Мы просили у вечности рай (СИ)

— Эй, — наиграно хмурюсь, пытаясь сделать вид, что меня обижают слегка слова Эмира, но это выходит нелепо от чего Кинг продолжает посмеиваться, теребя мои волосы, — я не пускаю слюни, когда сплю. — Лениво потягиваюсь, приподнимаясь. Не выдерживая начинаю улыбаться, представляя, как Эмир наблюдал за мной. Наверно это интересное зрелище. В затылке легкая тяжесть. Возможно это все из-за терзающих мыслей.
— Обожаю смотреть, как ты спишь. — Эмир наклоняется чуть ниже, начиная ми гладить шершавыми пальцами кожу на лице. Таю, моментально отдаваясь ласке и его безмерной нежности. — Ты такая сладкая. Мой самый любимый десерт. — Эмир слегка сдавливает подбородок, поднимая мою голову. Так, чтобы смотрела прямо в его глаза. Рассматривает лицо, будто мы не виделись долгое время. Улавливает каждую сменяющуюся эмоцию. Смакует их, зная, что каждая ему принадлежит. Я вся его, чтобы не произошло. Ерзаю, подвигаясь чуть ближе. Не успеваю опомниться, как Эмир прикасается к губам, бегло поглаживая подушечкой пальца. Блаженно глаза прикрываю, утопая в этих касаниях. Кинг, сжимая подбородок другой рукой, тянет на себя, впиваясь в губы. Целует страстно. Несдержанно. Вкладывая в этот поцелуй все свои кипящие чувства. Обвиваю шею руками, отвечаю. Начинаю слегка кусать, ощущая, как сердце Кинга моментально набирает обороты. Выскакивает из грудной клетки, грозясь раздолбить ребра. Жарко мгновенно становиться. Не хочется, чтобы это прекращалось, но Эмир обрывает поцелуй, прислоняясь своим лбом к моему.
— Клео, — дрожащим голосом произносит мое имя, не решаясь продолжать фразу сразу же. Дыхание задерживает на миг, глаза прикрывая, — мне нужно срочно отправиться в Европу на важную встречу. Я хочу, — отодвигается назад, распахивая глаза. Смотрит так пронзительно, что меня даже в дрожь бросает, — чтобы ты отправилась в Майами и провела несколько дней в кругу семьи и друзей. Развлекись. Устрой шопинг. Ну, вы знаете, девочки, как нужно развлекаться. — Усмехается, после чего тон его голоса становиться легким и непринужденным.
— Я бы лучше осталась дома… — Отвожу взгляд, продолжая думать совершенно о другом.
— Не упрямься. Отдых пойдет тебе на пользу. — Эмир пытается уговорить, и я, понимая, что противиться бессмысленно, практически сразу соглашаюсь. Наверно в этом и есть гармония, прислушиваться друг к другу, уступая.
Отправившись в Майами, я несколько дней провела в кругу друзей, стараясь отвлечься. Но мысли о маленькой девочки, которую я видела на фотографиях Киллиана, не давали покоя. Решившись, я все-таки разузнала адрес и телефон той клиники, где находилась малышка. На свой страх и риск связалась с клиникой, в надежде узнать о судьбе ребенка побольше. Но сообщили мне о ее судьбе совсем немного. Девочку удочерила состоятельная семья, имена и место проживания которой находились под запретом. Опоздала. Несколько суток находилась в полной прострации, размышляя лишь о том, что это брошенная на произвол судьбы малышка должна была стать моей дочерью. Сама не понимала, почему так думала. Все происходило на уровне инстинктов, и не поддавалось ни одному из логических объяснения. Тоска. Горькая обида на саму себя. Возможно, мне стоило откровенно поговорить с Эмиром, рассказав все. Но время упущено. Она удочерена другими людьми. Не моя. Думая об этом, понимала, как Эсмира выбрала в приюте когда-то Амана. Сердцем. Душой. Всем нутром. Не выдержав, я просто отправилась обратно домой. Зная, что Эмир еще не вернулся. Наверно мне необходимо немного одиночества, чтобы прийти в себя. По дороге накупила подарков для Амана, ведь только это было отрадой и каким-то своеобразным успокоением. Эсмира поощряла все, что я хотела дать своему сыну. Неограниченно позволяла общаться с ним, оставляя малыша в нашем доме. Аман с первого взгляда подружился с Себастьяном и другими детьми наших друзей. Уезжая, Себ передал для Амана радиоуправляемую машинку, и просил передать, что очень хочет снова его увидеть. Сложно об этом говорить, но я была безмерно благодарна Эсмире за то, что она дает видеться с ребенком. Неограниченно. Несомненно, девушке было чертовски тяжело сделать этот сложнейший шаг, но так или иначе, она понимала, что мы с Эмиром его настоящие родители, и этого уже никто не сможет изменить. Тяжело делить любовь сына, но другого выбора не было. Возвращаясь, домой, я была абсолютно уверена, что Эмир все еще находится в Европе, решая важнейшие дела, которые касаются его бизнеса. Как обычно в аэропорту меня встретил водитель, безмолвно ехавший до самого дома. В тот момент я и мечтать не могла о том, какой сюрприз меня ожидает. Едва открыв двери и войдя в гостиную, я заметила Эмира сидящего в кресле. Держащего в руках малышку. Думала, что как обычно Кинг укачивает Эсму, но подойдя ближе, я разглядела в этой милой крохе Сури. Слезы самопроизвольно хлынули из глаз. Эмир обнимал ребенка, заботливо кормя девчушку из бутылочки. Мои — муж и дочь. Боже. Это самое прекрасное, что я могла видеть.
 
— Сури наполнит наш дом смехом и теплом. — Эмир поднимает на меня свои выразительные карие глаза, легонько улыбаясь. — Знаешь, Альби, — хочет подняться, прижимая к себе ребенка, но я, показывая жестом, чтоб он этого не делал, приседаю на корточки рядом. Глажу волосики крохи, не веря в то, что происходит, — она сразу признала во мне отца, как будто чувствовала на расстоянии, что ты хочешь быть ее матерью.
— Эмир, — сглатывая. Облизывая мокрые губы, по которым продолжают бежать слезы, — как ты узнал…..
— Альби, — он осторожно убирает одну руку от малышки, прикасаясь пальцами к сырой скуле, — я чувствую все, о чем ты мечтаешь. К черту пустые разговоры, пойдем укладывать нашу дочь спать. — Поднимается, прижимая к себе сильнее кроху. Словно она самое ценное, что есть в нашей жизни. Возможно, это так и есть. В ту ночь Сури спала между нами на огромной кровати. Ни я не Эмир так и не решились переложить ее в детскую кроватку, ощущая, что мы не сможем оторваться от нее ни на секунду. Звездочка Сури стала светом нашего дома. Нашей надеждой и благодатью. Спустя три месяца, я поняла, насколько сильным может быть счастье. Насколько крепкой бывает семья. Аман очень полюбил Сури, постоянно играясь с ней. За всей повседневной суетой, я даже не сразу заметила перемены в моем здоровье. Легкое недомогание, которое стало плавно переходить в сильное головокружение. Задумавшись, поняла, что ежемесячный цикл не просто сбился, а в это месяце, вообще не начался. Понимая, что рассчитывать не на что, я просто объясняла перемены в своем организме на смену климата и времени. Но что-то внутри беспокоило. Ничего не рассказывая Эмиру, записалась в самую обычную консультацию, расположенную в городской клинике. Направлялась туда только для того, чтобы проконсультироваться. Но вместо советов, я услышала фразу, которую подсознательно до дикости мечтала услышать. «Вы беременны». Это быть не могло. Истерически смеясь у доктора в кабинете, убеждала его, что это самая жестокая и больная ошибка. Чувствуя, как сердце снова в клочья разрывается. Но врач продолжал говорить, смотря на меня, как на сумасшедшую. И все, что он сделал, дал направление на УЗИ. Отрезвил меня, вернувши в чувства лишь стук сердца. Отчетливый и громкий. Причем стук был не один. Как умалишенная я смотрела на монитор, рассматривая еще неясное изображение. Мои дети. Посланные Аллахом. Боже. В памяти моментально всплывают слова Назаре. Она предвидела это. Знала, что за благородный поступок и страдания, Аллах вознаграждает вдвойне. Боясь спугнуть это счастье, не хотелось никому рассказывать. Но от Эмира скрывать просто права не имела. Попросив доктора распечатать один из кадров УЗИ, бежала домой, переполненная эмоциями. Ничего не соображая. Задыхаясь от неожиданного счастья, о котором и мечтать не могла себе позволить. Судьба подарила мне шанс. Один из миллиона. Да, и Аллах, склонив голову, преподнес этот неземной дар.
Забежав в дом, мне хотелось во весь голос кричать имя своего мужа, но вместо этого я замерла в проеме, видя, как Эсма и Сури забавно гуляют с няней. Пошатнувшись, уперлась в дверной косяк, едва не теряя равновесия. В жар бросило. Перед глазами все расплывалось. Не видя приближающегося Эмира, старалась глубже дышать, но через мгновение ощутила, как крепкие сильные руки, сжали в объятиях, бережно держа. Эмир, жутко нервничая, тараторил о том, что нужно срочно вызвать врача, почти прося об этом всех, кто находился в доме. Но кое-как его остановив, и набравшись сил, показала снимки. Наверно до конца своих дней мне не забыть сосредоточенного выражения лица Кинга, который совершенно не понимал, что происходит. Пристально вглядываясь в размытую фотографию, недоуменно изгибал брови, ожидая, что я дам хоть какие-то объяснения. В эту секунду я осознала, насколько слабы и уязвимы мужчины.