Ученица рыцаря (СИ)

– Когда они вернутся и испепелят твой клоповник, то я посмотрю, как ты запоешь, – проговорил Эктор. – Держал бы ты язык за зубами, Бигель. Я ведь могу спокойно доложить в Орден о чудаке, что рассказывает опасные сказки, – глаза наставника опасно сверкнули, – каждому встречному.
– Докладывай, – Бигель слабо улыбнулся, и в его улыбке совсем не было злости – скорее, только усталость и досада. – Думаешь, ты будешь первым? Все временно. Эти стены, эта крыша. Они исчезнут завтра, а вы и не заметите.
Загадочно, ничего не скажешь.
Я жевала молча и иногда бросала взгляды на Эрису. Она была единственной, кто никак не реагировал на слова трактирщика. Просто иногда кивала, а иногда замирала, когда Ритер на нее смотрел. Чувствовала его внимание кожей и вовремя отворачивалась, чтобы мужчина не заметил странный блеск в глазах и слабый, горький изгиб губ.
В словах хозяина была логика. Чудовищная для этого мира, но неоспоримая. Я бы точно охотнее поверила в нее, чем в сказки о добром боге, что создал людей, и отравленном даре пиромантии, принесенном извне, из далеких черных глубин неведомо чего.
Единого будто придумали в спешке, чтобы защитить собственные умы от жуткого осознания, только что произнесенного Бигелем вслух.
“Пиромант есть в каждом из нас”. Это как же нужно все это преподнести, чтобы обычный человек сразу же не рехнулся? Кто-то, возможно, покрутит пальцем у виска и посмеется, кто-то напишет донос в Орден о еретике, который рассказывает о родстве с пиромантами, а кто-то задумается.
И его рассудок может легко укатиться в неизвестном направлении. Лично у меня от одной только мысли о первородном пламени, что течет в венах чародейского тела, где я застряла, холодел затылок, а я – не местный житель. Я не росла здесь, не впитывала с молоком матери страх перед неведомой угрозой из Запределья.
И что, если это правда?
Я же видела их во сне. И наверняка я не одна такая.
И в видениях они не проявляли агрессии.
Пироманты смотрели. Они наблюдали, точно пауки, как мелкая мошка барахтается в паутине. Наблюдали с отрешенным снисхождением, затаенной усталостью и безграничным терпением.
“Однажды они вернутся, чтобы занять законное место”.
Если подумать об этом, то сразу же в голове всплывал вопрос.
А какое место будет уготовано самим людям?
Бигель хлопнул в ладоши и посмотрел на нас с Эрисой.
– Милые барышни наверняка устали. Наверху в комнатах есть все необходимое. “Угольки” в шкатулках у кровати – сможете нагреть себе воды. И вы тоже, – он снова улыбнулся, переведя взгляд на мужчин. – Отдыхайте! Сегодня ночью вас никто не потревожит.
Эктор и Ритер вели себя на удивление спокойно, хотя я и ждала взрыва. Заявить рыцарям, что в их жилах течет кровь смертельных врагов, – для этого нужна отвага. Или изрядная глупость.
Но нет, оба делали вид, что этого разговора не было.
И только у самой лестницы, до которой мне помогла добраться Эриса, я услышала, как Эктор говорит о доносе.
Он серьезно решил наказать трактирщика.
Обернувшись, я увидела, что Бигель все еще улыбался. Эта улыбка приклеилась к его лицу намертво. И в глубине темных глаз читалось, что он о намерениях рыцаря прекрасно знал.
Глава 42
В комнате и правда была вода в здоровенной круглой бадье. Эриса сразу же занялась мной, заставила снять рубашку и аккуратно развязала бинты.
– Управы на вас нет, – ворчала женщина, избавляя мою многострадальную спину от ткани. – Придется перевязать заново и обтереть вас. Никаких горячих ванн вам пока нельзя.
– Бедный Эктор, – усмехнулась я, – ему же ехать со мной на одном хилте, а обоняние у него острое.
Эриса только неодобрительно покачала головой.
– Ничего страшного! Оботру так, что благоухать будете не хуже свежего букета.
– Ловлю тебя на слове.
Тонкий слой мази покрыл саднящие, едва затянувшиеся рубцы, сверху легла чистая ткань для перевязок, и я вздохнула с облегчением. Тянущая боль сошла на нет, превратившись в размытое воспоминание. Жаль, конечно, что нельзя поваляться в горячей воде, но обтирание – тоже неплохой вариант.
 
Эриса действовала быстро и ловко, натирала мою кожу душистой пеной и аккуратно смывала ее мягкой тряпочкой. Нос щекотали запахи пижмы и цитрусовой свежести. Очень привычные и родные ароматы.
Я знала, что, скорее всего, в этом мире все эти масла называются иначе, но мозг сразу подкидывал знакомые ассоциации, чтобы тело не сопротивлялось новому. В голове вспыхнула “галочка”, чтобы я не забыла спросить, как все это добро называется у местных.
Когда будет время, конечно.
Усевшись на деревянную табуретку, я откинулась назад, положив голову на край бадьи. Хотелось, чтобы и волосы пахли всеми этими приятными штуками.
Вспомнилось, что Эктор часто утыкался носом в мою макушку, когда думал, что я этого не замечаю или сплю. Он сразу же отстранялся, стоило мне пошевелиться или поменять позу, а потом долго ждал, когда я успокоюсь и затихну, чтобы снова прижаться.
Это были милые редкие моменты, и каждый раз, когда Эктор обнимал меня чуть сильнее, чем обычно, поправлял мне волосы или бормотал что-то себе под нос на незнакомом языке, я замирала. Прислушивалась, впитывала, представляла, что однажды наставник скажет мне, что значат его слова и на каком языке он говорит.
Это было мило.
Это было так мило, что внутри все замирало, как вначале нашего пути, когда Эктор открыл мне свои мысли, позволив на несколько секунд заглянуть в самое сокровенное и тайное.
Что-то рядом скрипнуло, но я не обратила внимания. Мягкие руки Эрисы массировали волосы и затылок так, что глаза закатывались от удовольствия.
– Знаете, господин Эктор сильно изменился, – вдруг сказала женщина. – Я еще никогда не видела его таким. Не после того, как… умерла его семья.
– Никто не мог бы остаться прежним после такого. Никто из людей не должен сталкиваться с таким горем.
– Может, это и жестоко, но я рада, что вы оказались здесь, – голос Эрисы стал тише, когда женщина отклонилась, чтобы дотянуться до пузырька с душистым мылом. – Месть выжгла господина Эктора. Он не знал ничего, кроме мести, жил ею, а вы, можно сказать, избавили его от проблемы.
Я хохотнула, вспомнив нашу первую встречу.
Ну да, как же. Избавила от проблемы.
Скорее, подкинула несколько новых и едва не погибла сама. Чародейка всем подложила большую свинью, и никто из нас никогда не узнает, как сложилась ее собственная судьба в моем теле. Хотелось бы верить, что ее сбила машина или трамвай переехал.
Жестоко желать другому человеку смерти. Очень.
Но к ведьме я не испытывала никакой жалости.
– В первое время я его ненавидела, – сказала я, наслаждаясь мягкими движениями Эрисы. – Все эти тренировки и обращение. Я думала, что Эктор просто срывает злость, хочет отомстить хотя бы телу, если не удалось ничего сделать с ведьмой. Но это все не так.
– А как тогда?
От неожиданности я чуть не свалилась с табуретки.
Вскочив на ноги, я почувствовала, как по щекам вниз стекают капли влаги и хлопья ароматной пены. Резко повернувшись, я попыталась смахнуть с лица воду и мыло, но только случайно попала в глаза и тихо застонала.
Да, это тебе не детский шампунь “без слез”!
– Ай, больно! – всхлипнула я и совершенно позорно споткнулась об табуретку.
Крепкие руки подхватили меня под мышки и удержали на ногах, заставили наклонится вперед – и через секунду в лицо плюхнула холодная чистая вода, смывая мыло и пену.
Проморгавшись, я вскинула голову и наградила стоящего рядом Эктора самым злым взглядом из всех, что смогла изобразить.
 
– Вот вы скажите, вам это в радость?! Неожиданно появляться!
Мужчина подвел меня обратно к табуретке и, усадив, заставил снова отклониться на край бадьи. На его лице не дрогнул ни единый мускул.
– Все самое интересное можно узнать, если человек не в курсе, что его подслушивают.
Недовольно фыркнув, я закрыла глаза.