Колояр. Принцип войны. Том 1 (СИ)
— Тетя Аля — замечательный человек, — Настя пригубила из бокала белое «шардоне». — Хранит верность умершему мужу, хоть уже тридцать лет прошло. С родственниками переругалась в силу своего «невыносимого характера», как она сама мне говорила. Живет одна. В доме только верный управляющий, несколько слуг и два десятка кошек, имеющих статус вседозволенности. Когда ее сын женился на моей младшей тетке, мне было двенадцать. Графиня сама подошла ко мне, приласкала и показала семейный альбом. Это было вроде высшей степени доверия. Не знаю даже, что тетя Аля увидела в худенькой, мосластой девочке.
— А слухи, которые идут о графине?
— Какие слухи? — наморщила лоб Настя. — А, ты о том, как она сосет силы у молодых людей? Ха-ха! Неужели не понял, что госпожа Комаровская очень сильный ментат?
— Да все я понял, просто захотелось поддержать легенду, созданную болванами, — усмехнулся я, подцепляя вилкой креветку, спрятавшуюся под зеленым листом салата. — Меня заинтересовали слова Комаровской о человеке, хорошо меня знающем. Кто он? А еще хотелось бы знать о ее младшем брате, с которым графиня давным-давно не общается.
— Не поняла, господин Волоцкий! — удивленно распахнула свои выразительные глаза Анастасия. — Вы хотите использовать меня как источник информации? С вашей стороны это по меньшей мере некрасиво!
— Извините, Анастасия Николаевна, — покаянно ответил я, прижав руку к груди. — Мне больше не к кому обратиться. Я в Москве человек лишний, и искать подходы к высокородному обществу слишком тяжело. Меня не воспринимают своим.
— Что ты хочешь узнать? — девушка смягчила полыхание в глазах на мягкое свечение.
— Кто брат Комаровской? И где он сейчас? Я мог бы помочь графине воссоединиться с ним.
— Знаешь что-нибудь о Скарятиных? — Настя аккуратно надавила вилкой на край бисквита, отправила кусочек в рот.
— Честно, не особо. Кто такие?
— Скарятин Дмитрий Георгиевич был предводителем тверского дворянства, весьма уважаемый человек в обществе. Алевтина Георгиевна — его старшая дочь. Сын Федор родился годом позже. С малых лет был отдан в кадетское училище, но только не в императорское. Довольно странное заведение, где готовят специалистов широкого профиля.
Настя сделала глоток вина и продолжила свой рассказ, изящно подперев подбородок сцепленными вместе пальцами. Умела она показывать свою грацию незначительными жестами.
— Можно сказать, тетя Аля с тех пор почти не видела брата. Только когда ему исполнилось восемнадцать, он вернулся домой, в Тверь. Прожил в семье полгода и исчез на долгие десять лет. Говорил, что завербовался в какое-то военное подразделение. Зарубежные командировки, прочие мужские дела… Отец выдал тетушку замуж за графа Комаровского, который был старше ее на двадцать лет. Она переехала в Москву, с тех пор и живет здесь. Единственный сын женился на моей родной тетке. Вот и все.
— А сам Федор?
— Я не знаю, Колояр, честно, — пожала плечами Настя. — Последний раз, судя по рассказам тети Али, он приезжал в Москву лет тридцать назад. Изредка, кстати, шлет ей приветы. Видимо для того, чтобы показать, что еще жив.
— Откуда присылает весточки?
Анастасия вдруг рассмеялась, а в глазах появилось осуждение. Вот как это она делает?
— Колояр, я тебе неинтересна? — в лоб спросила она.
— Я в растерянности, — честно ответил я. — У меня есть жена. В Торгуеве ждет невеста. И тут появляешься ты, как ослепительный подарок, преподнесенный за непонятно какие заслуги. Не могу разобраться, что стоит за этим.
— А просто отбросить все сомнения и честно ответить? — продолжала нажимать Настя, чуточку усилив ментальное давление. — Меня правда не пугает. Меня расстраивает твоя одержимость раскопать нечто такое, что неподвластно моему уму. Не понимаю, почему в этой схеме я так важна. Зачем ты так стремишься узнать про родственников графини?
— А тебя не возмущает, что я уже женат, и в случае прихода в мою семью ты станешь не единственной женщиной, которую я люблю? — поворачиваю разговор в другую сторону.
— Да, в этом есть некая несправедливость: делить мужчину еще с двумя женщинами, — Настя положила руки на стол, и ее пальцы с нанизанными на них кольцами, задрожали. — Я читала про Первородных в одной старой книжке, как они выработали своеобразный кодекс чести для себя и своих жен. Самый важный момент четко выделялся. Ни при каких обстоятельствах не жениться на нелюбимой женщине. В Семью входит только та избранница, которую открыто и честно любит Первородный, так же, как и она. Аналогично и с женщинами из этих Родов. Только по любви и взаимному согласию. А как уживаются жены между собой — та еще тайна.
Настя печально улыбнулась. А я подумал, что в какой-то мере слукавил, когда повел под венец Мирославу. И подспудно жду от нее предательства. Наша свадьба оказалась данью прошлому преступлению. Один откупался, а другой сделал вид, что принимает виру.
Даже противно стало от таких мыслей. Но я и в самом деле сейчас на перепутье, и нисколько не лукавил, сказав об этом Анастасии.
— Если бы меня отдали замуж за другого человека, не факт, что там бы я стала ведущей хозяйкой, — нарушила молчание Настя. — Но это меня нисколько не тревожит. И — да, меня не испугать большим количеством жен в семейной спальне.
Я закашлялся в кулак, делая вид, что поперхнулся вином. А в глазах собеседницы снова запрыгали бесы, корча и корежа рожицы.
— Ну же, ответь мне! — Настя наклонилась вперед, касаясь высокой грудью края стола.
— Сначала убери ментальный пресс, — усмехнулся я. — И постарайся не воздействовать на меня таким образом. Никогда. Если хочешь большего доверия…
Тяжесть, давившая на виски, исчезла. Сразу же стало легко дышать, и мысли мгновенно приняли стройность, заработали в нужном направлении.
— Хорошо, — я кивнул и допил вино. — Ты мне нравишься. Но есть одно обстоятельство, мешающее нашему сближению. Я уезжаю за границу. И сколько там пробуду — знает только князь Щербатов. Сможешь ли ты ждать два или три года моего возвращения?
— Почему нет? — улыбнулась девушка. — Смогу. В качестве невесты Первородного я хотя бы забуду о визитах Елизарова и его нытье. И отец вздохнет свободно. Твой ход правильный. Нам действительно необходима передышка, а не этот дурацкий марафон, толкающий к алтарю… Так что ты хотел узнать о Федоре Скарятине?
* * *— Объект «Рысак» на автомобиле заехал на парковку, — через амулет связи голос говорившего был необыкновенно чист. Эфирные возмущения, которые мешали работе раций, здесь не играли никакой роли. Магия гасила артефактные проявления. — С ним два человека. Один остался в машине, а «Рысак» с сопровождающим направился к «Березке».
Капитан Копылов глубоко затянулся сигаретой и выпустил через узкую щель опущенного дверного стекла дым в морозный воздух. Невероятно, но бретер Лицын клюнул на подброшенную ему информацию, и как бешеный жеребец развил бурную деятельность, за что и был обозначен группой наблюдения как «Рысак». Он за короткое время обзвонил своих дружков, таких же известных столичных забияк, как и сам, но только двое согласились поехать с ним на встречу с Волоцким.
Копылов сразу окрестил их «смертниками». Он читал досье на Колояра, и понял, с кем собрался играть Лицын. Это даже не огонь, а нечто большее. Оружие, которое готовили с восьми лет к всевозможным ситуациям. Непредсказуемая машина, обладающая какой-то магической силой, пусть и не природной, а подпитываемой артефактными предметами. Герб Волоцких содержал в себе элементы, указывавшие на родовую магию. Просто так саламандра и феникс на герб не помещают. Конец Лицыну. Огнедышащего дракона дразнить не следует.
А разве не этого добивается Елизаров?
— Оружие при них есть? — приблизил он служебный амулет к губам. И тут же переместил к уху.
— Оба чистые, — продолжил докладывать наблюдатель. — Полагаем, что будет только вызов.
— Не ваше дело полагать, — оборвал его капитан. — Лицын владеет магией, и вполне может устроить безобразие в кафе.