Эффект Робинзона Крузо

Вспомните разговор Миледи и Кардинала де Ришелье в романе А. Дюма «Три мушкетера»:
 
— Если он будет упорствовать… — Кардинал сделал паузу, потом снова заговорил: — Если он будет упорствовать, тогда я буду надеяться на одно из тех событий, которые изменяют лицо государства.
 
— Если бы вы, ваше высокопреосвященство, потрудились привести мне исторические примеры таких событий, — сказала миледи, — я, возможно, разделила бы вашу уверенность.
 
— Да вот вам пример, — ответил Ришелье. — В 1610 году, когда славной памяти король Генрих Четвертый, руководствуясь примерно такими же побуждениями, какие заставляют действовать герцога, собирался одновременно вторгнуться во Фландрию и в Италию, чтобы сразу с двух сторон ударить на Австрию, — разве не произошло тогда событие, которое спасло Австрию? Почему бы королю Франции не посчастливилось так же, как императору?
 
— Ваше высокопреосвященство изволит говорить об ударе кинжалом на улице Медников?
 
— Совершенно правильно.
 
Именно так был убит лорд Бекингэм, и Генрих Наваррский. Помните, почему били именно кинжалом? В произведении «Королева Марго» говорится, что «…в адмирала стрелял убийца, но промахнулся, гугеноты возмущены и требуют найти стрелявшего». То есть, французская королева–мать заказала некоему военному парню убить гугенота–адмирала. И что произошло? Адмирал заслонился портфелем, и пуля попала в металлический замок. Королева–мать была в бешенстве, что он остался жив, и запретила использовать огнестрельное оружие для заказных убийств — только холодное, чтоб наверняка. Потом это все было использовано в Варфоломеевскую ночь — произошло массовое убийство гугенотов католиками, начавшееся в Париже в день Святого Варфоломея, и продолжавшееся в течение нескольких дней. Это стало примером для других городов Франции, где резня продлилась вплоть до начала октября. Вот вам и историзм, и взятый на вооружение опыт предшественников, как быстро и гарантированно уничтожать себе подобных. Еще Бласко Флорио в 1844 году писал, что вопрос применения огнестрельного оружия стоит очень блекло и спорно. И когда в 1900 году появился первый автоматический браунинг, вопрос был уже закрыт. Он стал основным оружием убийств. Не использовать в обучении историзм, значит подвергнуть себя методу «проб и ошибок».
Прототипологичность — разновидность историзма мировой памяти, выраженная в событиях, терминалах и системах координат. Прототипы в истории повторяются, события и явления прототипологичны. Если вы не научитесь находить прототипы, — никакого навыка не будет. Подражать и прототипологизировать — две разные вещи. Подражание — механизм социализации, следование образцу, копирование поведения. Прототип — основа для образа (первообраз), некий паттерн, воплощающий множество сходных форм.
Прототипы могут быть непохожи друг на друга. Они не похожи, но тождественны. То есть, люди могут быть не похожи друг на друга, но являться прототипами. Например, если рассмотреть такую историческую фигуру как:
A) маэстро фехтования Джузеппе Паллавичини
B) мастера боевых искусств Брюса Ли
C) одного из предшественников или даже создателей самбо Нила Ознобишина
Это 3 прототипа. Эти люди никогда не видели друг друга, не были знакомы друг с другом, мало того, они жили в разные эпохи. Но это были прототипы: они занимались одной и той же системой рукопашного боя и клинкового фехтования. Они построили свои системы прототипологично. Если сравнить Палермскую систему Паллавичини с системой Джит Кун–До Брюса Ли, сложно не обнаружить непревзойденное сходство при единстве концепций и логики подходов к решению воинских задач. А ежели внимательно изучать работы Ознобишина и рассматривать ть фотографии парных упражнений, то складывается такое впечатление, что фотографировали одни и те же фотографы. Плагиат? Никак нет, Брюс Ли не украл у Ознобишина систему, это так работает человеческая память: прототипы повторяются в истории, они имеют цикл повторения. И мы говорили, что такие люди, как Франческо Виллардита, Виктор Павлович Светлов, Кас Дамато — это прототипы друг друга. Хотя Кас тренер по боксу, Светлов — генерал спецслужб, а Виллардита — полковник. И жили эти люди в разное время. Но эти люди — прототипы, и деятельность их прототипологична.
 
Если человек не сможет найти прототип, он ничему не сможет научиться. Дело в том, что именно прототип нужен для текущей разумной модели авторитетов (ТРМА) в прототипологическом блоке памяти человека, для того чтобы выстроилось все остальное. У вас всего 5 ячеек в прототипологическом блоке, и если вы постоянно не держите ТРМА в определенном боевом состоянии, то вы постоянно проваливаетесь: чего–то не умеете, не знаете, не можете.
Именно прототип вам должен дать систему обучения, механизмы, логические и тактические модели. В СССР не все занимались борьбой, но главный персонаж Хромов фильма «Непобедимый» 1983 г., был для многих всегда прекрасным прототипом. Он заложил те идеи, ту модель поведения, которые позволили обучаться.
Цитаты из фильма стали мантрой для советских граждан:
 
«Твой главный противник — это страх. Страх, который живёт в каждом человеке… Мастерство не знает страха. Победишь себя — обретёшь новые, неведомые силы.»
 
«Посмотрите на него… мёртвого… застывшего. Вы оба больны! Жизнь — это движение! Будете валяться, как этот баран — умрёте.»
 
«Научись забывать, что перед тобой — меч или чертополох, сильный противник или слабый.»
 
А начинается фильм просто мощнейшими словами:
 
«Каждый человек наделён огромным запасом творческих сил, но у большинства людей они дремлют неразбуженными. Пробудить эти силы и есть наша самая главная задача (Аркадий Анатольевич Харлампиев)»
 
После выхода фильма А. Ростоцкого наблюдается небывалый всплеск желающих заниматься самбо, исследовательской деятельностью.
Почему мы отличаем неаполитанское фехтование Франческо Виллардиты от неаполитанского фехтования того же Чаккио или Антонио Маттея? Потому, что у них абсолютно разные логические и тактические модели. И идеи разные, в силу психофизиологической разницы этих людей. Это историзм фехтовальных школ, потому что мастера Ф. Виллардита и Л. Чьаккио жили раньше мастера А. Маттея, а Терракуза–и–Вентура жил позже всех перечисленных, и мы обязаны на самом деле ему сохранением палермитанского стиля. Для нас все трое — историзмы, исторические личности. А вот модель мексиканского стиля фехтования кардинально отличается от итальянских. Логическая модель является причиной существования движения. Тактическая модель предполагает использование совокупности форм и способов для реализации стратегии. И вы должны выбрать среди этих людей прототип, близкий вам по психофизиологическим основам. Тот человек, которого вы поставите в прототипологический блок и построит всю систему навыков.
Четвертым шагом обучения является философия. Категория философии порождает психологию. И без этого фактора вы не сможете ничего сделать, вы получите тот эффект, который имеют люди, которые сегодня занимаются воинскими искусствами. В спортзале у них все получается, они мастера, а как только попадают в условия улицы — все кардинально меняется. Почему? Потому что то, чем они сегодня занимаются, не является воинским искусством, — это скорее физкультура и фитнес. Воинское искусство — это прежде всего психология. Военный человек должен пройти специальную психологическую подготовку, иначе в момент боевых действий он не нажмет на спусковой крючок. А на войне работает общеизвестное правило — «или ты или тебя». Раньше психологической подготовкой являлась и сама жизнь людей, все то, что он делал в процессе жизни и деятельности, закладывали фундамент будущего воина.
Психология требует философии, без этого ничего не получится. Опять возвращаясь к фильму «Непобедимый», вспомним диалог:
 
— Хромов, если волк — это зло, то его надо наказать, правильно?
 
— Конечно, так
 
— В природе нет добра и зла. Скажи, где было зло, пока люди не придумали добро?