Ветер с севера (СИ)

Постоял там с минуту и… вернулся, заставив снежную эльфийку, было собравшуюся встать из ванной, с плеском спрятаться обратно.
— Неужели это ты? Тир Серебряная…
Она пожала белоснежными плечами:
— Если я соглашусь с очевидным, вы позволите мне закончить купание в одиночестве, эль-до?
Эристор с восхищением глядел на порозовевшую от смущения, но абсолютно владеющую собой эльфийку. Его смешливые губы задрожали, но он сдержал себя, боясь, что смех может оскорбить Тир.
— Даю вам пять минут, — Эристор демонстративно повернулся к ней спиной и замер, широко расставив длинные ноги и скрестив руки на груди.
Затаив дыхание, он ждал. Вспылит? Начнет упрашивать? Прошла минута, другая. Легкий вздох разорвал тишину, и Эристор с восторгом услышал плеск воды, а потом зашуршала, разворачиваясь, купальная простыня. «Она сделала это!» Широкая улыбка растянула губы Эристора. Тир Серебряная. Воин и умная, полная достоинства женщина в одном обольстительном теле. Уж не ее ли пример заставил маленькую Куиниэ говорить с ним сегодня так смело и убежденно?
Пять минут истекло, и Эристор обернулся. Его встретил чуть ироничный испытующий взгляд Тир. Она уже облачилась в простое голубое платье, расшитое серебром вокруг квадратного выреза и по краю длинных, расширяющихся книзу рукавов. Теперь Тир пристегивала к предплечью левой руки стилет, который, как уже знал Эристор, был отнюдь не игрушкой в ее сильных руках.
Платье, хоть и достаточно длинное, все же не достигало самого пола, позволяя видеть ее изящные стопы, над которыми угадывались узкие щиколотки. Она выдернула длинные шпильки из драгоценного розового дерева — Эристор помнил, что дарил их сестре — и тряхнула головой. Влажные волосы рассыпались по плечам… И в этот момент снизу из зала донесся рев пирующих снежных.
— Они знают?
Серебристая бровь изогнулась в изумлении.
— Конечно. Разве можно строить авторитет на лжи? Я, собственно, и не скрываю… Просто, раз уж вы приняли меня за «мальчика», решила не нервировать вас перед битвой. Вы могли тогда мне и не довериться. Эльфийке нечего делать на поле битвы, эль-до. Ведь так?
— Не стану спорить, — склонил голову Эристор. — Но как вообще это стало возможно?
— Путь был долгим, и я не люблю его вспоминать. Слишком много крови и ненависти.
— А любовь? Встречалась на этом пути любовь?
— Нет. Наверно, нет. К вашей юной сестричке я впервые испытала что-то похожее. Она чудесная.
— Я имею в виду любовь к мужчине. Кэлибор…
— О нет. Он не мой.
— А чей же?
Тир склонила голову и испытующе глянула на Эристора.
— Вы желаете счастья сестре?
— Странный вопрос. Конечно.
— Тогда соедините их. Они любят друг друга.
Эристор по привычке дернул себя за косу и прошелся по комнате. Потом остановился перед Тир:
— Но вы же не знаете, что такое любовь…
Что-то в его голосе затронуло Тир. Она вскинула серебрящийся взгляд к загорелому лицу Эристора — его обычно смешливые глаза были необычайно серьезны.
— Я ничья, эль-до. Я одна. Я сама по себе.
— Это неправильно, — двинув темными бровями и склоняясь ближе к лицу Тир, почти прошептал Эристор.
— Это единственная возможность…
— До поры, — его дыхание коснулось полураскрытых губ Тир, и через мгновение он уже целовал ее, мягко и трепетно пробуя на вкус свежий рот.
Волна сладкого томления подхватила Тир, ноги ее ослабели, и если бы не руки Эристора, обвившиеся вокруг ее тела, она бы не удержалась на них… Но вдруг все кончилось. Тир распахнула непонимающие глаза и встретилась с плутовским взглядом:
— Ты не умеешь целоваться.
Тир вспыхнула и легко оттолкнула Эристора от себя. Но он не отступил и не разжал объятий, а вновь потянулся губами к ее лицу…
Дверь распахнулась. В комнату влетела Куиниэ.
— Тир… Эристор! Что ты здесь делаешь?
— Учу госпожу Тир целоваться.
— Брат! — возмущению Куиниэ не было предела.
Эристор с явной неохотой отстранился от Тир и сурово взглянул на сестру:
— Передай Кэлибору эль-до, что я хочу его видеть в своей комнате через час. И распорядись, чтобы до этого мне приготовили ванну. Иди.
 
Краска схлынула с нежного личика Куиниэ, она бросила быстрый умоляющий взгляд на Тир и, потупившись, стремительно вышла.
— Эль-до, — Тир тихонько тронула его за обтянутое тонкой тканью рубашки плечо.
Оно показалось ей таким горячим, что рука невольно отдернулась. Эристор мгновенно оказался рядом, и его большие ладони вновь легли на талию Тир. Взгляд его искрился, а уголки губ плутовски приподнялись вверх:
— Если я пообещаю, что не буду пороть их очень сильно, ты позволишь мне продолжить прерванный урок, Тир эль-тэ?
Та рассмеялась, но потом качнула головой:
— Не стоит.
— Почему?
— Завтра мой корабль поднимет парус… И зачем мне в море будет нужна твоя наука, Эристор?
— Завтра? И ты не останешься на свадьбу?
— На какую это? — светлая бровь Тир изогнулась в преувеличенном изумлении.
— А ты не догадываешься!
— Значит, порка отменяется?
— Ни в коем случае! Выпорю… А потом поженю.
Тир опять рассмеялась. Глаза Эристора скользнули с ее запрокинутого лица на шею, жадно обозрели холмики груди, а потом остановились на его собственных руках, лежавших на талии Тир. Эристор устроил их поудобнее, и его средние пальцы встретились за ее спиной, а большие только чуть-чуть не дотянулись друг до друга на плоском животе. Он сжал руки, кольцо сомкнулось, и теперь Тир была вся меж его ладонями.
— Какая ты узкая… — голос Эристора предательски охрип.
Он откашлялся и поднял серьезный взгляд к смятенному лицу Тир.
— Я поймал тебя и не хочу отпускать. По крайней мере, не так быстро.
Увидев, как серебро плавится в глубине глаз Тир, Эристор стремительно обнял ее и со всей страстностью своей буйной натуры поцеловал. Это был неистовый поцелуй, поцелуй завоевание, требовательный и властный. Словно печать, горел он на губах Тир даже после того, как Эристор оставил ее и вышел, почти выбежал из комнаты…
Тир не была девственницей. Жизнь, которую ей пришлось прожить, просто не оставила ей шансов на это… Первым ее мужчиной был господин. Тот, который и велел вынуть ее из открытой могилы еще младенцем. После были многие, одинаково грубые и объятые похотью. Кто бы защитил маленькую бесправную рабыню, от которой отреклись даже родители? Так продолжалось до тех пор, пока Тир не сбежала, переодевшись в мужское платье… Больше никто не прикасался к ней. Сначала думали, что она мальчик, потом уже просто не смели. А вот поцеловали ее впервые только сейчас. Веселый кареглазый лесной с ироничным ртом и большими нежными руками… Брат малышки Куиниэ, про которую рулевой Тир Эрик сказал, что она принесет удачу…
Тир опустилась на обитую бархатом скамью возле великолепного зеркала и принялась расчесывать волосы. Улыбка не сходила с лица. Оказалось, что иногда так приятно быть просто женщиной… Красивой и желанной… И слабой! Не потому, что так считает кто-то, у кого по воле случая есть кое-что в штанах, а потому, что он сильнее на самом деле и надежен, как скала… Как Эристор эль-до… Высокий и темноволосый… Широкоплечий и узкобедрый…
«Я хочу увидеть его нагим», — вдруг поняла она и какое-то время, шаловливо улыбаясь своему отражению в зеркале, обдумывала возможность сходить и посмотреть, как купается он. В конце концов, око за око… Но потом Тир со вздохом отбросила эту идею. Завтра утром, едва встанет солнце, снежный медведь на носу ее ладьи уже будет смотреть в море, а парус поймает ветер…
Как ни странно, этот поход оказался даже прибыльным — оружие, лошади, доспехи, дорогие безделушки, прекрасные походные палатки — все это было захвачено на поле сражения. Потери были велики — погибло пятеро, двое были серьезно ранены, и еще шестеро слегка, но зато добыча оказалась более чем богатой.
А еще она получила поцелуй…
  
Глава 11
 
Эристор вошел в свою комнату, одну из стен которой образовывал уходящий вверх ствол родового дуба, и огляделся. Дом. Любимый дом. Какое счастье вернуться сюда! Блаженно улыбаясь, он постоял немного, приложив ладони к темной, растрескавшейся коре, подпитываясь и одновременно отдавая, а после разделся и потянулся всем телом, расправляя усталые мышцы. В дверь за его спиной постучали. Он поспешил обернуть вокруг бедер полотенце, прежде чем дать разрешение войти.