Третий лишний. Сказка о/для взрослых! (СИ)

Был ли я кому-то опорой и поддержкой — тоже нет. Не обдумал, не осмыслил, не разобрался.
Так что, да, Юлин отец оказался прав… я вел себя, как незрелый мальчишка.
После этого я больше ее не искал.
— Ты там уснул, что ли? — снова рявкнул ее отец, вырывая меня из воспоминаний.
— Да нет, вот просто думаю, неужели считаете, что я стал достоин вашей дочери, что вы позволили нам встретиться? — усмехнулся.
Уверен, что ни один мужчина, по мнению Андрея Юрьевича, не подходит Юли и Олеси. Хотя, наверное, для отца, это нормально.
На том конце воцарилась тишина, что я даже отодвинул телефон от уха, проверяя не прервалась ли связь.
— Не уверен, что ты будешь когда-либо достоин моей дочери. — Усмехнулся, потому что такого ответа я и ждал, — Но моя жена сказала бы, что это судьба. Я не подстраивал эту встречу и узнал о ней только сейчас. И раз уж ты там, то не оплошай в этот раз.
— Даете свое отцовское одобрение? — подначиваю.
— Не оплошай с расследованием. Лезть под юбку моей дочери, я никогда одобрения не дам! — зарычал отец моей девочки.
— Да я собственно вас и спрашивать не собираюсь, — усмехнулся и пока сбрасывал вызов, отчетливо услышал в динамике "Наглец".
  
Глава 39
 
Юля.
Трое мужчин — Саша, Давид и, как представил его Маркуша, Геннадий Юрьевич.
Последний, мужчина уже в возрасте, но не дряхлый старик, а такой высокий, довольно подтянутый мужчина. Только лучики морщин вокруг глаз и посеребренные сединой виски выдают его возраст, а вот взгляд внимательный, пытливый.
Именно этим пытливым взглядом он и смотрит на меня, как и Саша с Давидом. Хочется поежиться под перекрестным огнем трех пар глаз, но я держусь.
— Я, кажется, уже сказала, что разговаривать буду только в присутствии адвоката, — знаю, грубо, но по другому сейчас не могу. Нервозность, вызванная их появлением дает о себе знать.
Вся эта ситуация с моими обвинениями, бьет по нервам почище отбойного молотка, а присутствие при этом всем Саши только усугубляет положение.
Почему-то, когда разговаривала с Леськой, все казалось простым, а сейчас нервы все таки стали сдавать. И еще стало до ужаса обидно.
Почему я? Или точнее — почему снова я?
Сестра точно верит, еще Гриша, папа и мама, если я позвоню и расскажу им… если подумать, много, кто поверит в мою невиновность, а мне почему-то очень хочется такого же безоговорочного доверия от одного единственного человека, который стоит сейчас напротив меня. Вот такая вот шутка моего мозга. Именно он уже второй раз и обвиняет, а мне приходится оправдываться.
Это обидно и унизительно.
— В адвокате есть необходимость? — удивленно вскинул брови Геннадий Юрьевич.
— Вы обвинили меня в шпионаже. В адвокате есть необходимость, — скрестила руки на груди, отгораживаясь, но не сдвигаясь ни на шаг. Я так и держала их за порогом квартиры и впускать не было никакого желания.
Смотреть предпочла на мужчину, которого не знала — так было проще, но…
— Юля, нужно поговорить, — вздрогнула, услышав этот голос, а сердце забилось чаще.
Я так старалась внушить себе, что его нет, сосредоточившись на пришедшем с ним мужчине, что Сашин голос раздался, как гром среди ясного неба.
Замерла. Вдох-выдох.
Я не слышала этот голос три года. Даже в кабинете он молчал. А вот сейчас… какого черта я так на него реагирую? Ведь не должна же!
— Удивительно, что это предлагаешь именно ты, — прошипела, все таки поворачиваясь к нему и сталкиваясь с его взглядом.
Всего один взгляд и словно шипом в сердце — больно.
Меня затрясло. Чувствую себя, как мышь перед удавом. Мне не выстоять одной сейчас — духу не хватит. Уже горечь подступила к горлу, сердце уже заходится в сумасшедшем ритме, а к глазам подкатывают слезы обиды.
Хочется зайти в квартиру, захлопнуть дверь и никого не пускать, но оглядывая мужчин, понимаю, что меня не отпустят. Они твердо намерены поговорить.
— Вы не можете принудить меня разговаривать, — оборачиваюсь к Геннадию Юрьевичу.
— Мы ведем расследование и сотрудничаем с госструктурами. И мы либо разговариваем здесь, либо придется проехать в участок, — бесстрастно отозвался мужчина.
 
Задохнулась от нахлынувшего возмущения и страха. Госструктуры, участок — это уже чересчур. Хватаю ртом воздух и не знаю, что сказать. Неужели у них действительно есть такие полномочия? Вдруг уверенность в том, что я смогу просто развернуться и спокойно уехать из этого города и начать жизнь где-то в другом месте, начинает рассыпаться, как карточный домик.
Да, в прошлом была аналогичная ситуация, но она будто прошла мимо меня. Никто вот такой серьезный и холодный не приходил и не говорил, что я могу, а что нет. Я по сути в прошлый раз сбежала и меня никто не искал. Да, было обидно услышать от Ани в чем меня обвиняют, но была только обида, сейчас же поселился еще безотчетный страх.
Я ничего не делала, но я в ужасе.
И что мне делать?
Уже нервно оглядела мужчин — бесстрастные, жесткие. Такие не идут на компромиссы, не слушают слов, а опираются на доказательства. Такими я их вижу сейчас. И мне страшно.
Даже моя уверенность в том, что я ничего не делала, начинает давать сбой. Нет, я по прежнему знаю, что не крала никакой информации, но смогу ли я это доказать?
За спинами мужчин раздался звук прибывшего лифта. Я не видела, но слышала, как двери лифта разъехались и голос:
— А что здесь происходит? Юля?! — ноги едва не подкосились от облегчения.
Ощущение, что в позвоночник был вставлен стальной стержень, а сейчас его вынули. Позволила себе выдохнуть от облегчения и губы сами растянулись в улыбке.
— Гриша, — выдохнула имя друга и поймала на себе три удивленных взгляда.
Судя по всему, я сделала это очень явно. В каждом взгляде было примешано что-то свое — в глазах Геннадия Юрьевича, почему-то было веселье, в глазах Давида — шок, а Саша смотрел таким взглядом, который я никак не мог разобрать.
На них я внимания не обратила. Я просто испытывала облегчение от того, что больше не одна.
Гриша обошел мужчин и встал передо мной, загораживая меня от нежданных гостей, словно стена. Друг скрестил руки на груди и по очереди оглядел всех троих.
— Юленок, это кто? — спросил не поворачиваясь.
Кажется, брови мужчин от удивления взлетели еще выше.
Когда не одна действительно легче. Я даже смогла взять себя в руки и ответить с изрядной доли язвительности:
— Это то, из-за чего я тебе звонила. Ты три года назад предлагал мне адвоката, — на этих словах Саша наклонил голову набок и прищурился, — мне нужен адвокат сейчас. Александр Игоревич в очередной раз обвиняет меня в шпионаже.
  
Глава 40
 
Внимание! Небольшой кусочек добавлен в предыдущую главу.
— О как, — как-то уж слишком спокойно и размеренно проговорил Гриша и я физически ощутила возникшее напряжение.
Воздух в тамбуре подъезда будто наэлектризовался и сейчас потрескивал — вот вот и посыпятся искры. Саша и Гриша сверлили друг друга тяжелыми взглядами. Давид встал полубоком к Саше и закинул руку ему на плечо, будто удерживая на месте. Геннадий Юрьевич в каком-то веселом изумлении переводил взгляд с меня на Сашу и Гришу.
По коже побежали мурашки — я разволновалась еще больше, чем до этого. Но сейчас волнение было другим — эти двое будто готовились кинуться друг на друга. Но это же бред, с чего? Или нет, не так — Гриша знал о том, что произошло со мной и мог злиться на Сашу, но Саше то, с чего злиться? Что есть кому меня защитить?
— Гриш… — позвала тихо мужчину, но он даже не дернулся.
— Юленок, зайди в квартиру, — проговорил, все так же не оборачиваясь. — А я тут пока с этими господами поговорю.
— Юленок…. серьезно? — зло, сквозь зубы выдохнул Саша и сбросил руку друга с плеча.
В шоке открыла рот, но ответить ничего не успела.
— Да, Юленок, что-то не нравится? — с вызовом поинтересовался Гриша. — Своим близким она позволяет себя так называть.