Падение Твердыни (СИ)
— Я тебе уже говорил раньше Витале, — когда мы были одни, он обращался ко мне спокойнее и без Святейшества, — это всё из-за того, что я давно ношу в своём сердце.
— Да, но каждый раз ты уклоняешься от подробностей, сколько бы я ни просил тебя рассказать об этом, — я остановился и поманил его за собой в беседку. Там кликнул слуг и приказал принести нам чай, а также перекусить. Луна светила так ярко, что нам не понадобились свечи, чтобы продолжить разговор. Поэтому сначала заставив слугу, принёсшего напиток, выпить его, я подождал пару минут, посматривая за его состоянием, и затем показал Анри, что можем продолжить лёгкий перекус, а также разговор.
— Хорошо, — он тяжело вздохнул, поковырявшись ложкой в блюде с мясом, — но это не очень весёлая история.
— Анри, что ты как девица, — я покачал головой, — позволь это решать мне.
— В общем, в молодости я был весьма буйным подростком, — вместо ответа, он начал рассказ, — дрался как все, покрывал всех служанок подряд, презирал священников и превозносил личную силу.
— Пока всё в пределах нормы, — хмыкнул я.
— Да, вот только родители заставили жениться меня на соседской дочке, виконтессе Дижонской, которая как-то слишком быстро понесла от меня. Родившийся ребёнок был абсолютно на меня непохож, так что у меня, как ты понимаешь, закрались в голову вполне определённые основания подозревать то, что родители поучаствовали в какой-то афере, поскольку уж слишком стремительная была свадьба, а также подсовывание мне в постель данной девицы.
— Похоже одного чайника нам будет мало, — понял я, позвав слугу, чтобы принёс ещё, — продолжай, становится интересно.
Он хмыкнул, но дождавшись слуги, долившего напиток, отпил, и только после этого продолжил.
— Опросив своих друзей, я довольно быстро выяснил, что девица была не совсем девицей, а фавориткой нашего короля, к которой он охладел вскоре после того как увидел, как её живот стал стремительно набирать размер. Поэтому он попросил моего отца, с которым был весьма близок, устроить так, чтобы виконтесса была довольна своей судьбой. Что папенька и сделал, подсунув ей меня.
— Почему своего сына? — изумился я, — не мог найти кого попроще?
— Девица как ты помнишь уже была беременна, но боясь гнева короля тщательно это скрывала, — вздохнул он, — так что, как он мне сказал, всё нужно было делать очень быстро, пока это не стало достоянием общественности.
— Что он получил за это? — поинтересовался я у него.
— Больше земли, выше должность при дворе, — Анри пожал плечами, — мне какое было до этого дело.
— Судя по тому, как ты начинаешь хмуриться, именно дальше, всё пошло не по плану родителей, — заметил я и на лице рыцаря появились суровые морщины.
— Всё верно Витале, — тяжело вздохнул он, — когда виконтесса разрешилась от бремени, она бросила ребёнка кормилицам, и забыла о нём и мне, вернулась во дворец, чтобы снова попытаться добиться внимания короля. Она не воспринимала меня как мужа, от слова совсем.
— Что сказали родители на это?
— Смирись, — он хмыкнул, — мне восемнадцатилетнему, полному сил и ярости мужчине, сказали смирись Витале. Видеть, как твоя жена бегает за королём, оголяет свои груди и ноги, только чтобы он её снова заметил.
— Да уж, — я покачал головой, — не позавидуешь подобному.
— Я убил на дуэлях тридцать человек, которые посмели ехидно высказываться по этому поводу, — он хмуро посмотрел на меня, — но с каждым месяцем, всё становилось только хуже. Отчаявшись привлечь внимание короля, жена видимо слегка повредилась рассудком, и думая, что причиной послужившей их расставания была дочь, она задушила младенца.
У меня от его слов, волосы зашевелились на голове, история перестала быть весёлой и интересной.
— Дальше? — у меня пересохло в горле.
— Я убил её, застав рядом с трупом ребёнка, — тихо произнёс он, — девочка, невинная Луиза, которая прожила на свете всего пару месяцев своей невинной чистой жизни, и к которой я стал привязываться, поскольку проводил рядом больше времени, чем её собственная мать, просто вознеслась в рай практически на моих глазах. А ведь стоило мне зайти в её комнату раньше на пару минут, то я бы смог это предотвратить.
Я почесал затылок.
— Да уж, Анри, вот это развязка. Что произошло далее?
— Младенец-бастард был как ни крути дочерью короля, так что родственники тех, кого я убил ранее на дуэлях, представили ему эту историю так, что ребёнка и её мать из ревности убил я, — с трудом выговаривая слова, ответил граф, — родители не стали перечить взбешённому короля, чтобы не потерять свои владения и должности, и не стали говорить ему правду.
— Так ты и стал рыцарем-священником?
— Да, с приказом никогда не возвращаться ко двору. Родители не отняли у меня титул и содержание, просто чтобы заткнуть мне этой подачкой рот, — он пожал плечами, — но взамен этого, я стал верным псом церкви, сам берясь за любое сложное задание. Жизнь для меня была окончена в тот момент, когда я похоронил невинного ребёнка, в смерти которого была и моя вина.
Мы замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Говорить что-то ещё и правда было нечего. Рассказанная история его жизни, не располагала к шуткам и веселью.
— Идём спать Анри, уже поздно, — с этими словами я поднялся и похлопал его по плечу, выводя из глубокой задумчивости.
— Да, действительно, — встряхнулся он словно лев и мы молча разошлись по своим комнатам. Девушки, не ложились спать, дожидаясь меня, а увидев состояние, в каком я пришёл, лишь молча помогли раздеться и уложили в кровать, прижавшись своими обнажёнными телами, чтобы как-то меня успокоить.
***
— Что-то случилось Витале? Ты мрачен с самого утра, — за завтраком, на моё состояние обратил внимание даже Франческо.
— Не выспался сеньор Франческо, — я покосился на сидящего рядом графа, который также был не в своей тарелке.
— Сегодня я собирался глубже разобраться в тех налогах, что ты ввёл, составишь мне компанию? — продолжил он, — а то у меня такое чувство, что я идиот, когда смотрю на твои записи со всеми этими процентами, долями и новыми налоговыми бланками, которые нужно будет подавать всем в конце года. Я боюсь, что если в этом не понимаю я, то другие не поймут вовсе, поэтому хотелось бы услышать от тебя объяснений.
— Хорошо сеньор Франческо, — склонил я голову, — заодно обсудим те налоги, которые вы хотели отменить ещё, в дополнение к уже отменённым.
— Да, это необходимо сделать, так как твой новый закон, я не побоюсь этого слова гениален настолько, настолько же сырой и недоработанный, — он внимательно посмотрел на меня, — если ты хочешь, чтобы Венеция целиком перешла на него, тогда все остальные десятки текущих налогов становятся ненужными. Прогрессивная ставка будет покрывать всё.
— Так и задумывалось, — я пожал плечами.
Видя, что я не настроен продолжать разговор, он покачал головой, и сказал, что мы отправимся в магистрат через час. Я лишь в подтверждении, кивнул.
— Доброе утро сеньоры. Ваше светлость, — раздался голос, который заставил меня очнуться и подскочить с места. Испугав этим всех.
— Сеньорита Паола! — я бросился к ней, поскольку мысли о графе и ней, не оставляли меня всё утро, а тут она пришла сама, как нельзя кстати. Подхватив за локоть, я едва ли не насильно повёл её к лестнице.
— Срочно нужно поговорить. Простите, за спешку.
Под всеобщие осуждающие взгляды, сопровождавшие моё весьма бестактное поведение к женщине, я провёл её в свою комнату, где майя сначала обрадовались приходу своего учителя, а затем, когда я сказал им сидеть молча, обиженно на меня посмотрели, усевшись рядом на диван.
Молодая женщина была удивлена не меньше остальных, но безропотно позволила делать с собой все, что я хотел.
— Паола, могу я вам доверять? — спросил я её, сразу переходя к делу.
— Безусловно сеньор Витале! — изумилась она, — наш род и я, ваши вечные должники и находимся в неоплатном долгу. Я полностью в вашем распоряжении.