Ветер с севера (СИ)
— Ты полна сюрпризов, госпожа моя, — обессилено сползая в сторону, проворчал Эристор. — Кто бы мог предположить, что ты способна на такое?
— Не смей издеваться надо мной!
— О боже, Тир. Я и не думал… Дурочка, это чудесно, что мои ласки вызывают в тебе такой отклик! Ведь и ты тоже пьянишь меня, как молодое вино.
Бесконечно смущенная, она села, повернувшись к Эристору спиной. Тот залюбовался ее прямыми плечами, узкой талией и плавным изгибом бедер.
— Тир, — нежно позвал он. — Посмотри на меня.
Она, помедлив, оглянулась, и взгляд ее наткнулся на многочисленные следы пыток, покрывавшие тело любовника.
— О Эристор!
— Мне так нравится, как ты произносишь мое имя.
— Тебе ведь больно.
— Очень, серебряная моя, — он подхватил ее руку и приложил узкую ладонь к своим глазам. — Здесь. Я ослеп от твоей красоты, — потом он передвинул ее на свое сердце. — И здесь. Чувства переполняют меня, грозя разорвать изнутри. И здесь, — он потянул ее руку вниз.
Тир заволновалась и попыталась высвободиться, как вдруг движение завершилось на животе.
— И тут. Я голоден так, будто ничего не ел неделю.
Довольно посмеиваясь, Эристор наблюдал за сменой выражений на точеном лице Тир — от испуга, к легкой улыбке, а в конце вдруг промелькнула тень разочарования. И это понравилось больше всего.
— Впрочем, не настолько, чтобы не подождать еще немного.
Смеясь, он подмял под себя сопротивляющуюся девушку.
— Я убью тебя, Эристор Дориат, если ты…
— Зацелуй меня до смерти, Тир. Я и пальцем не шевельну, чтобы защититься.
— Ты невыносим!
— Но ведь ты любишь меня…
После этих слов ему пришлось напрячь все силы, чтобы справиться с Тир и придавить ее к кровати, удерживая обеими руками ее стиснутые кулаки на подушке, по обеим сторонам от сердитого лица. Внезапно она обмякла:
— Да, я люблю тебя, а ты нет. В этом все дело…
— Ты ошибаешься.
Но Тир лишь сердито дернула головой:
— Мне не нужна милостыня. С отливом мой корабль покинет ваши берега и…
— А вдруг ты уже беременна?
Испуг, отразившийся на ее лице, показал, что она не думала об этом, отдаваясь ему.
— Есть способы…
— Даже не смей замышлять что-то подобное! — он вскочил и заметался по комнате, вместо привычной косы дергая себя за длинную прядь волос на затылке. — Я хочу этого ребенка, даже если он не будет нужен тебе, — бушевал Эристор.
Тир вспылила вновь:
— Если он родится, он будет моим и только моим. Я не жена тебе…
— Да, — Эристор замер, с болью глядя на нее. — Да. Тут ты права.
Он подошел и присел рядом с ней на кровать. Потом повернулся и, завладев ее рукой, бережно поцеловал раскрытую ладонь:
— Я не понимаю, из-за чего мы начали ссориться, но я не хочу больше. Давай лучше поедим. Я сделаюсь сытым и добрым, а если ты согласишься почесать мне за ушком, я, пожалуй, попробую заурчать.
Глава 22
Они съели то, что принесла Тир, а потом снова улеглись, тесно прижавшись друг к другу, и Эристор стал расспрашивать о море, о Белом архипелаге, о ее доме и снежных эльфах, живущих в нем. Сначала Тир чувствовала некоторую скованность, а потом увлеклась, описывая устройство корабля, звездное небо, восход на море, когда солнце выплывает прямо из волн, окрашивая их в немыслимые оттенки красного, золотого, иногда зеленого, фьорд, в устье которого стоит ее большой дом, могучий валун на берегу в форме огромного лежащего на животе медведя — тотема ее клана…
— А знаешь, там, дома, Куиниэ так же по ночам рассказывала мне о твоем доме. И о тебе.
— Вот как?
— Да. Я многое знаю, Эристор эль-до!
— Значит, сестричка попала в твою постель раньше меня?
— Там побывал и Кэлибор… — невинным тоном сообщила Тир.
— Что? — взревел Эристор, приподнимаясь. — А я за этого крысенка собрался отдавать сестру! Или он был там с ней? Но тогда… Тогда… Великий лес, вы что же блудили втроем?
— Фу, Эристор Дориат, какое у тебя испорченное воображение! — посмеиваясь, укоризненно произнесла Тир, весьма довольная его ревностью. — Кэлибор был серьезно ранен, и я оставила его в своей комнате, потому что там теплее всего в доме. Куиниэ ухаживала за ним…
— Я тоже ранен, — возмущенно вскричал Эристор, закатывая глаза. — В самое сердце. Почему никто не ухаживает за мной? Причем в моей же собственной постели!
— Ты все смеешься, эль-до.
— Ну что мне с собой поделать?
— Ничего не надо. Люблю тебя таким.
— А я тебя, Тир. И не смотри так строго. Это правда. Мне и самому чудно… А иногда страшно… Уж больно громадное оно, это чувство…
Потом он снова любил ее, а после повернул совершенно удовлетворенную и бесконечно усталую Тир на бок спиной к своей груди и, тесно прижав, тем самым заставил в точности повторить позу своего большого тела. Глубокое дыхание Эристора согревало темя Тир, а рука по-хозяйски легла ей на живот.
Через полчаса она уже засыпала, чувствуя себя удивительно защищенной, а Эристору, несмотря на усталость, не спалось… Ему было жаль времени на сон, когда в его объятиях лежала любимая, его Тир.
«А вдруг мы сегодня действительно зачали ребенка?» — Эристор мечтательно улыбнулся, представляя крошечного мальчика, нет, маленькую девочку с серебристыми волосами, так похожую на маму, а потом все-таки еще и мальчика, или снова девочку… Дети рождались у долгоживущих эльфов не так и часто. И подобное зачатие было бы настоящим чудом, но Эристор все равно надеялся и мечтал.
«Лишь бы малышкам не достался мой нос! — обеспокоено думал он и едва сдержал смех, после все-таки обрывая себя. — Чем это ты занимаешься, олух? В мечтах плодишь бастардов?»
Что ж… Пусть и так. Ему ведь в этом случае даже не придется переписывать свое завещание, чтобы наследником мог стать и незаконнорожденный ребенок. Это сделали за него его же предки. По одной простой причине: прадед был бастардом, и дед, а отец родился через три месяца после свадьбы. Да и сам Эристор… Именно поэтому между ним и близнецами была такая разница в возрасте. Горячая кровь мужчин рода Дома Красного дуба давала о себе знать из поколения в поколение.
«Дурная наследственность», — пожав плечами, подумал Эристор и уснул, даже во сне крепко прижимая к себе свою Тир.
Все ночи, до приезда домой Куиниэ и родителей Кэлибора, Тир и Эристор провели вместе. В его спальне. Даже не стремясь скрыть свои отношения, если это и было возможно. Оба махнули рукой на будущее и жили сегодняшним днем. Счастье, пусть и неполное, все равно остается счастьем… Любовь переполняла их. Не заметить это было невозможно.
И Куиниэ, едва войдя в дом, почувствовала, что многое переменилось за время ее отсутствия. Для этого ей даже не пришлось выслушивать сплетни служанок или веселые намеки Тэргона.
Не сразу Куиниэ удалось застать брата одного, но как только то произошло, она без предисловий перешла в атаку:
— Ты подумал о том, что будет дальше?
— В каком смысле? — Эристор был благодушен и удивился резкости тона сестры.
— Ты сделал Тир своей любовницей. Теперь даже прислуга в доме перемывает ей косточки, а скоро этим займется и вся округа. Что дальше, я спрашиваю? Как ты мог так поступить с ней?
Эристор насупился:
— Не тебе судить нас, сестра. Я не стану отчитываться перед тобой!
— О боже, Эристор! Я и не требую отчета! Тир испытала в жизни очень много боли. Я лишь не хочу, чтобы ты вольно или невольно вновь заставил ее страдать.
— Я люблю ее, Куиниэ, — хмурясь еще больше, выговорил Эристор. — Ты должна понимать, что это значит. А теперь оставь меня.
Эристор убеждал себя, что сестре просто скучно, вот она и лезет в чужие дела. Дело в том, что Куиниэ прибыла домой задолго до приезда Кэлибора, который должен был прибыть на свою свадьбу в последний момент, сопровождая старика Лэндира. Вернувший себе свое положение глава Дома Зпеленого остролиста ни за что не хотел пропустить столь радостное событие, но здоровье его было таким, что о долгом пребывании в гостях не могла и речь идти.