Ученица рыцаря (СИ)
Кто знал, что Саша угодит в эту мясорубку?
Вы мне тоже нравитесь.
Неужели он это имел в виду, когда говорил, что многое изменилось?
Подумал, но не смог сказать прямо?
Почувствовал, но не хотел признаваться?
И теперь так гадко и неспокойно на душе именно из-за этого?
Все усложнилось, потеряло привычные очертания, мир перестал быть таким, как Эктор привык. И рука, вздрагивающая в его ладони, – яркое тому подтверждение.
Завтра эта рука будет до крови сжимать столб, а губы будут шептать молитвы и просить о пощаде. Потому что он не мог жалеть Сашу.
Если кто-то заподозрит его в слабости, то может потребовать, чтобы девчонку наказал сам Мэлкая, и от одной мысли об этом к горлу Эктора подкатывала бессильная злость.
Осторожно приподняв руку, Эктор прижался губами к раскрытой ладони.
Просил прощения.
За все, что случится завтра.
Глава 35
Все происходящее было подернуто густым туманом. Я даже не чувствовала ног, когда оказалась под открытым небом, а впереди маячил высокий деревянный столб. Мне казалось, что я увижу его – и решимость сразу испарится, но мысли текли все так же вяло и внутренний голос упорно молчал.
От присутствия Эктора за спиной по коже бежали мурашки, но я старалась не оборачиваться. Боялась, что если посмотрю на туго скрученный кнут на его поясе, то отвага мне изменит. Я слышала тихие тяжелые шаги, спокойное дыхание, могла представить, как Эктор прямо держит голову и смотрит вперед.
Он в моих мыслях.
Я чувствовала, как он заполнил собой всю мою суть; по позвоночнику пробегали невидимые пальцы, вычерчивая под кожей искристые узоры, и мягко поглаживали мой измученный разум.
Эктор так и не ушел из моей комнаты до самого утра.
Мы не разговаривали. Наставник не настаивал, а я не могла найти подходящих слов. Из горла рвалось только бессвязное бормотание и всхлипы, а в итоге я просто свернулась клубочком на широком подоконнике, прижалась к крепкому бедру мужчины и позволила ему копаться в своей голове, перебирать мои воспоминания, как бусины на нитке.
Подозреваю, что он увидел даже больше, чем нужно, но плевать.
Раз уж моя судьба окончательно перевернулась, то зачем хранить секреты, которые к моей нынешней жизни не имели больше никакого отношения?
Эктор пару раз порывался что-то спросить, но вопрос так и не прозвучал.
Я не могла спать, а он не хотел оставлять меня один на один с тяжелыми мыслями и виной, что медленно, по капле просачивались в сердце, отравляя каждое мое движение, оседая на языке противной горечью.
А перед самым рассветом, он сам помог мне переодеться.
По правилам на наказание нужно было явиться без рубашки, чтобы спина была открытой, так что я, бледнея и краснея одновременно, хотела позвать Эрису, но Эктор только отмахнулся и забрал из моих рук широкую ленту перевязки.
Он стянул мне грудь так умело и быстро, что я даже рот открыла от удивления.
Богатый опыт, судя по всему…
– Это не впервые, – пояснил он тихо. – Аду, мою жену, один раз тоже наказали плетью. Правда, она на самом деле пыталась убить одного из учеников. Вспыльчивый нрав, – пробормотал наставник, заметив мой взгляд, – ей тогда достались положенные десять ударов, а я перевязывал ее перед наказанием.
Эктор едва заметно усмехнулся.
– Она меня отчитала, как мальчишку: “Во имя Единого, Эктор, у тебя что, никогда не было женщины, что ты возишься с перевязью, как трепетная школьница? Сейчас я тебе покажу, как надо”, – мужчина аккуратно закрепил край ленты сзади. Я даже пикнуть не успела. – Урок я выучил на “отлично”.
– Вам не обязательно…
– Саша, если бы вы хотели меня выгнать, то сделали бы это еще на закате.
После этого он выпроводил меня из комнаты и повел на кухню.
Пить чай.
Я подумала, что мой наставник окончательно поехал крышей, но через несколько минут пришло простое и понятное осознание.
Он хочет показать, что переживает не меньше меня.
И за меня.
Просто не может сказать это вслух.
“Эй, Саша, мне тоже страшно, видишь?”
Я тряхнула головой и выпрямила спину. Посмотрела еще раз на столб.
Обычный, деревянный.
Вокруг него были обмотаны узкие кожаные ремешки.
Видать, чтобы жертва не дергалась.
Собственное спокойствие потрясло меня до глубины души, но я подозревала, что это дело рук Эктора. Он забирал мои чувства.
Вытягивал их, как губка вытягивает воду из миски.
Рядом с столбом стояло двое мужчин. Я безошибочно узнала магистра, а вот второго припомнить не могла.
Наверное, это тот самый наставник, чей ученик попал под мой клинок.
Магистр коротко мне кивнул, приветствуя, и я ответила так же.
Никаких слов или наставлений, никаких длинных речей.
Все пройдет быстро, хотя, судя по взгляду сероглазого спутника магистра, он хотел бы увидеть мою боль.
Он требовал страданий.
– Будет больно?
– Очень. Я не могу сдерживаться, не могу позволить, чтобы хоть одна душа решила, что вы наказаны недостаточно.
– И что потом?
– Лечение. И долгая дорога к новому испытанию.
В голове сухо щелкнуло. Я попыталась вспомнить, что сказала:
– И так всегда? Вся жизнь рыцаря – это перебежка от одного испытания к другому, да?
А Эктор нахмурился, как обычно делал, и ответил тихо, что так и есть.
И мне стоит привыкнуть.
Он привязал меня к столбу сам, хоть я и видела: спутник магистра то и дело порывался проверить, достаточно ли туги узлы, но сразу отступил, когда услышал тихое угрожающее рычание моего наставника:
– Убери руки, Мэлкая.
Потом я услышала шаги.
Эктор отошел назад.
Щелкнула плеть, точно кто-то переломил сухую палку.
– За убийство ученика во время испытания силы, вы, Александра, приговариваетесь к пяти плетям, – густой и холодный голос магистра ударил по нервам, заставив меня задрожать. – Единый наблюдает за нами, и ваше прощение всецело в его руках. Пусть ваша кровь послужит искуплением, а шрамы – напоминанием.
Я зажмурилась и уперлась лбом в шероховатую поверхность столба. Я не видела, как магистр подал Эктору знак, как в воздух взвилась плеть, и не слышала тяжелого раскатистого “раз!”, разрезавшего воздух с первым ударом.
Но я ощутила боль.
О да, я ощутила ее в полной мере.
Плеть выбила из меня вопль такой силы, что мне казалось: вот сейчас я лишусь голоса.
Обжигающая волна рассекла мускулы, проехалась по лопаткам и ввинтилась до самых костей, раздирая меня, выворачивая жилы.
Мне казалось, что там, где острый язык плети вспарывал кожу, кто-то невидимый присыпал раны солью, и уже на втором ударе я рыдала в голос, но не просила остановиться.
Третий щелчок.
Подкосились колени, и я осела бы на землю, если бы мои руки не были намертво прикручены к столбу.
Мама…
Мамочка, я хочу домой!
Я не смогу, я не вынесу, не надо!..
Не надо…
Четвертый удар я почти не ощутила.
Сознание расслоилось, уплыло куда-то в сторону. Я видела только узкую полоску света перед глазами, чьи-то сапоги, чувствовала запах собственной крови.
Тошнило.
Так сильно, что я с трудом могла проглотить вязкую слюну и почувствовала кровь и во рту тоже.
“Язык прикусила”, – вяло подумала я.
Кто-то дернул меня за руку, поднимая на ноги. Стоять было так тяжело, будто на плечи вывалили груду камней. Все вокруг заполнил голос Эктора, в котором будто что-то надломилось:
– Не отключайтесь, Саша, уже все… все закончилось…
Я бы и рада не отключаться, но не могу.
Нет сил…
И с этой тяжелой мыслью я провалилась во мрак.
Глава 36
Перед глазами – выжженная пустошь, опоясанная вдалеке острыми шипами высоких гор. Чернота и пепел тянулись до самого горизонта, крохотные черные хлопья кружились в воздухе, оседали на лицо и путались в волосах.