сколько месяцев в другую страну? Где нет у нее ни подруг, ни знакомых? Добровольно? Ну ты святая простота, если так считаешь.
Напряженный момент на футбольном поле, наконец-то привлекает внимание моего брата и на какой-то период времени он замолкает. Расслабленно вытягиваю ноги под столом, растираю уставшую шею.
— Ты хоть представляешь, — оторвав голову от экрана, Илья опять берется за старое, — какой ураган эти две дамочки могут устроить еще в самолете?
— Я не дурак, чтобы садить их в соседние кресла.
— Но салон то один. Черт, я уже жалею, что не лечу с вами, — громко ржет брат. — Это будет увлекательное зрелище. Успехов тебе, Горыныч.
— Себе оставь. — огрызаюсь я, сбрасывая руку Ильи со своего плеча.
— Ей, богу, Назар, — брат бросает несколько жареных зерен земляного ореха себе в рот, — я завидую твоему спокойствию. Просто вспомни как Аннет и Каролина общались два года назад. Весь офис слышал, как они орали друг на друга при встрече. И это при том, что для одной из них ты был простым начальником.
— Вот именно. Аннет лишь выполняла свои должностные обязанности. Каролина приходила в мой офис, когда ей вздумается, тем самым нарушая весь мой рабочий график.
— Еще скажи, что Аннет никогда не нарушала вашей субординации?
— Илья, сколько можно. Хватит. Ты возомнил себя костоправом и решил полечить мне мозг? Не дорос еще до этого.
Лицо брата становится серьезным и суровым.
— Я просто предупреждаю, что ты гробишь свой брак таким образом. Ты сейчас словно мяч для регби, который и твоя жена, и любовница будут таскать тебя по разным углам поля, лишь бы не дать сопернице выиграть.
— Илья, ты преувеличиваешь.
— Вот что ты будешь делать, когда на высоте десять тысяч метров к вам подойдет Аннет и скажет, что с Миром что-то не то? — Илья улавливает мои реакции и продолжает: Правильно. Ты сразу помчишь к малому. Тем самым осчастливив Аннет и в очередной раз расстроив жену.
— С ребенком и его матерью летит няня. Я им точно не понадоблюсь на время полета.
— Я готов поспорить. Если проиграешь, с тебя сто баксов и полное невмешательство в мое руководство семейной компанией на пол года. Идёт?
 Глава 28 
Каролина.
Вечер дружеских посиделок оставляет после себя непонятное послевкусие. Я знаю, что девочки по-своему правы, и от этого злюсь на них еще больше.
Это моя жизнь, мои ошибки, мой опыт. Никто, в том числе и я, не может достоверно утверждать, как на ту или иную ситуацию я среагирую. Раньше я доказывала всем девчонкам, что изменщика надо гнать в три шеи, а когда таковым оказался мой муж, я даже не смогла собрать свой чемодан.
Сейчас ситуация примерно та же. Я не знаю, как отреагирую на мужа, держащего в руках своего сына. Ведь это не просто сын от первого брака, которого он зачал до нашей встречи. Этот мальчишка — воплощение моих несбыточных фантазий, моих утраченных надежд. Он — это то, чего я не достигну, как бы ни разбивала колени. Он — это то, чего меня лишила природа.
Бросаю ключи и сумку на комод в прихожей. Медленно расстегиваю куртку и стягиваю шарф. Сажусь на пуф и устало выдыхаю. Не спешу снимать с ног ботинки, просто смотрю в темноту домашнего коридора.
Что страшнее, остаться дома и сутками напролет гадать о верности мужа или все-таки встретиться нос к носу со своими триггерами? Касаюсь затылком холодной стены, опускаю веки. Чувствую себя как собака, которую сбил несущийся по трассе внедорожник. Правда в моем случае, болят не внутренние органы, а душа.
До моих ушей доносится гул мотора машины, въезжающей на наш участок. Похоже Назар тоже закончил барные посиделки с братом.
— Привет, — тихо шепчу я, когда в дверях показывается силуэт мужа.
 
— О, привет. А ты чего в темноте сидишь?
— Не знаю. Сил нет двигаться.
— Тебе плохо? — Назар молниеносно опускается на корточки и трогает холодной рукой мой лоб. — Ты горячая.
— А ты чересчур холодный, — усмехнувшись, горько бормочу я. — Твой градусомер сейчас не в лучшей форме. Сначала надо отогреть пальцы.
— Вот так?
Назар холодными пальцами скользит по моей голени, запуская по икроножной мышце череду волнующих мурашек. Дёргает за бантик и ослабляет шнуровку ботинок. Вытащив мои ступни из меховой обуви, муж начинает их массажировать. Большими пальцами неспешно растирает напряженные мышцы, продвигаясь от пятки к носкам.
Щеки и шею заливает алой краской. Движения мужа простые и, тем не менее, достаточно интимные. Озорной взгляд зеленых радужек супруга провоцирует меня на ответное участие в игривой ласке.
Не отрывая взгляда от его длинных ресниц, я наклоняю голову чуть вперед.
— Лучше всего температуру тела чувствуют наши уста, — указательным пальцем веду по контуру собственных алых губ, заставляю Назара сконцентрировать свое внимание именно на них. — Кожа здесь очень тонкая и чувствительная, есть множество кровеносных сосудов и нервных окончаний. Вот так надо.
Зарываюсь пальцами в жесткие волосы мужа и притягиваю его к себе. Притрагиваюсь сухими губами к горячему лбу мужа. Жар его дыхания опаляет мою шею. Новая волна головокружительного волнения бежит по плечам. Тихий стон смешивается с громким выходом.
— И каков твой вердикт? — ласковый шепот мужа бежит вдоль уха.
А его пальцы продолжают будоражить чувствительный участок кожи под коленями.
— У тебя гор…, — заикаюсь, когда мужские пальцы перепрыгивают на внутреннюю сторону бедра, — Ох, — срывается с губ.
— Что случилось, милая? Тебе плохо?
— М-мне оч-чень х-хорошо, — на выдохе, шепчу я.
— А как же моя температура, Веснушка? Что сказали губы? Я холоден как лед… Или же…
Назар то подбирается максимально близко к самому чувствительному месту моего тела, то соскальзывает подальше. Спонтанная тактильная игра заставляет жалеть о количестве преград, стоящих между моей кожей и пальцами мужа. Фантазирую о том, как сильные мужские руки разрывают в клочья мои плотные капроновые колготки. Яркие цветные картинки того, как муж одними зубами стягивает с бедер мое кружевное белье, вынуждают ерзать ягодицами по низкому пуфу.
Тугой узел возбуждения, собирающийся внизу живота, просит сделать хоть что-нибудь с этим накалом. Свожу ноги вместе, тем самым пленяя руку Горского между своих колен.
— Попался, — кусая нижнюю губу, мурчу я.
Царапаю ногтями его шею, заползаю под воротник куртки. Еще раз касаюсь губами нахмуренного лба. Толкаю меховую верхнюю одежду мужа на пол, расстегиваю пуговицы рубашки.
— У тебя горячка, Назар. Ты весь горишь. Тут, — касаюсь ладонями вздымающейся груди, — и тут, — спускаюсь ниже по напряженным кубикам пресса.
— Там особенно жарит, — поддакивает муж, когда я цепляюсь пальцами за металлическую пряжу ремня.
— Срочно нужен постельный режим.
— Думаешь? — Назар клонит голову на бок, поднимает уголки губ.
— Уверенна, — киваю я, отстранившись.
— Ну раз моя супруга уверенна, что у меня жар, то я, пожалуй, действительно пойду прилягу. — Уперевшись руками в колени, Горский резко встает на ноги.
Жду, что муж подхватил меня на руки и унесет в нашу спальню. Но он просто снимает ботинки, поднимает с пола и прячет свою куртку в шкаф. Ведет себя так словно это не мы возбуждали друг друга еще пару секунд назад.
От нахлынувшего разочарования я вскакиваю с пуфа и неожиданно попадаю в крепкое кольцо мужских рук.
— Куда собралась? — укусив за кончик носа, интересуется улыбающийся Назар.
— Пусти, — бормочу недовольно я.
— Не-а. Сама говорила у меня горячка, — легкий поцелуй ложится на щеку. — Я не справлюсь с ней в одиночку, — горячее дыхание опаляет ухо. — Составишь мне компанию в борьбе с этим недугом?