Мы просили у вечности рай (СИ)

Дрожащими руками сжимаю письмо, практически скомкивая его в кулаке. Моргаю несколько раз, прокручивая в голове все слова, которые только что прочитал. Помимо письма есть несколько фото, которые оставила Амани. На них мой сын. Слабый, но живой. Он не мог умереть все-таки за эти несколько лет. Живой. Кидаю письмо и фото из рук, впиваясь пальцами в волосы. От обреченности хочется заорать в голос, но стискиваю губы, сдерживая этот отчаянный крик души. Сердца, которое от боли на куски разрывается. Клео должна узнать, что была права. Наш сын жив. Эта фраза становиться стимулом. Мечтой, до которой можно дотронуться. Голова кружится. Размыкая слипшиеся губы, хватаю воздух, чтобы полноценно насытить легкие кислородом. И внезапно понимаю, что не имею права обнадеживать Клео, пока точно не узнаю, где находится наш сын. Не могу разбить ее сердце снова нелепыми надеждами. Поднимаясь на ноги, забираю письмо и фотографии. Доставая мобильный телефон из кармана джинс, судорожно набирая номер Виктора. Несколько длинных гудков, после которых он настороженно отвечает.
— Эмир?! — Виктор говорит спокойно и сдержано.
— Нам нужно встретиться. — Произношу короткую фразу, начиная задыхаться. Ощущать, как легкие сводит. — Срочно. — Добавляю, быстрыми шагами направляясь по длинной аллее, чтобы добраться до своей машины.
— Где ты? — Виктор спрашивает настойчиво, чувствую, что я не в себе. — Давай, я приеду.
— Не нужно. — Кажется, даже резко. Добираясь до машины, быстро забираюсь на водительское сиденье, едва сдерживая эмоции. — Я приеду сам. — Не меняя тона голоса. Зажимаю мобильный телефон головой к плечу, вставляю ключ в замок зажигания. Завожу мотор, зависая ногой на педали газа.
— Жду тебя в отеле. — Виктор сообщает, где он находится. Поворачиваю ключ, не слушая то, что Виктор продолжает говорить в трубку. Срываясь с места, со всей силы нажимаю на педаль газа. Гоню на полной скорости, завершая разговор. Монотонно смотря сквозь лобовое стекло на дорогу, мыслями при этом находясь где-то очень далеко. Состояние похоже на то, словно я в стельку пьяный. Хотя за последнее время не сделал не единого глотка спиртного.
Дорога до отеля занимает чертовски много времени. Или это просто кажется. Время замирает, издеваясь, заставляет мучиться. Перед глазами все расплывается. Добираюсь почти на автомате, не помня того, как я остановился, припарковав машину. Вошел в здание отеля, и оказался в лифте. Более менее пришел в себя лишь тогда, когда увидел Виктора, ошарашено смотрящего в мои глаза. Не понимающего совершенно ничего. А я, не произнося еще ни слова, начинаю захлебываться мыслями, не решаясь заговорить с парнем.
— Эмир, — Виктор впускает меня в номер, осторожно закрывая дверь, — что произошло? — Задает вопрос в спину, медленно следуя за мной. Дохожу до середины гостиной и замираю. Слегка успокаиваясь, поворачиваясь к нему лицом.
— Смотри. — Все, что я способен произнести. Достаю из кармана фотографии и смятое письмо. Протягиваю все Виктору, ничего от него не скрывая. В этой ситуации только он мне сможет помочь. Виктор бегло читает то, что написала Амани. А потом досконально рассматривает каждую из фотографий, словно не хочет упустить не единой детали.
— Надеюсь, ты не рассказал об этом Клео? — Виктор аккуратно складывает листок, вкладывая в него изученные фото. Глаза прищуривает, с опаской ожидая ответа.
— Нет. — На выдохе. Не прерывая нашего напряженного зрительного контакта. — Решил сначала поговорить с тобой. — Открыто. Понимая, что принял правильное решение.
— Хорошо. Клео не выдержит, если мы подарим ей надежду, а потом скажем, что ребенка все же нет в живых. — Виктор начинает маячить по комнате, видимо задумываясь о том, что делать дальше. — Это разобьет ее сердце. — Сам об этом думал. Каждую секунду пока ехал в отель.
— Ты прав. — Не выдерживая присаживаюсь на край дивана, прикрывая лицо ладонями. Нужно остудить рассудок, составить основательный план действий, который принесет хоть малейший результат в поисках. — Просматривая фото, — убирая руки с лица, делаю большой полноценный вдох, — я обнаружил кое-что. — Поднимая голову, смотрю Виктору в глаза, который делая шаг, останавливается напротив.
 
— О чем ты говоришь? — Виктор не смотрит не меня, доставая уже убранные фото мальчика.
— На одеяле, в которое завернут младенец, — начинаю говорить, улавливая, как дрожит собственный голос, — есть эмблема одного из детских домов, которые мы курируем. — Замолкая, наблюдая за реакцией Виктора.
— Это поможет нам начать поиски. — Виктор азартно вдохновляется, смотря горящими глазами.
— Не все так просто. — Подрываюсь на ноги, нервно делая несколько шагов по комнате. — Подобных детских домов на Востоке больше десятка. И вероятность того, что мы найдем малыша, равна практически нулю. — Обречённо и болезненно. Понимая и принимая этот факт, не стараясь обнадеживать собственное сердце.
— Поверь мне, Эмир, — Виктор подходит вплотную, кладя руку на мое плечо. Легонько сжимая его. Он понимает, что творится сейчас внутри. Как душа сжигается заживо, не веря в то, что еще возможно, — если ваш сын с Клео жив, мы обязательно его найдем. В любом из этих детских домов. Клянусь, — его хватка на моем плече становиться сильнее, — я сделаю все возможное и невозможное. — Виктор позволяет себе по-дружески меня обнять. Хлопает по спине, показывая, что он рядом и всегда готов помочь и поддержать. Отвечаю на его жест, ничего не говоря. Понимая, что Виктор выполнит каждое свое обещание, и я ему в этом определенно помогу. Клео не должна ничего знать, пока мы сами что-то не выяснили. Я буду беречь ее сердце и душу до самого конца.
Эсмира.
Подхватывая на руки своего сыночка, тут же целую в пухлые щечки, видя на его личике довольную улыбку. Этот малыш вернул меня к жизни. Подарил свет, который до его появления, казалось бы, погас навсегда. Он стук моего сердца. Моя оживленная душа. Этот мальчик весь мой новый мир, который я выстроила по крупицам, забывая о своей прошлой боли. Прижимая своего ангела ближе, вспоминаю, как Аллах его мне подарил. Дар, который я уже не ожидала. Сейчас он умненький чудный мальчик. Но совсем недавно врачи не давали никаких прогнозов на то, что мальчик сможет жить полноценной жизнью. Держать в ручках банальные предметы, и произносить самые примитивные слова.
Был обычный поглощенный темнотой день в моей жизни. Привычный и монотонный. В сотый раз, раскрыв шкаф, я начала перебирать одежду своего нарождённого сына. Который погиб вместе со своим отцом и моей матерью. С того момента прошло уже больше года, но я все еще помнила каждую мелочь, задыхаясь от болезненных воспоминаний. Тетя Латифа в последнее время постоянно твердила, что я должна избавиться от этих вещей. Отдать их в любой из детских домов, задумавшись о детях, которые в этом нуждаются. Но что-то останавливало. Перебирая крохотную одежду, ревела в голос. Задавала одни и те же вопросы. Не понимая, чем я заслужила подобную судьбу. Почему у меня отобрали сразу всех людей, которых я искренне любила. Как сейчас помню тот день. Мы возвращались с клиники, после очередного планового приема у доктора. Была назначена дата родов, и мы с мужем шутили, ощущая себя самыми счастливыми на свете. Он называл меня кругляшкой, говоря, что любит еще сильнее, чем в день нашей свадьбы. Наверно это были последние слова Рашита, перед тем ударом, который навсегда изменил мою жизнь. Оказалось, в нашу машину на всей скорости врезался грузовик, до предела заправленный топливом. Я пришла в себя ровно через тридцать четыре дня после случившегося. Боже. Лучше бы этого не случилось. Врачи собирали меня по частям, стараясь вернуть к жизни. Большая часть кожного покрова была уничтожена сложнейшими ожогами. Но меня абсолютно не волновала моя внешность. Я умерла душой и сердец, когда очнувшись в клинике, узнала, что мой ребенок, муж и мама мертвы. Судьба моментально превратила мою душу в кровавое месиво. Кровоточащие раны на сердце не позаживали до сих пор. Но я никогда не думала, чтобы наложить на себя руки. Лишить себя жизни, даже после того, как раз за разом находила вещи, напоминающие мне о семье. Ровно до того момента, пока тетя Латифа не настояла, чтобы я отправилась в детский дом, чтобы отнести одежду для маленьких детей. Там я и увидела его. Своего сыночка Амана-Багдата. Черноволосого, кареглазого ангела, который появился, чтобы стать спасением для моей души. Вспоминаю, как впервые проходила по рядам с кроватками, где находились самые маленькие жители детского дома. На меня в тот момент смотрели десятки разнообразных глазок, в надежде, что я смогу стать им мамой. Но я не могла. Нельзя подарить мертвое сердце. Никому. Даже ребенку. Делая несколько шагов, помню, как остановилась у кроватки маленькой девочки, которая крошечными ручками уцепилась за мой шарфик, моментально стягивая его с шеи.