Ветер с севера (СИ)

— Наш молодой петушок, похоже, забылся! В кандалы его и в подземелье!
— Вот уж это в моем Доме позвольте решать мне! — не менее холодно отрезал Эристор. — Ваше дело было помешать свадьбе. Вы добились своего. Теперь же…
— А что, собственно, произошло? — раздался с галереи старческий голос. — Похоже, я все проспал. Галатиль, мальчик мой, что вы здесь делаете?
— Уважаемый Лэндир эль-до! — барон склонился в почтительном поклоне.
Кэлибор и Эристор удивленно переглянулись за его спиной. Оба знали, что уж что-что, а спать Лэндир точно не собирался.
«Неужели он что-то затевает?» — думал Эристор.
А Кэлибору вспомнился непонятный приступ, который перенес старик перед самым началом брачной церемонии: «Наверно, ему стало совсем плохо…»
— Давайте, пойдем в более тихое место, — Эристор сделал приглашающий жест. — Там и поговорим.
А потом, краем глаза заметив побелевшее от гнева лицо Тир, крепко стиснул ее руку, шепча:
— Позаботься о Куиниэ. Ты ей сейчас необходима. И проследи за Кэлибором — как бы он не наделал глупостей.
Тир как будто проснулась, кивнула и, отвернувшись от Галатиля, с лица которого не сводила глаз все это время, пошла прочь по проходу, а Эристор облегченно перевел дух, делая приглашающий жест в сторону незваного и нежданного посетителя:
— Прошу.
За ними последовали несколько воинов из свиты Галатиля. Через некоторое время к ним кряхтя присоединился Лэндир.
Тем временем, гости, несколько скованные присутствием посланца принца, едва дверь за ним закрылась, словно взорвались. Гвалт поднялся такой, что под сводами грохотало и перекатывалось эхо. Куиниэ уже пришла в себя и теперь рыдала на руках Кэлибора. Тир же с тревогой наблюдала за выражением его лица — молодой эльф с бешенством поглядывавшего в сторону выхода. Тир закусила губу, хмурясь, а после шагнула вперед и зашептала Кэлибору в нервно подрагивающее ухо:
— Не делай этого. Только хуже будет. Моя ладья уже спущена на воду. Если Эристор не сможет договориться или откупиться, мы уплывем на Белый архипелаг. Вы все равно сможете быть вместе. Я обещаю тебе.
— О Тир, — Кэлибор порывисто сжал ее руку. — Но как же ты, как же Эристор?
Тир лишь печально пожала плечами и отвела глаза:
— Я уже все решила. Ждала только вашей свадьбы и вот… Дождалась.
Кэлибор нахмурился, но сейчас ему было не до чужих переживаний — в его объятиях обливалась слезами невеста, так и не ставшая женой, а он был совершенно бессилен изменить что-либо.
— Эй, ты! — внезапно окликнул его один из воинов Галатиля — судя по более добротной одежде и оружию командир отряда, который с десятком своих эльфов оставался в святилище.
Кэлибор поднял на него сумрачный взгляд.
— Отойди-ка от этой девицы! Нечего лапать чужую невесту! — гаркнул тот загоготал.
Кэлибор побелел и, если бы не Куиниэ, отчаянно вцепившаяся в него, бросился бы на негодяя. Тир, понимая, что тому только того и надо, выступила вперед:
— Не стоит затевать ссору. Тем более здесь.
Задира встретил ее твердый взгляд и скривился:
— Можно и выйти, снежная…
— Я уверена, что это будет самым разумным решением.
Она громко и своеобразно свистнула, и не успел вояка моргнуть, как в дверях церкви стеной выросли дружинники Тир. Бородатые лица воинов были насторожены, ведь их госпожа только что подала сигнал тревоги.
— Эти лесные ведут себя… э… некорректно, — Тир указала на сгрудившихся вокруг своего командира воинов Галатиля. — Проводите их во двор…
Однако, увидев, как Сигурдиль, ухмыляясь, потянул из петли на поясе боевой топор, добавила:
— И чтобы все остались целы. Понятно?
— Галатиль эль-ро будет в гневе, — опасливо косясь на громадных северян, окруживших их, но, стараясь держаться уверенно, вскричал эльф и затеявший ссору.
— Он будет в гневе, если вы устроите свалку в святилище, — неожиданно веско поддержал Тир шаман, который, похоже, сумел справиться с вызванной им же магией и даже накинул на себя плащ, скрывая свою ритуальную наготу, распианную темными узорами соответствующих моменту рисунков.
 
Тир усмехнулась и легко поклонилась в его сторону, поблагодарив за своевременное вмешательство. Чувствуя общий негативный настрой, воины Галатиля неохотно подчинились.
— Что-то ты больно раскомандовалась, — высокомерные слова Патринэль застали Тир врасплох. — Какая-то любовница, никому не известная шлю…
Она не успела договорить — звонкая пощечина прервала ее.
— Мэртилинд эль-до, — Тир аж шипела, — держите вашу маленькую ведьму подальше от меня.
— Да кто ты такая! — Патринэль, позеленев от злости, бросилась к сопернице, но, получив еще одну увесистую оплеуху, тут же отлетела обратно к отцу. Тир же, чеканя каждое слово и обращаясь уже ко всем собравшимся, громко произнесла:
— Я Тир Серебряная! А теперь вы все сядьте на свои места и помолчите. Вечные снега! Не благородные эльфы, а стая ворон!
Воцарилась мгновенная тишина. Кто-то, помня о бородатых снежных во дворе, счел разумным послушаться. Кое-кто возмущенно загалдел. Но громче всех ревел Мэртилинд.
— Чтобы какая-то снежная потаскуха командовала нами!
Но тут над его ухом раздался негромкий голос:
— Вы как предпочитаете есть яйца, Мэртилинд?
Тот поперхнулся и, обернувшись, увидел рядом с собой Энтондила.
— Что?
— В последний раз, когда один парень имел неосторожность противоречить госпоже Тир, она предложила их ему нашинкованными и запеченными с овощами. И, конечно же, вы понимаете, что речь шла не о тех яйцах, что несут куры…
Мэртилинд как-то невольно сжал ноги и покосился на собеседника. Тот улыбался совершенно безмятежно:
— Нож у нее всегда с собой, а я своими глазами видел, как она, метнув его, убила белку, сидевшую на ветке дуба.
Мэртилинд покряхтел, растерянно оглянулся вокруг и… сел.
— Вы сама мудрость, — торжественно возвестил Энтондил и отошел от него к Тир.
— Что вы ему сказали? — полюбопытствовала она, не отрывая сердитого взгляда от смутьянов, к которым уже направился шаман Дома Красного дуба.
— Поведал о тушеных яйцах.
— Похоже, вы мне этого никогда не забудете, — невольно рассмеявшись, сказала Тир, потом посерьезнела и, прикусив губу, взглянула на влюбленных, отчаянно цеплявшихся друг за друга.
***
Лэндир еле шел.
— Галатиль, сынок, подай мне руку. Я стал слишком стар, чтобы ходить без чьей либо помощи.
И опять Эристор удивился — либо старик сильно заболел за последние четверть часа, либо вел какую-то свою игру. Не спеша, приноравливаясь к шаркающей походке Лэндира, они перешли двор и вступили в пустынный главный зал. Старик со вздохом опустился за стол, и его более молодые спутники последовали его примеру.
— Так что случилось?
— Принц Гимли прислал меня. Его высочество считает, что эта свадьба — мезальянс. Эльфийка из столь знатного Дома, как Дом Красного дуба достойна более высокородного и богатого жениха.
— Я заплачу любой штраф… — волнуясь, но стараясь скрыть это, встрял Эристор.
— Эль-до, позвольте мне не согласиться с вами. Зачем? Кстати, а его высочество уже подобрал нового кандидата в мужья? Я слышал, прежний — Ангудил из Дома Высокой сосны — умер…
— Нет, не подобрал. Но за этим дело не станет. Куиниэ богата и… так соблазнительна.
Эристор, нахмурив брови, наблюдал за этой мирной дружеской беседой.
— Я не понимаю… — начал он.
— В этом все и дело, — кладя свою сухую, как у птички, руку на его запястье перебил Лэндир. — Неужели вы против счастья своей сестры?
— Нет, но…
— А что, Галатиль, — старик уже не смотрел на Эристора, — если бы ее женихом оказался мой внук? Я стар и очень болен. Парня пора остепенить, ведь после моей смерти ему перейдет титул главы Дома Зеленого остролиста и мои леса. Это было бы очень, гм… по-соседски, — незаметно наступая под столом на ногу совершенно обалдевшему Эристору, продолжал Лэндир.
Эристор опамятовался и придал лицу задумчивое выражение, хотя безмерное удивление, смешанное с подозрительностью, не умещались в глазах, грозя вновь затопить горбоносое лицо.